Университет Априлл

      Высшая школа Априлл была одной из лучших в стране. В Швейцарии. Страна богатых и тех, кто привык жить в роскоши. Она славится замечательным культурным наследием, потрясающей природой и горнолыжными курортами мирового масштаба. А ещё — единственным в мире университетом, диплом которого, в нынешнем мире, значит куда больше, чем десяток Оксфордских. Малоизвестный факт для простого люда.       Мир принадлежит тем, у кого есть миллиарды. У отпрысков таких людей есть будущее. А еще, любящие и заботливые родители, которым нет дела до воспитания своих детишек, отправляют их сюда.       «Строгие учителя, едва ли не пуританские законы, морали и самурайская честь. При университете есть и школа, где ученики содержатся в чистоте, порядке и под особым и пристальным вниманием. Ваши дети будут в полной безопасности. Они познают законы данного мира и обучатся им управлять» — Вот, о чем кричит пестрая брошюрка, выдаваемая родителям, что будут очень переживать о своих ребятишках, путешествуя по миру или продолжая зарабатывать баснословные суммы.       Швейцария — государство в Центральной Европе, с прекрасным климатом. Это одна из красивейших и богатейших стран мира, большую часть территории которой занимают горы: Альпы и Юра. Именно там, уставшие от учебы юные мажоры любят проводить своё время. А главное — до них совсем недалеко.       Швейцария граничит с Италией на юге, Германией на севере, Австрией и Лихтенштейном на востоке, Францией на западе. И именно это делает её такой замечательной. Ведь все дети, школьники и студенты любят прогуливать уроки. Но они ведь не простое потомство простых людей. Так почему бы не прогулять несколько дней в Италии или Франции? А может лучше в Германию на концерт популярной группы?       Территория школы и университета могла бы вместить небольшую страну или всех беженцев Германии. Но кого это интересует? Никого. Особенно тех, кто вынужден там учиться. Особенно тех, на чьи деньги всё это содержится.       Прекрасный пейзаж за окном был также далек порой, как и честность и доброта в этих стенах. Мир, где бессильны власть и деньги, похож на ад. Иерархия, которую можно было бы выстроить во взрослом мире за пределами этого закрытого места, благодаря деньгам и власти родителей, здесь не стоит ничего. Дети вынуждены возвращаться к дикой, первозданной природе, где закон только один — выживает сильнейший. И лишь тот, кто понимал это правило, способен был выжить и дальше, в мире взрослых, сам становясь таким же, но уже не рассчитывая на помощь родителей.       Кинематограф, что считал «золотую молодёжь» не способную править — не знает очень многого. Например то, что миром правят лишь те, кто получил диплом Университета Априлл. И лишь те, кто продержался на верхушке правящей иерархии. Не важно сколько у тебя денег во внешнем мире. Если ты не встал на ноги в этих стенах и не защитил себя — забудь обо всем в будущем. Это место и правда предопределит всю твою жизнь. Те, кто будут топить тебя в элитных водах белоснежных унитазов, окрепнут с годами. И не важно, изменишься ты или нет, возьмешь себя в руки после выпуска, разучишь парочку приемов самбо или же станешь генералом — ты навсегда останешься тем, кого унижали. Ведь «они» тоже станут сильнее.       Вот такой жестокий мир. Мир, где сильнейший пожирает слабейшего. Мир, где деньги твоих родителей не стоят ничего. И в такой мир, порой зная, а порой нет — отправляли детей. В такой мир попал и Чарльз Грин. Счастливчиком здесь можно было едва ли кого-то назвать, а такого как этот Грин — и подавно.       «Сыночек богатой и влиятельной семьи, имеющий крупный бизнес. Никогда ни в чем не нуждающийся до момента пока умершего отца не заменил отчим. С ним-то, у обычно тихого и прилежного парня, начинаются конфликты. Их борьба за внимание матери переросла почти что в открытую войну, и потому мужчина решил прекратить это, отправив пасынка в закрытую школу» — Такое можно сказать почти что о половине здесь учащихся. Они смиренны, ибо не обладают отличительными качествами или силой. Они — массовка, слуги. Они те, кто занимают по жизни место внизу, даже не смотря вверх.       Есть и другие детки, что редко становятся «слугами», но и «правителями» им здесь не быть. Чаще всего, такие детки заносчивы, амбициозны, скупы и трусливы. Эдакие змеи, готовые впрыснуть свой яд всем, кто слабее.       Но есть и третий, особенный вид детей, и, пожалуй, самый опасный и жестокий. Такие детки похожи на хищников, едва ли не с пеленок. Они лидеры. Они те, кто готовы посылать миллионы людей на смерть, ради выполнения собственных планов. Такие, будучи подростками в закрытой школе, где деньги не имеют силы и веса, всегда добиваются признания, благодаря кулакам и собственной жесткости. Они, как яркие звездочки, редкие, но светят далеко, обжигая всех своим свечением, кто подберется достаточно близко. Таких людей максимум пару человек, если не один на поток. Один на сотню или на две. С такими лучшее всегда дружить. И повезет, если ты с таким живешь в одной комнате.       Школа любила селить новеньких к тем, кто уже много лет пробыл за стенами этого заведения. Особенным весельем было поселить второкурсника или третьекурсника университета с тем, кто только поступает на первый курс или поступит на следующий год. Так повезло Грину. Если череду его неудач можно было вообще назвать везением. Юноша был хрупким, изящным, невероятно красивым, утонченным. Все те качества, за которые его могли носить на руках во внешнем мире — здесь были подобны проклятию.       С такой внешностью, ты первым делом становишься главной мишенью. В школе, где собраны лишь мальчишки разного возраста, но уже активно познающие половую жизнь, такой ребенок, особенно не способный постоять за себя, познавал много бед и горя. Очень много всевозможных бед.       Юноша был почти напуган, когда оказался в Априлл. Хотя директор на первых порах вел себя весьма учтиво и едва не лебезил перед ним (шутка ли, но его отчим отвалил приличную сумму не только за обучение, но и как пожертвование для самой школы), с притворной улыбкой, проводя новенькому экскурсию.       Территория была огромной, позволяя уместить в себе несколько корпусов для занятий и спорта, а также, кампус, где ученики могли жить. Как раз в кампусе они и остановились. Директор поселил только что прибывшего первокурсника к студенту постарше и попрощался, желая удачи в учебе. На этом Чарльз остался наедине с Харви. Попытка завести хотя бы минимальное общение с соседом полностью провалилась. И с виду сильный и мрачный парень, на добрую голову, а то и на полторы, выше самого Грина, даже пугал.       Рональд Харви был третьекурсником. Видя своего нового соседа, с первых же минут, был угрюм и неприветлив. Высокий, почти два метра, жгучий брюнет с серебряным ледяным взглядом, с острыми скулами и со скандинавской кровью. Он был мечтой многих красоток, а порой даже и парней. Накачанное тело говорило о силе мышц своего владельца. Впрочем, парень не пропускал и занятия спортом. — Тебе здесь не рады, — был дан простой ответ на приветствие мальчишки. Пожалуй, это была и единственная фраза, брошенная новенькому. С тех пор, за три недели, Рон ни слова не сказал соседу по комнате, предпочитая своё свободное время проводить с друзьями или на втором этаже, где была его спальня или на диване, читая книги.       Да и «комната» у них была своеобразная, больше похожая на небольшую квартиру разделенную на два этажа. На верхнем была территория Рональда, внизу — комната Чарльза. Перед лестницей наверх и дверью к школьнику было уютное пространство с диванчиком, большим телевизором, приставкой и местом под «хозяйские нужды», такие как микроволновка, небольшой холодильник и кофеварка. Удобно, ничего лишнего и все необходимое.       