И осень будет длиться вечно

Беверли обняла себя руками, грустно глядя на свитер, что лежал на кровати. Ярко-красный, с красивой надписью «Coca-Cola» на груди. Надпись была белой, и выполнена каким-то заковыристым шрифтом. Интересная вязка, хорошее качество красок и очень мягкий на ощупь — вещь выглядела достаточно дорогой... и это угнетало. Беверли знала, прекрасно знала, что ей предстоит сложное испытание, и выглядеть при этом она должна, если не на все сто, то хотя бы на семьдесят. Ведь Стэн наконец решился на то, чтобы познакомить её со своими родителями... И у и них есть миллион причин невзлюбить Бев. Взять хотя бы то, что у евреев принят матриархат. Сама же Беверли была американкой, а это значит, что если Стэн женится на Бев, их дети уже не будут евреями — национальность отпрысков определялась исключительно по матери. Так как в семье Урисов только один ребёнок, навряд ли миссис Урис сильно обрадуется такой невестке. И, конечно же, евреи всегда женились по расчёту. Беверли же была девушкой из бедной, неблагополучной семьи, с репутацией малолетней шлюхи. Ну что с неё сосчитать? Именно поэтому они так старательно, целых три года, скрывали ото всех свои отношения. И им это удавалось! Дети планировали повзрослеть и просто сбежать из Дерри, но чем старше они становились, тем глупее казался этот план. Беверли здесь ничего не держало, но Стэн был слишком сильно привязан к семье, чтобы просто всё бросить. Это было бы ужасно глупо. Его посещали мыли о том, чтобы познакомить избранницу с родителями и будь что будет, но каждый раз, в его представлении, этот ужин заканчивался полным провалом. Время никого не щадило, и вот парню успело исполниться четырнадцать, а мать уже начала со всей ответственностью подбирать ему невесту из приличной семьи. Дальше тянуть было некуда, и, посовещавшись, Стэн с Беверли всё-таки решили познакомить её с мистером и миссис Урис. В конце концов, если наладить контакт не удастся, у них всё ещё остаётся глупый план побега. Беверли эта идея казалась провальной изначально, но она не могла просто настоять на побеге. Она знала как Стэну важна его связь с семьёй, и даже предполагала, что он мог бы выбрать их вместо неё. Конечно, девушка гнала эти мысли прочь, но они не переставали её тревожить. Она и так ужасно нервничала перед ужином, какими-то потусторонними силами удерживая себя от истерики, и этот свитер послужил сильнейшим ударом по её и так слабой обороне. Девушка вздохнула, собираясь с силами. Она аккуратно взяла дорогую вещь, так, точно могла испортить её одним своим прикосновением, натянула на себя и подошла к зеркалу. Зеркало было длинным — во весь рост, и в нём особенно хорошо было видно, как чужеродно смотрелся этот свитер на Бев. Старые джинсы, затёртые на коленях — она надела бы юбку, если бы на улице было тепло. На ногах поношенные ботинки с давно оббитыми носками. Ногти на правой руке посинели — она положила руку на дверной косяк и отвлеклась, а одноклассницы решили подшутить, и со всей силы хлопнули дверью. На скуле исчезающий уже синяк и разбитая нижняя губа — подарок от отца. Она всегда так выглядела, она привыкла к этому. Но как же странно и несуразно на таком чучеле смотрелся новый ярко-красный свитер с надписью «Coca-Cola»! Стэн подарил ей его специально для этого случая, попросил обязательно надеть на ужин. Да, ей было больно от того, что он пытается исправить её, сделать лучше новой вещью. Но ещё больнее было от того, что эта задумка с грохотом провалилась. Беверли Марш в новом свитере смотрелась не как девочка из приличной семьи, а как оборванка в чёртовом новом свитере! Порою девушке казалось, что во что её ни одень и как ни накрась, Бев так и останется оборванкой. Потому что это положение въелось в её кожу и отравило навсегда. И Стэн Урис ещё некоторое время поразвлекается с ней, а потом мать найдёт ему невесту из приличной семьи, и Беверли так и останется для него