Отъявленный лжец

«Честный человек, садясь в судейское кресло, должен забывать о личных симпатиях». Такая мысль крутилась в голове верховного чародея Визенгамота при взгляде на человека за железными прутьями. Гарри Поттер находился в самом центре зала, окружённый судьями и стражами правопорядка. Он улыбался и с интересом смотрел по сторонам, словно ни в чём неповинный ребёнок в магазине игрушек. Альбус Дамблдор был крайне удивлён и обеспокоен. Встречаясь взглядом с Поттером, он искренне не понимал чужих эмоций. Откуда эта радость? Он был приговорён к пожизненному заключению в Нурменгарде, но вёл себя так, как будто отправлялся в парк аттракционов. Что представлял из себя Визенгамот, и назывался ли он справедливым? Сейчас те судьи, что самодовольно восседали на своих местах, были, по меньшей мере, рады вынесенному приговору. Как иронично и жестоко заключать подражателя Гриндевальда в Нурменгард, куда, по задумке создателя, должны были отправиться все несогласные с его политикой. В судейский состав входило около пятидесяти членов-старейшин. Помимо судей и верховного чародея, коим являлся Альбус Дамблдор, на заседании присутствовал и секретарь. Известная всем Рита Скитер вела свои чарующие записи, искрящиеся объективностью и честностью. Министр магии, Корнелиус Фадж, и его заместитель, Долорес Амбридж, а также глава отдела магического правопорядка, Барти Крауч. Все посчитали нужным присутствовать на этом заседании. — Вы признаёте свою вину? — задал вопрос Министр магии. Заключённый в решётке оскалился, его взгляд омрачился безумием. Преступник попытался сделать шаг и зазвенел цепями, протискивая руки сквозь железные прутья. Присутствующие взволнованно переглянулись. — Я не убивал их, — прорычал маг, сжимая пальцами решётку. — Меня оклеветали! — Вы утверждаете, что не причастны к совершённому убийству? — с холодом произнесла Долорес. — Да! — воскликнул Поттер, продолжая звенеть цепями. — Гарри... — подал голос Альбус, но заключённый вдруг отпрянул от железных прутьев. Он выпрямился в полный рост и поднял руки, скованные кандалами. — Шучу, — прошептал Поттер. Его лицо украсила широкая улыбка, готовая разрезать щёки. — А если бы и не шутил, то я ведь уже стал осуждённым. Зал загудел, испуганный и поражённый столь ужасными словами. Преступник обвинил Визенгамот в несправедливости! — Вы знаете, — маг прислонился лбом к решётке, являя залу полные безумия глаза. — Это произойдёт и очень скоро. Гибель Закона и Порядка от руки Свободы. Пока вы будете метаться, словно мошки, не зная, как спасти свои уродливые лица, я буду наблюдать и смаковать любой ваш стон и крик. Мне нужно только подождать. Он тихо усмехнулся. Потом негромко хохотнул, а после разразился смехом перед сереющими лицами судей. — Кто признаёт Гарри Поттера виновным? — прозвучал вопрос, означающий немедленное голосование. Как и ожидалось, все руки взмыли вверх. Верховный чародей нахмурился, подобно грозной туче. Его лицо приобрело оттенок старости и небывалой серьёзности. — Мистер Дамблдор, — позвал волшебника глава отдела магического правопорядка. Альбус перевёл на него свой лучистый взгляд. — Ваш голос. — Да... Я признаю Гарри Поттера террористом и надеюсь на его пожизненное заключение. Директор Хогвартса прикрыл глаза. На месте мага в кандалах вдруг оказался мальчик, рыдающий над мёртвыми родителями. Неужто этот правильный студент с нежнейшим сердцем мог совершить такой поступок? Он мог бы вырасти аврором, а может быть прославленным ловцом в не менее прославленной команде. Но все эти мечты, что Альбус мог лелеять в своей светлой голове, были для Гарри пустым звуком. Работа? Снитч в руках? Что значат эти вещи для человека, потерявшего семью? Он выбрал путь преступника и отнял жизни многих. Он сам был тем, кто проложил себе эту дорогу. Для замечательного человека в лице Корнелиуса Фаджа немедленное заключение Поттера таило много плюсов. Он знал, что сотни человек стоят за этим юношей и был обеспокоен тем, что эти люди могли бы попытаться свергнуть Фаджа. Министр возжелал распада группировки и потому без лишних мыслей вынес свой вердикт. Им двигал страх. Страх за себя и своё положение. — Вы обвиняетесь в убийстве сорока пяти волшебников и волшебниц. Также… — Сорока шести, — поправил Гарри. — Простите? — не поняла Долорес Амбридж. — Одна из волшебниц была беременна, так что я обвиняюсь в убийстве сорока шести людей. — Виновен, — стукнул церемониальным молотком по специальной подставке Министр магии, не собираясь обсуждать такое варварство.