Так что же может быть хуже отчуждения и конфликтов? Наверное, то, что для собственных же родственников ты становишься не просто пустым местом, более того, проблемой, которую непременно стоит решить, и как можно скорее. Вот отчим и решил. Весьма оригинально, надо сказать. Он не просто отправил пасынка учиться в лучшую школу для людей имеющих определенный статус, он отправил его прочь из страны. Потому юному Чарльзу довольно рано пришлось попрощаться с Туманным Альбионом и прибыть в более яркую, но такую чужую и незнакомую Швейцарию.       Языковой барьер не был проблемой. Как наследник одной из богатейших семей Англии, юноша обязан был владеть многими знаниями и навыками. В том числе, и несколькими иностранными языками. Это некогда преимущество, теперь обернулось против молодого Грина. Отчего в какой-то момент он даже пожалел, что не родился в простой семье, где просто неведомы подобные трагедии. А из дома можно сбежать куда-нибудь и спрятаться ото всех опасностей. Но только не в его случае. До того, как попасть в Априлл, за ним неустанно следовало несколько телохранителей. Раздражающе, но необходимо. Чарльз даже смирился, что почти все свои дела он выполняет под пристальным наблюдением. Что ж, может, будет плюс хотя бы в том, что в школе следят за всеми учениками разом, а не за каждым лично? Но это всего лишь утешение.       Но за первые три недели он понял, что игнор и отсутствие дружбы с кем-то сильно давят на психику. Поначалу его даже толком не замечали, ну или ему так казалось, но вскоре на него обрушилось такое «внимание», которого он бы ни за что не пожелал. Толчки, подножки и прочие мелкие пакости заставляли меланхоличного парня еще больше погружаться в апатию. Но, как на зло, это только еще больше провоцировало местных задир. Еще бы, хрупкий и стройный юноша, с изящными манерами и приятным лицом. Такой много кого привлечет. Вот только для дружбы или же издевательств? Плюсом к своей физической слабости и некой женственности, Грин обладал россыпью веснушек на носу и светло-рыжими волосами, что на солнце светились золотом. Попробуй не заметить такого на школьном дворе. Вот и получал юноша с каждым днем все больше. А его неспособность защититься и дать отпор сильнее убеждали других учеников в правильном выборе жертвы.       Единственным местом, где Чарльз мог хоть немного перевести дух, была его комната. Здесь было тихо и относительно спокойно. Можно было забиться в какой-нибудь укромный угол своей спальни и переждать бурю. Так он и делал изо дня в день, вообще не представляя, как переживет несколько лет учебы здесь. Если уже сейчас схлопотал такое отношение к себе, что же будет дальше? Рональду, студенту с третьего курса, на парня было абсолютно наплевать. Он видел, в каком состоянии тот приходил после уроков, видел, как появлялись новые следы побоев, новые синяки, но смотрел на это беспристрастно, словно рассматривал белоснежный снег зимой.       Насилие юноша не признавал, предпочитал решать спор словесно. Да только в Априлл были свои законы. И либо ты им подчиняешься, либо система тебя сожрет целиком. И Грин боялся, что светит ему только второй вариант.