воспоминанием, призраком из детства. Как же её это пугало! У Стэна есть хорошая семья, есть будущее... но у Беверли есть только Стэн. Она не могла не надеть свитер. Не могла сказать Стэну, что забыла или не захотела. Как на зло, на дворе было недостаточно холодно для куртки, и когда Беверли Марш шла по улице в проклятом ярко-красном свитере, ей казалось, что каждый прохожий останавливается, чтобы посмотреть на неё. Они думают: «И где эта оборванка нашла такой чудесный свитер? Неужели она нацепила его, чтобы привлечь к себе внимание? Боже, ну и идиотка». Внутренне сжимаясь, Беверли ускоряет шаг — быстрее, ещё быстрее! Она практически бежит, пытаясь скрыться от взглядов и мыслей прохожих, которые не дают ей покоя аж до самого парка. Там девушка останавливается, тихо радуясь, что договорилась встретиться со Стэном не в людном месте. Похоже, он ещё не пришёл, так что ей осталось только ждать. Но не успела Бев перевести дыхание, как к ней подошли сзади и закрыли глаза руками. — Угадай кто, — прошептали на ухо, и она просто не могла не узнать этот голос. Дурные мысли тут же покинули её, а по лицу расплылась счастливая улыбка. Стэн всегда так на неё действовал. Стоило ему оказаться рядом, как девушка делалась абсолютно счастливой, и она понятия не имела, что с этим делать. — Мммм... Билл? — весело предположила Бев. — О, Эдди, неужели это ты? Как здоровье? — Осечка, — парень смешливо хмыкнул и зарылся носом в её короткие волосы. Она так и не отрастила их. — У тебя последняя попытка, солнце, — он нежно поцеловал её в затылок. — Ах, Ричи, что ты себе позволяешь? Имей ввиду, я всё Стэну расскажу! Парень засмеялся, опуская руки. Он повернул девушку к себе лицом и притянул ближе за талию. — Поздравляю, Беверли Марш, ты прошла проверку на верность! — Торжественно заявил он. — Так это был ты?! — она наигранно округлила глаза. — Никогда бы не подумала. А потом засмеялась и, приподнявшись на носочках, потянулась за законным поцелуем. Стэн сильно вытянулся за последний год, и теперь Бев едва доставала макушкой ему до шеи. Только когда девушка отстранилась от парня, она обратила внимание на то, что он надел точно такой же ярко-красный свитер с надписью «Coca-Cola», только на пару размеров больше. Она подняла на него удивлённые глаза, и получила в ответ довольную улыбку. — Что думаешь? Мне кажется, это неплохая идея. — Идея? — только и сказала Бев. — Ну да. Я подумал, что будет символично, если мы с тобой придём в одинаковых свитерах. Мол, мы теперь всё делим на двоих, и всё такое. Значит ли это то, что Стэн не пытался улучшить Бев этой вещью? Значит ли это то, что она нравится ему такой, какая есть, в её заношенной кофте и потёртых джинсах? — А знаешь, тебе идёт красный, — улыбнулся Стэн. — Хотя о чём это я? — он засмеялся. — Тебе всё идёт. Беверли почувствовала, как наливается краской. Какая же она дура. Почему она могла допустить подобные мысли о Стэне? О её Стэне! Нет, он никогда не бросит её и не променяет на выгодную невесту. Только не Стэн. — Ты чего это? — спрашивает он, глядя на то, как потупился взгляд девушки. — Я... — Бев запинается, не зная, что ответить. — Я просто очень волнуюсь. Улыбка Стэна меркнет и он хмурится, становясь очень серьёзным. Беверли знает это выражение лица, Стэн становится таким, когда решает какую-нибудь проблему. Он смотрит на Беверли и решительно сжимает её ладонь. — Просто будь собой, — говорит он таким голосом, которого невозможно ослушаться. — Не пытайся притворяться кем-то другим и будь что будет. И, пожалуйста, что бы ни сказала мама, помни, что я всё равно люблю тебя. Этот ужин ничего не изменит. Беверли кивнула. Этот уверенный тон действительно успокоил её. В такие моменты она чувствовала себя рядом с ним, как за каменной стеной. Она знала, что может на него положиться и не могла не послушаться. Если Стэн говорит быть собой, значит она будет собой. Они отпускают судьбу на самотёк. Будь что будет.

