50 оттенков розового

— Апчхи! — Нюша высморкалась в шёлковый платок и шмыгнула своим пятачком. — О, какое же я презренное создание… Эти горы… Они… Меня… АПЧХИ! — Будь здорова, — утешила Совунья пододвигая собеседнице фарфоровую чашку малинового чая с изображением ручья в лесу. — Что ж… Случай простой… Типичная простуда! Немного профилактики, лекарств и будешь как огурчик! Более подробно я расписала воооот здесь. Таблетки три раза в день, если станет хуже быстро ко мне. Не забывай о постельном режиме… — Наню… — пробубнила девица доставая новый платок. — Всё равно мой Барашик в «командировке за творчеством»… А дома делать нечего… Всё хозяйство, да этот скучный быт… — А ты чего хотела, милочка? — усмехнулась Совунья, хотя в сердце что-то невероятно больно сжалось. — Разве не для этого женилась? — Ну да… — свинка поправила длинную красную косу с вплетёнными белыми ленточками. — Но ради «гор» готова и на такие лишения… Мне теперь надо привыкнуть к этому слову, так как скоро я буду видеть его прямо из окна! — Да? Вы, переезжаете? — поинтересовалась старая сова наливая из термоса земляничный морс. — Так быстро? И… Место нашли?.. И строителей?.. — Именно, — хихикнула Нюша вспоминая как она лёжа рядом с любимым обдумывала будущее и отходила от порывов страсти. — Думаю там «его вдохновения» хватит на дооолгие годы… И мы с ним больше проведём времени рука об руку. Пчхи! — Нда… Время не стоит на месте! — отметила пожилая птица устремляя взор на белоснежные пики гор простирающиеся до горизонта за потрескавшимся окном. — А делать, Вы, будете сами?.. — Только отделку и внутренний декор… Пчхи! Может это аллергия на пыль?.. Не важно! — девушка подобрала полы старомодного платья, которое поэт нашёл в вещах далёких предков. — А остальное сделает Крош, он же на все руки мастер! Ещё не такое строение ему по силам! — А что, Вы, будете делать со своими старыми домами? — полюбопытствовала Совунья. — Оставите в виде дач?.. — Зачем?.. — смутилась Нюша переворачивая чашку. — Устроим аукцион… — Аукцион?! — воскликнула сова. — Вы… Вы… Точно всё хорошо обдумали? — Да… — лениво бросила замужняя женщина, в душе укоряя себя за «чересчур длинный язык». — Мы… Обдумали. Всё же… Мы в них выросли… И… — Решили так небрежно расстаться? — сузила глаза умудрённая с годами докторша, насквозь видевшая своих пациентов. — А как же воспоминания? Наследство? — Всё что нужно мы уже давно перевезли… — процедила Нюша демонстрируя идеальную улыбку. — Не бойся… Пчхи! Лосяш и Пин с руками оторвут! — А кое-кто уже оторвал от себя часть сердца… — птица ответила столь же неуместной улыбкой. — Гм! Наверное ты засиделась… — Ничего — ничего! — успокоила Нюша. — Муженёк не обидится… Пять минут раньше, пять минут позже… АПЧХИ! — Вот и славно. — сова встала с места и торопливо открыла дверь. — Ты… Заходи почаще… Чайку попьём… — Ой! Мне некогда! — спохватилась Нюша. — Бараш меня должен встретить с минуты на минуту! Прощай! — Прощай… — вздохнула Совунья, когда девушка накинула на себя лёгкую кофточку, чихнула в последний раз и элегантно спустилась по лестнице. Она обернулась, но тут же поспешила куда-то по своим делам, а старушка осталась наедине с самой собой. — А ведь Копатыч прав… Даже список лекарств не захватила! Всё таки она изменилась…