***

Жизнь в этой школе была трудной. Дети, как известно, и без того жестоки, а те, у которых одни только запонки на галстуке стоят больше, чем дома в центре города — и подавно. Здесь всё было пропитано шиком, изысканностью и роскошью. Машины, с минимальной стоимостью в несколько миллиардов, стоящие в гаражах. Детки школ должны были получить «пропуск», студенты могли выезжать в город в любой момент. Огромные бассейны, спортивные площадки нескольких типов, и даже спортивные комплексы, где можно обучиться различным экстремальным видам спорта. И это не говоря о столовой, еда в которой была настолько разнообразной, что можно было поесть различные блюда мира. Порой в ресторанах готовили хуже и не так разнообразно. Да и «детки» здесь были действительно со всего мира. Правящая элита. Но чего они стоят, когда собраны в одном помещении друг с другом? Грин мог удостовериться лично, что ни его имя, ни банковский счет не помогут, когда тебя обступили несколько главных задир в классе, толкая с силой в стену. Окружающие будут смеяться, советовать, что ещё сделать с «новеньким». Ведь обливать помоями в школьном туалете уже не весело. Да и после прошлого раза одному из задир, Майклу, пришлось выбросить свою форму, ведь на неё попало несколько капель вонючей жижи. Даже простой поход по коридору мог обернуться для новенького чем-то напоминающим «выживание» или полосу препятствий, где все будут ставить подножки, норовить вновь толкнуть, ударить или, бывало в плохие дни и такое — плюнуть в лицо или на одежду. Жестокость деток порой не знает границ, от чего красивый Чарли, меньше, чем за пару месяцев, превратился в загнанную овечку. Но это было лишь началом. К слову сказать, он был таким в этой школе не одним. Но на правах «новенького и свежего мяса» над ним издевались больше всего и дольше всего. Словно пробовали на вкус, продвигаясь всё дальше и дальше в попытках унизить, в попытках насытиться его страхом, а порой и слезами. Но обидчикам этого было мало. А когда Грин посмел одного из одноклассников ударить, всё лишь ухудшилось. Это произошло в классе, перед последним уроком. От скуки, локальные хулиганчики, пинали окружающих, особенно тех, кто был «слугой». Кто-то уже давно приноровился. Был «хорошим мальчиком» и выполнял любое пожелание или приказ. Таким, если и доставалось, то меньше всех и небольно. Ведь зачем избивать того, кто добровольно приносит по утрам кофе или занимает очередь в столовой? Или, снимает вечерний стресс? Бывали и такие. В тот день трое главных «врагов» снова зажали Чарльза к стене, плюясь оскорблениями и фразочками, вроде того, что из таких как он, получаются отличные сучки. Смазливый юноша уже не единожды слышал подобное, но старался игнорировать, слишком нервничая от подобного. Он уже давно догадывался о своей ориентации, да только в подобном месте о таком стоит помалкивать. Иначе схлопочешь нелучше прежнего. Все-таки некой осторожности парень учился. И все бы было неплохо, если бы в тот раз Рик не довел его. Толчки в плечо, обещания разукрасить его «милое лицо» еще парочкой синяков и ссадин… все закрутилось в голове Грина, поднимая бурю в душе. Почему он вообще должен терпеть подобное положение?! Он такой же человек, в чем-то даже лучше и умнее, так за что так с ним? Неожиданно даже для себя самого Чарльз, впервые в жизни рискнул дать отпор. — Пошел ты! — резкий выпад вперед и удар правой приходится обидчику в челюсть. Силы удару не хватало (откуда ей взяться в таком хрупком теле?), а вот наглости не занимать. Взгляд хулигана прошиб парня до мурашек, но раз уж сделал, так тому и быть. — Тебе так просто это не сойдет с рук, — пообещали они перед уроком, но больше ничего не делали. Рыжеволосый занял свою парту, но весь урок прошел словно в тумане. Он почти ничего не соображал, ощущая почти что животный страх перед этими тремя. Благо, последнее занятие закончилось без происшествий и Грин буквально сбежал в общежитие, прячась в своей комнате. Его поступок был едва ли не опрометчивым и обязательно возымеет последствия. Но пока что можно было выдохнуть и не думать о том, как сильно его изобьют завтра. А в том, что это произойдет, сомнений не было. Всё самое веселое они намечали теперь на вечер. План, рожденный внезапно в голове лидера этого класса, пришелся по вкусу всем троим. А в исполнение он пришел вечером, почти ночью.