«Гарри Поттер, подорвавший Министерство магии и убивший сорок шесть волшебников и волшебниц, был приговорён к пожизненному заключению в Нурменгарде. Подробности читайте на шестой странице».

***

«Нурменгард — находящаяся в Альпах тюрьма, созданная Геллертом Гриндевальдом. Она была построена с целью заключения в ней его идейных врагов. На вратах Нурменгарда выбита надпись: «Ради общего блага» и своеобразный рисунок, что являлся знаком этого Тёмного волшебника. Потерпев поражение в дуэли с Дамблдором, Гриндевальд был заточён в тюрьму, созданную для своих же врагов». Проходя через чугунные ворота, описанные на страницах школьного учебника, Гарри не мог не обратить внимания на знак, чей смысл был понятен далеко не каждому. За неприметными фигурами скрывалось нечто большее, чем геометрический рисунок, придуманный каким-то магом за бутылкой огневиски. Треугольник — мантия невидимости. Круг — воскрешающий камень. Линия — бузинная палочка. В своё время Гриндевальд хотел собрать все Дары Смерти, но получил лишь самую могущественную палочку. Не худший результат, но Поттер смел претендовать на большее. «Идиоты». Усмехнулся Гарри в своих мыслях, когда его втолкнули в камеру, что находилась через стенку от его заветной цели. Насмешка Министерства обернулась своеобразным поражением. Как жаль! Но вряд ли у магической Британии хватило бы ума нарушить планы Поттера. Будь он закован в самой дальней камере, всё равно бы вышло так, как было обговорено заранее. Шаг, вдох, казалось бы, внезапный выдох. Преступник всё предусмотрел. И дело оставалось лишь за малым. — Мне всегда было интересно, что победило человека, способного поработить весь мир, — как-то решил начать беседу Поттер, не сомневаясь, что его слова дойдут до адресата. Он изучил все стены своей камеры и знал, как нужно держать голос, чтобы быть услышанным. — Мои родители безоговорочно верили в вашу победу. Так почему? — Я не убил противника, — раздался хриплый голос через стену. — Вы променяли целый мир на акт бессмысленного милосердия, — не унимался Гарри. Как можно взять и проиграть кому-то в виде Дамблдора? — Нет, — хмыкнул собеседник. — Похоже, ты ещё не вырос, мальчик. — Я Гарри. Гарри Поттер. Мои родители... — Лили и Джеймс Поттеры, я помню. Сильны и знали, как держать в руках оружие. Но вряд ли захотели бы увидеть своего единственного сына за решёткой. Что ты забыл в одной из камер Нурменгарда? — Министерство решило, что будет очень мило сделать нас соседями, — хихикнул Поттер, а потом добавил со стальными нотками в голосе. — Ведь я был вашим подражателем. Почти четыре дюжины убитых магов и собранная армия. — Четыре дюжины? Довольно мало. С каких пор Министерство сажает в тюрьму за мелкие проказы? Пускай слова и были произнесены с издёвкой, Гарри прекрасно слышал появившиеся в голосе смешинки. — Зачем ты здесь, великий подражатель? — Вы изучали тему жизни и смерти, — во рту резко пересохло, а руки непроизвольно сжались в кулаки. — Я проделал долгий путь, чтоб встретиться с вами. Даже играл умалишённого на этом чёртовом суде. Пока я не лишился здесь рассудка, скажите, возможно ли вернуть умерших к жизни? — Чтобы вернуть умерших к жизни, Гарри Поттер, нужно быть безрассудным. — Простите, что? Мужчина не ответил. Он словно перестал дышать и растворился в стенах своей камеры. Всё утонуло в тишине, что разрезала душу на кусочки и заставляла разум медленно теряться. Гарри не знал, какой сегодня день и сколько времени показывали бы его часы. Он не имел понятия, прошла ли первая неделя или несколько месяцев, а может быть минули годы. Он всеми силами пытался сохранить способность к здравомыслию