***

Бараш неуверенно переминался с копыта на копыто в ожидании своей жены. Солнце с каждым днём грело всё хуже и хуже, а приближение осени было видно невооружённым глазом. На землю градом падали багровые листья черёмухи, но взор барана был устремлён совершенно в противоположную сторону. — Ню-ю-ша-а-а! — окликнул поэт силуэт мелькающий между засохших веток кустов. — Бараш? — ветер донёс до уха рифмоплёта приглушённый возглас удивления, поэтому муж немедленно устремился к ожидающей его жене. — Нюша! Я так тебя ждал! — твёрдо заявил Бараш переводя дыхание после тяжёлой пробежки. — Но… Не ожидал тебя увидеть… В столь… Неуместном месте. — А… Это я к Совунье забежала… Поговорили о разном… — объяснила девушка прикрывая свою грудь длинной косой. — Если честно… Я рада, что мы встретились здесь… — О да… — слегка смутился Бараш. — Но… Всё что случается — лишь к лучшему. — Ты всегда говоришь мудростью… Даже в порывах страсти… Хи-хи. — щёки свинки налились возбуждённым румянцем, пока баран припоминал в деталях первую свадебную ночь. — Прогуляемся? — поэт протянул даме своего сердца копыто, густо измазанное чернилами и белой краской. — Подышим воздухом… Побудем наедине… — С превеликим удовольствием. — «Ага… И у кого это он значит нашёл эту краску? Не будь я его женой — не знала бы его дружков.» — подумала леди доверяя себя мужу, который повёл её вдоль ручейка. — Мерси, — улыбнулся и блеснул знанием французского мужчина в самом рассвете сил. — Только послушай как потоки воды разбиваются о прибрежные камни… Это истинная музыка природы, её голос, её мотив… — В моей памяти треск сухих дров и твоё учащённое дыхание… Не сравнятся с… Этим. — Нюша тщательно подбирала слова, чтобы её спутник замолк на несколько минут, тем самым погружаясь в укромные уголки разума.

***

Отвергая бурные чувства в душе Бараш был более чем согласен с супругой. Как только он закрывал глаза перед ним представал старый охотничий лабаз на утёсе горы. Из его трубы сизая струйка дыма тянулась к небу, которое пестрило мириадами звёзд. Сквозь заледеневшее окошко пробиваются пучки света, заставляя переливаться огромный сугроб. Искорёженные деревья покрытые льдом стояли в немой тишине, а в тепле и уюте творец корпел над очередной поэмой. — Любимый… — на рукописи возник стакан с чаем из термоса, а плечо ощутило любовное прикосновение. — Отдохни… Ты перетрудился. — Нет, — сухо ответил Бараш оборачиваясь к жене. — Я… Просто… Напряжён. Как-то так. Не могу поверить… Всё кажется, что ты у меня в гостях. — Брось, — возбуждённо хрюкнула Нюша. — И расслабься… Разве не за этим мы прибыли сюда? — Разумеется, — лицо барана залилось краской, обнажая редкие веснушки. — И для вдохновения… Горы они для меня… — Ложь, — хихикнула девушка приближаясь к столу, чтобы творческая личность во всей красе увидела её «вызывающую атласную сорочку с кружевами», которая подчёркивала привлекательную наготу. — Помнишь обещание? Никогда не врать? Я думала мы уже всё уяснили… Обсудили и решили… Так что… Будь честен. — Да… — судорожно сглотнул поэт, стыдливо отводя глаза в сторону. — Не… Лгать. — Хорошо. — хихикнула Нюша делая круг по комнате, чтобы любимый рассмотрел её получше. — Тогда ответь… Зачем мы здесь? — Ну… Для… — от одной мысли о правде Бараша передёргивало. — Я… Не могу… Сказать всё… Так откровенно и… — Но мы одни, — Нюша решительно направилась к столу. — Мы с тобой… Муж и жена. Любим друг друга и хотим прожить эту жизнь бок о бок. Поэтому… Не говори. — Да? — переспросил баран чувствуя как тяжёлый груз падает с плеч. — Ты… — Потому что я и так всё знаю, — супруга принялась соблазнительно нашёптывать на ушко. — С самого детства… Ты так смотрел на меня… И горы… Они для тебя как прикрытие… На самом деле тебе нужна я… И то, что я могу тебе предложить… — Неправда, — проблеял баран когда услышал как Нюша облизывает губы, но в тоже время он стал другим и у него появились странные чувства. — Глупыш, — хихикнула девушка. — Умненький мальчик… Всё заранее спланировал, чтобы мы остались одни и нас никто не побеспокоил. Так? — Да, — слово само собой сорвалось с языка, так как поэт не понимал как она смогла раскусить его сокровенные мечты. — Я… — И вот… — глаза свинки алчно блеснули. — Мы здесь… И никто нам не помешает… Никто нас… Не услышит и не остановит. В тот момент Бараш окончательно потерял голову от эмоций и всё происходящее далее смешалось в единый порыв, не имеющий никакой хронологической последовательности: громкие стоны, скрип кровати, поцелуи и ярые признания в вечной любви… Раньше благородный баран не мог о таком даже мечтать!