***

Серия коротких звонков в дверь под именем Грина, а после открытия двери, быстрое проникновение внутрь, чтобы новенький не разбудил окружающих. Ему заткнули рот, дотащили, словно мешок с дровами, до кровати и прижали к ней, стягивая ловко пижамные штаны. Все делалось быстро, словно парни были подготовлены. — Ну что, новенький, больше не такой смелый? — прорычал довольно Рик, что получил днем в челюсть. Он снимал с себя ремень, пока остальные двое крепко прижимали Чарли к постели. В рот натолкали простыню, а кожаный ремень быстрыми полосами ознаменовал знакомство с юной задницей Грина. Наверное, Чарли и в голову прийти не могло, что Рик со своими дружками посмеют заявиться сюда. Потому, еще чуть сонный, он не успевает никак среагировать. Три пары сильных рук держали его крепко и даже не пытались жалеть слабое тело. Мозг и тело парализовала паника, отчего в первые минуты новенький даже не дергается, а только мычал, не понимая, как выбраться из этой ситуации. Чарльз сжал зубами простыню и взвыл от боли, дрожа всем телом. Рик продолжил с упоением стегать его еще несколько минут, смакуя ощущение собственной власти и мощи над слабым. А подергивания и плач школьника и вовсе доставили ему какое-то садистское удовольствие. Не менее довольны были и Майкл с Сэмом, что просто держали жертву. Они давно положили глаз на этого паренька и наконец он дал им повод выплеснуть всю свою нерастраченную подростковую энергию. — Хнгх, — Грин заёрзал, стараясь уйти от новых ударов. И, словно услышав его молитвы, Рик убирает ремень, но отнюдь не для того, чтобы прекратить мучения парня. Он пришел за большим и твердо уверен, что получит это. — Ну что, приступим к главному? Чарльз не видел в темноте, но почувствовал, что его обидчик усмехнулся. И это не сулило ему ничего хорошего. Ориентироваться в темноте гостям было так же сложно, как Грину ожидать неизвестного. Хотя, от чего же неизвестного? Прижатый к кровати, без штанов, с раздвинутыми ногами и семнадцатилетним одноклассником между ними. Чего здесь не ясно? Сильный испуг и нежелание быть изнасилованным будто придали парню сил. Он задергал ногами и руками, что было мочи, и умудрился пнуть Рика. Это принесло краткий миг удовлетворения, но дальше все стало только хуже. — Сука! У тебя был выбор — быть хорошим мальчиком. Мы могли бы быть нежными и аккуратными, но теперь, сученышь, забудь. Это ты во всём виноват, — длинные пальцы сжали красные ягодицы, вызывая новый приступ боли, но не это теперь было главной проблемой Чарльза. Спустя пару минут на его ложбинку пролилось что-то холодное и влажное. Анальная смазка. Парни подготовились, перед тем как прийти сюда. Они сильнее сжали руки новенького, а Майкл вжал его в кровать коленом, надавливая на позвоночник, не позволяя даже вдохнуть полной грудью. К такому невозможно подготовиться. Особенно, когда ты не предназначен для удовлетворения чьих-то потребностей. Или это не так? Или его красивое личико нужно для дела? Кто-то ведь от этого даже удовольствие получает. Только, возможно ли, что в такой ситуации его получить? Когда чужой возбужденный орган грубо проникает в узкое колечко мышц, буквально разрывая неподготовленную часть тела под собственным напором? Смазка выполняет свою основную функцию, но девственное нутро не готово принимать в себя хоть что-то. — Нет, нет, — юноша захныкал, слушая речи своего насильника, который только и довольствовался состоянием Чарли. О простыне, для затыкания парня, уже никто не думал. Его рту, возможно, скоро найдут другое применение. Весь мир словно раскололся и он уже не ощущал ничего, кроме боли и омерзения. — Вооооот так, — удовлетворенно протягивает Рик, сжимая бедра Чарли. Нет, впиваясь в них ногтями, словно желая сожрать светлую кожу до крови. Мальчишку не щадили. С ним были грубы и жестоки. Рик начал двигался внутри него и озвучивал едва ли не каждое мгновение. Судя по всему, он был доволен и получал настоящее удовольствие. Он двигался резко и быстро, нахваливая узость горячего нутра. В то время как двое других с завистью слушали подобные фразочки. Им тоже хотелось получить свою долю удовольствия. И Майкл