и вновь разговорить немого собеседника за стенкой, но тот всё также сохранял молчание, как будто с самого начала был лишь воображением. Галлюцинация, которую сам Поттер выдумал себе и вёл с ней долгие беседы, не получая столь желанной информации. Еда для заключённых появлялась незаметно. Даже домовики не стали бы компанией, которую так требовало сердце и остатки разума преступника. Одно единственное слово, хотя бы чей-то силуэт, и Гарри бы удостоверился, что не сошёл с ума или хотя бы был жив. Но тем, кто был всё время рядом с Поттером, являлось только одиночество. Оно присаживалось рядом и обнимало юношу, желая завладеть всем естеством. И в этой безобразной тишине, спутанных мыслях и остатках чувств жила ещё одна ужасная деталь, что омрачала волшебника. Никто не отобрал у Гарри палочку. Он мог вертеть её в руках, воображать лучи, врезающиеся в холодный камень, но никогда не применил бы заклинание и не увидел бы свободы. Ну разве не вершина настоящего садизма? Оставить заключённому оружие, что было абсолютно бесполезно. Надежда, рассыпающаяся на миллионы маленьких кусочков — вот чем был Нурменгард. И Поттер рассыпался вместе с этой маленькой надеждой. Он начал видеть тени, которых не существовало. Они решили навещать его, прокрадываясь в камеру и останавливаясь возле стен. Они как будто чего-то ожидали. Возможно, сумасшествия, а может быть, и истощения преступника. Когда волшебник станет слишком слаб, они накинутся и раздерут его на части, чтобы полакомиться каждой клеточкой его душонки. Они шептали. Попытки разговора с Гриндевальдом терпели поражение. У Гарри появлялись назойливые мысли, которые он, словно будучи в бреду, мог обсуждать с самим собой часами. Они подзывали. Один, затем второй. Каждый раз парень хлопал себя по щекам ладонями, стараясь сохранить рассудок, сосредоточиться на поставленной цели. Нельзя сдаваться слишком рано. Нельзя беседовать с тенями или потолком. Он пытается ещё раз. А если Гриндевальд не даст ответ, он будет продолжать пытаться, пока слова срываются с иссохших губ. Но говорили с Поттером только Они. Геллерт же должен был когда-нибудь ответить? Он же существовал совсем недавно. Или существовал, и это было так давно? — Ответь мне, чёрт тебя дери, — прохрипел Гарри, ударяя кулаком холодный камень. — Я не могу так просто сдаться. Не сейчас. «Не сейчас», — два слова эхом разошлись по камере. Это игра воображения или так было всегда? — Ты просишь совершить ещё один бессмысленный акт милосердия? — раздался голос, заставляя Гарри вздрогнуть, а теней, что облепили стены, вмиг исчезнуть. — Ты так напоминаешь умирающего, не нужно ли оставить тебя в полном одиночестве ещё на несколько часов? Часов? Поттер не знает, что случится через несколько секунд. Съедят ли его силуэты в углах камеры или он просто потеряет всякую способность к существованию. — Что думаешь? — продолжил голос. — Я сомневаюсь, что способен думать, — прохрипел преступник, прислоняясь лбом к сырому камню. — Не говоря уже о здравомыслии. — Мне всегда было интересно, что победило здравый разум человека, способного убить четыре дюжины волшебников и волшебниц и собрать армию? Поттер попробовал издать смешок, но вместо этого с губ слетел звук, похожий на ужасный стон. Геллерт использовал его же фразы. — Одиночество, — ответил Гарри. Ещё один сеанс молчания. Пугающая тишина вновь забралась под рёбра, собираясь лишить Поттера последней воли к жизни. Он продолжал моргать, пытаясь разглядеть хоть что-то в непроглядной тьме, и слышал только лишь своё дыхание. — Ты знаешь что-нибудь о Салазаре Слизерине? — так же внезапно, как и в предыдущий раз, спросил