***

— Наверное ты смутно припоминаешь всё… — муж столбом стоял на одном месте бездумно смотря в воду. — Также как и я… Понимаешь? — Понимаю… — произнёс Бараш поглаживая свою шёрстку. — Гм. Мы увлеклись… — Пустяки, — прервала Нюша. — Сущие пустяки! Не волнуйся… Итак куда пойдём? — Знаешь… — издалека начал супруг. — Надо бы ещё раз посмотреть место для фундамента. Боюсь надо бы взять капельку левее… Тогда окна будут выходить прямо на тот склон. Представляешь? Кар-Карыч отдал бы всё за такой домик… Но он будет только нашим. — Хорошо, — пожала плечами Нюша продираясь сквозь бурелом за возлюбленным. — Фундамент так фундамент… Она ещё не знала, что её муж понял всё слишком хорошо и установил рядом зелёную — маскировочную походную палатку где на очаге приготовил обед и сварил кофе… А также предусмотрел спальные мешки… Крош наблюдая как пара застегнула молнию лишь хмыкнул и махнул рукой Ёжику, чтобы он оставил тачку с фундаментом на месте. — Бараш… Бараш… — приговаривал кролик придумывая оправдание тому, что он пришел на неделю раньше запланированного. — Что же это такое с тобой стало… Ёлки — иголки… Да тебя словно подменили… Где же твой «Ай да овечий сыр»? Бригада строителей мило устроилась у собственного костерка, пока Бараш с Нюшей весело проводили время в палатке. Ёжик был готов умереть на месте от стыда, так как до него доносились очень неприятные звуки. А Крош зловеще улыбался в душе решая насущные проблемы… В душе он решался на плохие поступки.