решился на это первым. Оставив третьего товарища одному держать раздавленного и плачущего юношу, он переместился к его голове, чувствуя острое возбуждение. — Тихо, не дергайся, — шикнули во мраке, крепко хватая рыжеволосого за подбородок одной рукой, тем самым заставляя приоткрыть рот, а второй расстегивая ширинку. — Давай, бери. Укусишь — останешься без зубов… Рика своеволие друга ничуть не злило, он даже забавлялся тем, как легко они вертели Чарльзом для собственных нужд. К тому же, мыслить о чем-то постороннем очень трудно, когда член ощущает жар и тесноту. Грин заплакал еще громче, мимолетно подумав о том, какой же, должно быть, шум и возню они тут развели, и неужели, его соседу плевать? Неужели, хотя бы не посмотрит, что тут творится? Но его попытки к сопротивлению разбиваются об угрозу здоровью, потому он сдался. Член вошел почти полностью в пару движений. Чарльз задушено всхлипнул и испугался еще больше, словно правда может задохнуться. Однако, никого, кроме него, это, конечно же, не волновало. Вскоре к игре присоединиться готов был третий участник, но в комнате резко включился свет, ослепляя всех присутствующих, заставляя насильников замереть. — Какого ху… — договорить Рику не дали. Уже через секунду он был впечатан в стену сильным ударом кулака, теряясь в пространстве, и судя по всему, теряя и сознание. Следующим был Сэм, которого, словно шкодливого котенка, схватили за шкирку и познакомили с кулаком. Быстрый, резкий удар пришелся в живот школьника, заставляя его едва ли не выплюнуть свой ужин, после чего он так же был откинут с силой в сторону, ложась рядом с Риком.       Посреди небольшой комнаты стоял Рональд. Он явно только проснулся и злобный взгляд, блуждающий по ночным гостям и соседу, не предвещал ничего хорошего. Майкл, видя, как за несколько минут сменилась ситуация, успел спрятать свой полувозбуждённый член в штаны, равняясь под стеночку и пытаясь проскользнуть к выходу, но был грубо остановлен не менее мощным ударом кулака в челюсть, и отправлен изучать ковер комнаты. — Чтобы через минуту вас здесь не было, — прорычал Харви и так же жестко взглянул на то, что прежде называл своим соседом. — А ты — вали в медпункт. И казалось, это было логичное окончание ночных посиделок. Казалось Рону. Но вскоре Рик, то ли придя в себя, то ли ощутив адскую боль в челюсти, прорычал что-то нечленораздельное, успев пару ласковых высказать старшекурснику. Майкл, что был в сознании дольше всех и прекрасно видел, кто их разбросал, побледнел на глазах, вновь пытаясь уползти из комнаты. Он пожалел сотню раз, что не прочитал фамилию соседа Грина раньше. Пожалел, что даже не задался этим вопросом, а ведь мог обезопасить себя. Рональд был хорошо известен всем и не из-за своей привлекательной, харизматичной внешности, и даже не из-за нескольких подкачанных мышц, а из-за того, что мог ими напрямую воспользоваться. Мог и делал это постоянно, вырывая, выбивая и выдавливая из окружающих уважение. Он был полной противоположностью Чарльзу, ведь был таким, как Рик и его шайка, а возможно и ещё страшнее. Знал ли об этом Грин? Вряд ли. Он многие вещи ещё не понимал. Например, что сегодня ему не повезло больше, чем когда-либо. Его одноклассников прервали. Они уйдут не просто неудовлетворенные, но побитые и злые (если вообще уйдут). А зализав раны, возместят всю злобу на однокласснике, из-за которого и попали в такую ситуацию. После «ласковых слов» Рика, Харви принялся ему популярно объяснять, что так разговаривать со старшими нельзя. Бил Рон быстро и сильно, впечатывая школьника в ковер с особой ловкостью и жестокостью. Не зря у этого парня была большая власть в школе, и студенты предпочитали обходить его дорогой. Да. После третьего курса у многих сбивается спесь, неспешно вводя их во взрослую, более спокойную жизнь. Взросление, для таких как Грин, было спасением, ведь только к курсу третьему-четвертому на него почти перестанут обращать внимание, а значит, можно будет перевести дыхание. — Уносите, — сплюнув на бессознательное тело, Рональд, словно ничего и не случилось, направился к себе наверх, пока парни уносили своего друга в медпункт.