мужчина. Голос Гриндевальда был спокойным, без капли сумасшествия, которое уже вцепилось в юного волшебника. — Один из основателей Хогвартса, — ответил Гарри, тяжело дыша. Зачем ему вести беседы о другом волшебнике? — Верно. Что можешь рассказать о Дарах Смерти? — Три артефакта: мантия, камень, палочка. Я не нашёл лишь камень, — проговорил волшебник. — Где остальные два? — Мантия у меня, а палочка у Дамблдора. — Было три брата: Антиох, Кадмус и Игнотус Певерелл, — продолжил Геллерт. Опять он о других? Зачем же Гарри знать все эти имена? Внезапная догадка заставила глаза волшебника расшириться. — Первому досталась самая могущественная палочка. Третьему — мантия невидимости. А второму камень воскрешения. Нынче потомки второго брата зовут себя Мраксами. Тебе о чём-нибудь говорит эта фамилия? — По истории была Гормлайт Мракс, — почти что выкрикнул преступник, осознавая, что достиг своей главнейшей цели. — Она является... — Она является потомком Салазара Слизерина и Кадмуса Певерелла. Слизерин тоже интересовался существованием даров и бессмертия, сравнивая это с чистой кровью. Он женился на дочери Кадмуса. Понимаешь, к чему я клоню? — Он изучил камень от и до, а значит, артефакт обязан быть у его наследника! — Молодец. Записи могут храниться в Тайной комнате, что когда-то построил этот основатель, — голос продолжал излучать спокойствие, но и какую-то усталость. — Хогвартс... Я... — Собираешься сбежать, не так ли? Навряд ли ты решил разговорить меня, чтобы продолжить гнить в своей камере, — ответил Гриндевальд. — Я попрошу тебя лишь об одном. — О чём? — спросил волшебник, замечая на своём лице улыбку. — Заставь Альбуса Дамблдора пожалеть, что он не умер от моей руки. Поттер смог, наконец-то, усмехнуться и медленно поднялся на ноги. Стоять было безумно тяжело, но он не просидит на этом грязном камне не минуты больше. — Добби! — выкрикнул Гарри изо всех сил, что ещё хранились в грудной клетке. — Зови этих засранцев! «Ещё немного, мама, папа...»

***

Ночь в Альпах выглядела удивительно. Какой-то безымянный художник случайно опрокинул стол и вылил целую палитру холодных красок на ночное небо. Потом он, будто бы нечаянно, просыпал серебристую пыльцу, украсив холст сияющими звёздами. На горизонте, не спеша, поднималось солнце, принося с собой немного красного и жёлтого. Наверное, зимой здесь было бы ещё прекраснее. Всё отражалось бы от снега под ногами. Волшебная сказка! Пять человек стояло у подножия большого замка, что назывался Нурменградом, и сжимали палочки в ладонях. Эта компания казалась маленькими мушками на фоне столь величественного сооружения. Парень лет двадцати провёл рукой по своим платиновым волосам, зачёсывая их назад. Его тонкие бледные губы нервно подрагивали от неуёмного возбуждения, но безмятежное лицо пыталось скрыть любой намёк на радость. — Хозяин Гарри Поттер находится вон там, — тонкая костлявая ручка домового эльфа указала на самую вершину, а после чуть левее, на каменную стену. — Барьер отключён лишь на десять минут, после сработает сигнализация. — Спасибо, Добби, — улыбнулась Гермиона Грейнджер, направляя свою палочку на место, где была рука домовика. — И что ты будешь делать? Ударишь заклинанием, разрушив половину замка? — задал вопрос Драко Малфой, которому не нравилась идея атаки прямо в лоб. — У тебя есть другие предложения, хорёк? — хмыкнул Рон Уизли, скрестив руки на груди. — Попрошу доверить дело Гермионе, — встрял Ремус Люпин, излучая вид знающего человека. — Давайте поскорее, крестник уже заждался! Сигнализация вот-вот включится! — всплеснул руками недовольный Сириус Блэк, в нетерпении постукивая