***

— Оййй… — распрямил спину и плечи Бараш, ведь в палатке для двоих критически не хватало свободного места, но вскоре боль прошла сменившись изумлением. — Эээ… — Добрый вечер, — Ёжик без конца дёргал очки запотевшие от прерывистого дыхания, но Крош уже придумал отмашку. — Как видишь… Цемент привезли… Завтра заливать будем… А они ведь тяжёлые… Добрый вечер. — Привет, Бараш! — довольной Крош пожал руку опешившему другу, краем глаза рассматривая поспешно одевающеюся Нюшу. — Как Дела? — Нормально. — выдавил Бараш. — А… У, Вас? Хорошо добрались. — Ничего — ничего… — кролик заглянул поэту в глаза. — Тяжеловато, но после первого раза привыкаешь. Да я и гораздо большие вершины штурмовал… Домик Ёжика например. — Очень рад… — поэт всё больше и больше ощущал неприятный подтекст этой беседы. — Когда приступите? — О! Ну… Завтра, — определился с ответом Крош рассмотрев розовые щёки Нюши и просчеты между ветвистых ветвей. — Для начала проведём все необходимые замеры, составим план, внесём в него изменения… Согласно Вашим пожеланиям. Всё как обычно. — Нда, — еле заметно шевельнул губами ревнивый муж, обдумывая дальнейшую судьбу увядающей на глазах дружбы, в которую он когда-то безоговорочно верил. — Это… Прошло так просто… Я ожидал чего-то… Более серьёзного. — Все мы рано или поздно убеждаемся в своей неправоте, — сказал кролик, решивший наконец взялся за ум и стать серьёзным джентльменом. — Рано или поздно. Этот дом для двоих мы построим рано… Так как " осенняя хандра» стимулирует и располагает к труду. Ёлки — иголки, даже невольно изменяешься… — Именно, — согласился ошарашенный баран и поспешил немедленно прогнать незваного гостя. — Значит вечером всё и обсудим… В доме моей милой супруги… Приглашая на ужин! Блюда на самый разный вкус. Желательно придти нарядным… И подготовиться к моему легендарному чтению стихов. — А в палатке боишься нечаянно подцепить простуду? — Крош недовольно отошёл в сторону, поднимая с земли Ёжика. — Ладно… Всё равно давненько ничего не крушил. Заодно полюбуюсь " Вашим семейным гнёздышком». — Сколько угодно… — поэт недоверчиво посмотрел на затухающие языки багрового пламени и на последок кивнул головой. — Значит в шесть… — - Непременно, но зайду в гости, — наивно улыбнулся ёж вновь беря в мозолистые руки деревянную ярко — красную точку. — Говорят для кактусов новая мода с бантиком… Надеюсь Нюша мне поможет с… — Ежидзе. Трогаемся! — цыкнул озорник, внезапно решившийся на координатный поворот жизни. — И ты тоже спеши… Собрать грибы на вон той поляне… Совунья их особенно разваливает. Бараш молча проводил взглядом своих " друзей», а потом вернулся в палатку где его ждала жена: — Совсем совести нет! — ворчала двушка. — И в что он только себе позволяет?! — Нюша… Но ты же его знаешь… Чего от него ещё можно ожидать как не эти мелкие пакости? Все кролики такие… — оправдывался супруг. — Тем более он «особенный». — Кролики — кроликами… Но ты. — кипела от злости любовь всей жизни. — Ужин?! Да у него же и так всё на лице написано! — Не будь такой агрессивной по отношению к окружающим… Не принимай всё так близко к сердцу, — посоветовал Бараш. — Не будем ссориться… — В любом случае подобных " походов на природу не жди до ближайшей годовщины, так как с сегодняшнего дня у меня всё время будет стоять перед глазами эта картина… — пообещала Нюша, одевая куртку и выбираясь на свежий воздух. — До шести… А я начну первые приготовления. Целую! — Люблю превыше всего! — крикнул рифмоплёт, обдумывая свой наряд для приёма особых гостей.

***

— И что это было? — спросил колючий друг, рассудительно осматривая собеседника сквозь грязные стёкла очков. — Лично четверг не понял… Кроме того, что ты немного вышел из себя. — Ещё как… — повесил голову «неунывающий весельчак», пока уши стыдливо дёргались из стороны в сторону. — Ты даже не представляешь… Не можешь представить все мои чувства… — Но пытаюсь, — Ёжик положил грязную руку на плечо того, с кем он пережил самые невероятные приключения. — Я понимаю… Всё мы немного сломлены, каждый по своему. Важно найти лучик надежды. Вот например белый фантик… Невероятно редкий, а дарит столько эмоций… — Это всё не то! — соскочил Крош. — Даже близко не лежит! Я… Ненавижу Нюшу! Презираю всей душой, готов задушить… Лишь бы вернуть прошлое… И изменить… Я сломлен, я себя не контролирую, не знаю как реагировать на происходящее. Просто нуждаюсь в покое. — Тогда не лучше ли взять коротенькую передышку? — коллекционер всеми силами пытался уладить затруднительную ситуацию. — Неет… — кролик заглянул другу в глаза. — Я не брошу этот вызов… Я буду идти до последнего… Я отдохнул. Пора в путь. Друзья сделали глубокий вдох и продолжили путь. Где-то в кустах утомлённый Бараш всматривался в грязную лужу, вспоминая тесноту палатки и странное поведение бывшего друга. Всё было каким-то чуждым… Каким-то неестественным и неправильным.