***

      Болело, кажется, все тело разом. Не было ни единой частички его существа, которое не испытывало бы боль или отвращение. К себе, к этим придуркам, что полезли на него, и к этой гребаной дыре, куда его сослал отчим. Это себе представлял мужчина, когда надеялся избавиться от помехи в виде приемного сына? Так он представлял себе перевоспитание, через побои и насилие? Сам-то он тоже прошел такую «школу жизни»?       Эти и многие другие мысли отрывисто звучали в голове у Грина, когда он изо всех сил старался заглушить то, что происходило, то, что он чувствовал. Забыть, отключиться, стереть из памяти. Это чувство растяжения, жжения, грубости и жестокости. Так поступают со всеми новенькими или везло только ему? Он не знал. Да и, честно, знать не хотел. Но чувство несправедливости почти что душило его.       Яркий свет ослеплял и отрезвлял. Чарльз наблюдал за происходящим, кутаясь в собственном одеяле. Вообще, увидеть Харви собственной персоной было удивительно. Рыжий уже успел убедить себя, что даже если бы его тут до смерти затрахали, его соседу было бы плевать. Впрочем, скорее всего, он вышел только потому, что ему мешали спать.       Он смотрел на то, с какой жестокостью Рональд избивал Рика, набросившись как голодный зверь на добычу. От подобного зрелища по позвоночнику вверх прошла острая дрожь. Грин был в полном оцепенении, не в силах отвести глаза. Да уж, этот парень был его полным антиподом. Сильный, бесстрашный и, главное, наверняка, уважаемый здесь. В отличии, от новичка, которого сначала шпыняли все кому ни попадя, а после и вовсе попытались изнасиловать…       Ну, последнее у его одноклассников почти получилось. Но теперь ему было страшно подумать, что его ждет дальше. Ребята ведь не ушли удовлетворенными, а, значит, вполне могут попробовать снова, когда Харви просто не будет рядом. И что тогда ему делать? Он же ничего не сможет против них.       Пришел в себя юноша только тогда, когда сосед скрылся в своей спальне, а за неудачливой троицей хлопнула входная дверь. Тяжело вздохнув, он сначала закрыл глаза, осознавая, что Рон его буквально спас сегодня. Идея, возникшая вслед за этим, показалась безумной. Да только что ему еще остается делать? Выбора нет.       С трудом поднявшись, Грин поморщился от боли. Задница и горло горели, как и щека с губой, по которыми хорошенько прошелся Рик. Будь он проклят. Забывая про штаны, на поиски и надевания которых просто не было сил, юноша лишь одернул длинную футболку вниз, и пошел к спальне соседа. Постучавшись трижды, он сразу же прошел внутрь, встречая новый недовольный и выжидающий взгляд. Чарли бросило в холодный пот, но отступать было нельзя. Без защиты и помощи он просто погибнет здесь. — Спасибо, что прогнал их… — хрипло заговорил рыжеволосый, нервно заламывая пальцы. — Спасибо, я бы один… не справился.       Понимая, что терпение у собеседника может закончится в любой момент, и не желая получить так же, как и хулиганы, он перешел к сути: — Послушай, мне нужна твоя защита, — и тут же выставил ладони вперед, предупреждая любые возражения, — не говори сразу «нет». Пожалуйста, они же не отстанут… И не только эти. Я сам… я сам не справлюсь. А ты вон какой, тебя боятся. Пожалуйста… Я все сделаю, что скажешь. Буду домашку вместо тебя делать или… или еще что. Да что-угодно! Только защити.       Рональд был сильно недоволен происходящим. Даже стоя в одних боксах Харви выглядел устрашающе. А зная теперь, на что студент был способен — было и вовсе опасно его раздражать пустыми разговорами. Но чем-то удивить Грин его смог, от чего Рон не прогнал смазливого новичка, а лишь присел на кровать и усмехнулся, оценивающе пройдясь взглядом по парню. — Что? Мозги через жопу вылились? — новая усмешка не сулила добрых слов, но Чарли хотя бы не били. Пока что. — Мелкий, понимаешь хоть, что на мою домашку твоих мозгов куриных не хватит? На что ты мне нужен? От тебя пользы… только разве что трахать безлунными ночами. Видел себя?       