во благо.

Я, бесстрашно вцепившись своими ногтями в плечо этой девчонки и буквально продирая кожу её плеча до крови, просто сгорала от ярости. Как же она меня раздражала: начиная с её внешнего вида, с головы до пят — ублюдских волос с отливом золота, абсолютно пустых глаз в даже такой, казалось бы, эмоциональный момент, шмыгающий, раскрасневшийся от ужаса нос, и поджатые губы. Заканчивая фактом её существования.

Как же она всё-таки уёбищная. И что в ней нашла Айлиш?, — без устали проносилось в моей голове не только сейчас, но и последнюю неделю ровно с того момента, как я узнала, что Билли начала встречаться с этой шалашовкой намазюканной.

Перед тем как ударить, я ещё с минуту вглядывалась в её общую безвинность, пытаясь переубедить себя в том, что она лучше меня. Что она больше подходит Айлиш. И, сведя всё к единому выводу, а точнее понимания того, что я не права в этом плане. —собралась на свидание? — только лишь смогла брякнуть я, сузив глаза, без всякого ослабления свой железной хватки. —ты даже не знаешь с кем и с чем связалась, Беллатрис, — вальяжно присвистнула та, прикусив нижнюю губу. Чувствовалось, что она ощущает свою защищённость. Потому что блять знает, что её защитит такая дама, как Айлиш. Айлиш сделает всё, чтобы её малышка Китти, была словно принцесса, Айлиш будет пылинки с неё сдувать лишь потому, что Китти — сама невинность, сама невинность, которая раздражает до скрипа зубов. —Не. Называй. Меня. Беллатрис, — буквально не размыкая челюсть скрипу я, раздувая при этом ноздри и ещё больше сужая карие глаза от накопившейся злости и желания разнести не только эту девчонку в прах, но и пятиэтажку следом. Да кто она такая, чтобы называть меня полным именем? Кто она такая, чтобы вообще звать меня по имени? Кто она такая? Я заношу кулак, обмотанный своими чёрными митенками, дабы не разнести и свою кисть в щепки, и бью ей по правой скуле с такой силой, что её голова по инерции отлетает в соответствующую сторону. Я чувствую удовлетворение не до конца, но уже начинаю ощущать этот вкус;

Мне мало просто драться, Хочу выигрывать

она же сплёвывает кровь на траву, и я уже вижу, как-то место, куда я била, раскраснелось. Кажется, белый одуванчик начинает превращает в подобие того, что остаётся после того, как ты его поджигаешь. То, что нужно. Мне нужно. —какая ты самоуверенная, — без дрожи в голосе заявляет эта девица, глядя абсолютно безразлично на меня и также абсолютно не сопротивляясь. Да я и без того понимаю, что она не будет марать свои наманикюренные ручки об такую как я. Она оставит эту работу Айлиш, — ну чего застыла? Бей. —какая же ты жалкая, — бросаю я и снова ударяю, с новой силой и даже не останавливаясь и не разбираясь куда я бью. Я причиню этой девчонке физическую боль. Она её действительно заслужила. И мне похуй на то, что это — неправильно. Я не собираюсь церемониться со всей этой тусовкой Айлиш. Я просто сделаю то, что должна. Секунда. Я чувствую, что должна сделать это ещё раз. Тридцать секунд. В мою голову прибивается вся та боль, которую мне причинила Айлиш. Все те её поступки, которые заставляли меня расстраиваться, переживать и плакать. Я бью ещё, представляя вместо лица этой девчонки лицо Билли. Минута. Я вспоминаю, на кого меня променяла Айлиш и как она обходилась и обошлась со мной. Как она доводила меня, разочаровывала, но тем не менее, когда я видела и вижу её у меня появляется дрожь в коленках, которая ведёт за собой подкашивание ног. Ненавижу. Ненавижу себя за это. За все свои уёбищные эмоции, которые у меня возникают при виде её личика. Нет. Пусть эта Айлиш идёт в чёртову задницу. Тупая шлюха, которая своими действиями бьёт сердца. Какой же я была глупой, поддавшись чувствам. Я ударяю с ещё большей силой. —получай! — кричу, что есть сил, — это ты виновата! Две минуты. Вместо лица Китти я представляю лицо Билли. Этой дуры, которая заставляет меня таять, будто айсберг. Пять минут. А знаете почему я сейчас бью лицо Китти? Потому что я бы никогда не осмелилась бить Айлиш. Потому что я слабачка. Тупаяебанутаяподдавшаясячувствам слабачка. Лицо этой идиотки Китти было ещё более убогими и распластанным после нескольких ударов так, что вместо того невинного милого личика, было огромное красное пятно. Наконец-то она превратилось в то, что я хотела. А я всё не была удовлетворена. Я бы вдаривала бы ей ещё и ещё, просто без остановки, как боксёрской груше. Я бы выдавила ей глаза, будто играя на джойстике, я бы расцарапала ей лицо, не оставив на нём ничего живого, я бы…блять…да я бы убила её. За то, что она своим присутствием портит мою жизнь. Весь факт её уничтожения состоит лишь в том ещё наименее простом факте её существования. Её блядского существования. И я мысленно понимала, что я сейчас говорю не о Китти, а о Билли.

Я её уничтожила, тошнотворно хорошую

Я чуть отстранилась, тяжело дыша, глядя исподлобья на своё творение, разматывая окровавленные митенки и параллельно чувствуя, как адреналин то отливает, то вновь приливает в кровь, а эндорфин так и вовсе не покидает моё тело. Эта девица, видимо поняв то, что месть кончена, скатилась по стене, оставив на светлом кирпиче следы крови от руки. Я же закончила с разматыванием митенок и набрала 9-1-1. —не уж пощадишь меня? — уёбищно шепчет второстепенная виновница торжества, слегка причмокивая. Значит у неё во рту кровь, что заставляет её говорить таким странным способом, будто бы в воде. —не хочу сесть за убийство, — говорю я и, занеся свой кулак над кирпичной стеной, ударяю. Кисть разносится буквально в щепки и из костяшек сочится алая кровь из ещё не зажившей прошлой раны. Третий раз за месяц я бью шлюх Айлиш, ломая жизнь ей. Как когда-то она сломала её мне. И о Боже, как же это забавно: моё сердце стёрто в порошок, а рука разнесена в щепки. Господи, Билли, да ты продаёшь меня на органы. Я сплёвываю слюну и, кидая последний взгляд на эту девицу и слыша звук сирены подъезжающей скорой, ухожу, мысленно засекая время, через сколько меня заберут в участок. Ставлю все ставки на то, что я ещё и до дома дойти не успею.

Происходят всяки дурные штуки, Как избиение твоей новой шлюхи подруги.