***

Андреа Джеймс Урис не находила себе места. Уж чего-чего, а такого она от Стэна не ожидала. Надо же, связался с Беверли Марш. Три года встречался с ней в тайне от семьи! А теперь вот, заявляет, что вырастит и женится. Спасибо, хоть познакомить изволил. Ну о чём только думает её мальчик? Да с такой паршивой овцы и нитки не возьмёшь, не то что клок! Она думала выбить эту дурь из головы сына, всегда послушного и прилежного сына, но он с этой девчонкой как с цепи сорвался! Пришлось соглашаться на этот ужин, хотя смысла в нём Андреа особенно не видела. Согласилась, разве что, из уважения к Стэну, да чтобы иметь, наконец, полное право заявить ему, что эта девчонка им совершенно не подходит. Звонок в дверь вырвал её из раздумий. Явились! Женщина бросила взгляд на часы, не опоздали ли? Нет, минута в минуту. Ну естественно, ещё бы они задержались! — Дональд, что стоишь? — раздражённо бросила она мужу. — Иди и открой дверь! — Да, дорогая, — ответил он сухо. Он всегда говорил сухо и в принципе был сух. Может, его и заботило то, что сын решил связать свою жизнь с нищей, но, видимо, Дональд был полностью уверен, что Андреа разберётся с этой проблемой. И она разберётся, пусть не сомневается. Послышался звук открывающейся двери, тихое девичье «Здравствуйте, мистер Урис», затем сухой ответ Дональда, и дети прошли в гостиную. — Здравствуйте, миссис Урис. Андреа перевела на девчонку недовольный взгляд... и замерла неживой статуей. Они стояли рядом, Стэн с этой Беверли, и держались за руки. На них были одинаковые красные свитера, и на каждом было написано «Coca-Cola». Кока-кола... как же странно и жестоко может обойтись с нами судьба. Как же искусно она порою, простыми случайностями бьёт по самому больному. Андреа погрузилась глубоко в воспоминания. Во времена своей юности, которая, кажется, протекала где-то в прошлой жизни. Он не был евреем. Он был из бедной семьи и должен был осенью отправиться в армию. Как она его любила! До дрожи в руках, до потери чувства времени... Оливер, её милый Оливер. Он часто носил свой красный свитер с логотипом популярного, уже в те годы, напитка. Он от него просто тащился и мог выпить целых четыре литра за раз! А ещё он говорил Андреа, что любит её больше чем кока-колу. Свитер был растянут, так как Оливер его практически не снимал, но хорошая краска не выцветала. Он отдал ей эту вещь на хранение, когда уезжал. Сказал, что хочет, чтобы с ней осталась частичка от него. Он всегда был излишне романтичным. Женщина кинула короткий взгляд на мужа. Урис никогда не имел и доли той романтичности — он слишком прагматичен для этого. Андреа почувствовала, как ей защемило сердце. За время отсутствия Оливера ей просто вставили мозги, объяснили, что такое перспективы, и подобрали другого, более подходящего мужа. Оливер в Дерри так и не вернулся. Узнал обо всём, скорее всего. А Андреа... Андреа родила сына, погрузилась в семейные заботы и совсем забыла... забыла о волшебной молодости и бурной влюблённости. Всё это казалось таким далёким и нереальным. Но как, как она могла забыть Оливера? Как могла забыть о том, что далеко на чердаке, в одной из сотни коробок, лежит растянутый красный свитер с логотипом кока-колы? Она перевела взгляд на сына. Он терпеливо смотрел на мать, ожидая, пока она ответит на приветствие. И всё сильнее сжимал в руке маленькую ладошку девушки, кажется, с посиневшими ногтями. Беверли Марш была плохо одета, с синяками на лице, что просто недопустимо для женщины. Но, что греха таить, чертовски привлекательна. Привлекательна той свежей, юной, неизбалованной красотой, и миссис Урис могла бы поклясться, что сама девушка об этой своей красоте не догадывается. И, конечно же, те слухи, что пускали про неё в Дерри, не были правдивы. Об этом догадался бы любой, хоть сколько-то мыслящий человек, которому удалось бы увидеть эту девушку. — Здравствуй, милая, — улыбнулась Андреа, и почувствовала, что улыбка вышла очень уж грустной. Даже Стэн удивлённо на неё посмотрел. — Мойте руки и садитесь за стол. Дети переглянулись и, не сговариваясь, почти побежали в коридор. — Ты чего это? — Непонимающе нахмурился Дональд. Он много лет знал свою жену и хорошо понимал, что с ней происходит что-то странное. — Дональд, — рассеянно позвала она мужа. — Скажи, ты любишь кока-колу? Мистер Урис смотрел на неё удивлёнными глазами. С чего это такие вопросы? А Андреа подумала о том, что завтра же она отроет на чердаке красный свитер, закупится в магазине и где-нибудь в парке, подальше от чужих глаз, выпьет целых четыре литра кока-колы за раз. Воспоминания возвращались одно за другим, заставляя снова и снова вскрывать давно застывшую, зацементированную рану. На душе было скверно. Странный выдался ужин. Много неловкого молчания и неудобных вопросов. Беверли нервничала, но держалась молодцом. Стэн подумал, что сегодня она показала свою лучшую сторону. Правда, папа точно остался недоволен, а вот мама... про маму что-то сказать было трудно. Она сутулилась, что миссис Урис было совершенно нехарактерно, часто отводила взгляд и, в целом, выглядела очень грустной. Но у Стэна, почему-то, зародилось в груди стойкое чувство, что теперь у них всё будет хорошо. Он украдкой накрыл под столом руку Беверли и, кажется, она тоже это почувствовала. А может и нет.