Его могли выгнать в любой момент. Возможно, даже пнуть для ускорения. Или просто наорать за идиотские предложения. Впрочем, что-то близкое ко второму Грин в итоге и услышал. Оскорбления и издевки от того, кто до того игнорировал его полностью, были не менее болезненными, чем от любого другого человека здесь. И, тем не менее, он терпел. Те остатки гордости, что у него еще были, пришлось сдержать и зарыть как можно глубже. Но вот слезы удержать не удавалось. Чарли тихо всхлипывал и неуверенно подходил ближе. Он уже почти весь дрожал, а глаза снова были на мокром месте. Готов едва ли не на коленях умолять, если на то пойдет. — Пожалуйста… Я…Я сделаю всё, что угодно, всё, что скажешь… — Всё что угодно, говоришь? — спустя время, когда Чарли замолчал, не зная, что ещё говорить, но продолжил заливать веснушчатое лицо слезами, студент продолжил. — На колени. Давай. Что смотришь? Ты же сказал, всё что угодно…       Сначала юноше подумалось, что ему послышалось. Не мог же Рон и правда приказать что-то подобное? Но все оказалось именно так, как он и боялся. Быстро прикинув в голове, что хуже: быть снова избитым и трахнутым Риком и его шайкой или перенести немного унижений и получить в итоге защиту? Выбор был очевиден. И хоть от таких приказов рыжий смотрел на соседа округлившимися глазами, на колени он все-таки встал.       Ехидно улыбнувшись, студент дождался, когда острые коленки подростка коснутся большого ворса белоснежного ковра, а после потребовал подать «голос». — Погавкай. Давай. Словно перед ним увлекательнейший аттракцион, Рональд смотрел неотрывно на своего соседа, ухмыляясь и продолжая ждать выполнения команд. — Не слышу тебя там. Будь хорошим песиком и подползи ещё ближе. Теперь голос!       То, что просил Харви было унизительным и странным. И все же, заливаясь слезами, Чарльз выполнял. Передвигаться на коленях было неудобно. Пусть и небольшой вес давил на две точки, а нежная кожа неприятно терлась от ворс, моментально краснея. Однако, самым трудным было «подать голос». Едва он открывал рот, как его губы дрожали, а голос не слушался. Но он видел взгляд старшекурсника, видел и знал, что тот может с ним сделать за неповиновение. Потому приходилось пересиливать себя. — Г-гав… гав-гав, — с горем пополам и со всхлипами юноша все-таки начал издавать звуки, отдаленно напоминающие собачий лай. Казалось, ему совсем недолго и до истерики. Но так уж вышло, иначе никак. Либо он выполняет все требования, либо получает вдвойне от хулиганов. Только… что же потребует Харви в следующий раз?       Рональд усмехался, слушая парня. Чарли не понимал, что выглядел очень соблазнительно в этот момент и у студента даже проскользнули мысли немного иного рода. Джентльменом Харви не был, да и выходки Рика и рядом не стояли с тем, на что был способен сам старшекурсник. Он мог вполне продолжить начатое теми тремя школьниками. Мог удовлетворить свои желания через это хрупкое тельце. Мог наслаждаться горячими слезами новичка, пока тот будет упираться и кричать от боли. Мог быть с ним грубым, а мог и быть нежным. Мог овладеть этим телом за считанные минуты, а мог избить. Такому даже одного удара хватит… — Ладно, собачка, уговорил, — вальяжно отмахнувшись от зареванного личика, в чьих губах неплохо бы смотрелся член, Рон указал парню на дверь, ложась в постель. — Вали в душ, от тебя воняет. А с утра в медпункт. Вряд ли у тебя есть хоть что-то для порванной задницы. Или для тебя это не впервой?       Стыда и унижения в эту ночь Грин испытал с лихвой. Подколы Харви и его жестокие затеи пугали юношу не хуже кулаков одноклассников. Но пути обратно нет — он же сам это предложил. Только… знал ли Грин, во что ввязывается? Впрочем, подумает он об этом после. А пока нужно спешно покинуть соседскую спальню, чтобы не видеть этот насмешливый взгляд, не слышать этот голос, источающий яд.       Рыжеволосый сбежал по лестнице вниз, тут же направляясь в ванную. Как бы неприятны ему ни были слова соседа, в чем-то тот был прав, парню хотелось — таки смыть с себя следы чужих рук и… прочих частей тела. Окончив с мытьем как можно скорее, он с некой опаской вернулся в постель. Было чувство, что Рик с его друзьями вернутся и закончат начатое. И пусть никто так и не появился, спал юноша плохо и неспокойно. А на утро парень выглядел подавленным и помятым. Хотя, не мудрено.