ногой по земле. — Бомбарда Максима! — крикнула девушка, и стена, на которую была направлена палочка, в одночасье взорвалась, обломки камней начали спадать на землю с огромной высоты. — Ваш черёд. Рон и Драко кивнули, усаживаясь на мётлы и подлетая к образовавшейся дыре в стене. — Уж лучше бы украл чью-нибудь машину, — не смог сдержаться Малфой, когда украдкой взглянул на метлу Уизли. — Ты бы ещё ковёр прихватил. — Заткнись и ищи Гарри. Они преодолели многочисленные двери, не в силах найти Поттера ни за одной из них, пока не обнаружили развилку. — Пойду налево, — бросил рыжий, шагая в глубину коридора. — А Грейнджер знает? — крикнул ему вслед блондин и поспешил в соседний коридор, пока до Уизли доходило значение фразы. В этом коридоре уже не было окон, поэтому Драко, наколдовав Люмос, стал внимательно прислушиваться к разным звукам, но никаких признаков жизни не было. Остановившись, он бросил взгляд на одну из стен. — Гоменум ревелио, — тихо произнёс парень. И Малфой не прогадал с заклинанием — по ту сторону стены с одного и другого края находилось два человека. Один, облокотившись о стену, сидел на полу. Другой же нервно вышагивал из одного угла в другой. — Ревелио, — закатив глаза, сказал парень, направляя палочку на слишком активный объект. На пустой когда-то стене появилась массивная деревянная дверь, что не поддавалась простому способу открытия. — Алохомора. На последних словах блондин обернулся, проверив, не идёт ли Грейнджер на своё любимое заклятие. Дверь поддалась. Драко прошёл вперёд, встречаясь с худым силуэтом. Гарри внимательно смерил неожиданного гостя взглядом, а после кинулся ему на шею, крепко обнимая. — Не ожидал тебя увидеть... — Сопли будешь потом развешивать, Поттер. Время на исходе. Малфой достаточно аккуратно отцепил от себя бледные руки, хватая одну за запястье и утаскивая не сопротивляющегося волшебника прочь из сырой темницы. Он постоянно оглядывался на Гарри, проверяя, не споткнулся ли тот. Добежав до метлы, блондин вдруг остановился и развернулся, громко крикнув: — Уизли, я его нашёл, быстрей! Послышалась неразборчивая ругань. Где это видано, чтоб Рон не смог найти своего лучшего друга первым! Уизли было обидно, но он с гордым видом оседлал метлу, как и Драко, и спикировал вниз, к остальным. — Гарри! — одновременно выкрикнули все и подбежали, обнимая юношу. — Как я рад тебя видеть! — сказал Сириус, перехватывая Поттера поперёк туловища и отрывая от земли. — Раздавишь, Бродяга, — засмеялся Гарри, но тоже крепко обнял крёстного. — Сколько я там пробыл? — Около года, — покачала головой девушка. — Ты узнал всё, что хотел? — Да, — ответил парень, стушевавшись. Он прекрасно чувствовал всё осуждение подруги, которая с самого начала не одобряла его заключения. — Кто остался? — Близкий круг и часть рядовых, — ответил Ремус, тяжело вздыхая. — Но тут не стоит переживать, как только новость о побеге разлетится, то... — Сильные присоединятся, а слабые будут бояться, — усмехнулся волшебник, перекатывая в руках свою палочку. — Не будем их разочаровывать таким тихим побегом... Гарри Поттер направил свою палочку в противоположную от темницы Геллерта сторону, высвобождая всю ту магию, что копилась целый год. Сперва, как в замедленной съёмке, образовалась маленькая, сравнительно деревянной двери, брешь, а после раздался оглушительный грохот, разносящий практически половину замка и поднимающий огромный столб пыли. Послышался вой сирены, означающий сбежавшего заключённого. Удивительно, что такие недальновидные волшебники её всё же поставили. — Аппарируем.

***

Люпин был прав. А новость, разлетевшаяся в считанные дни, подняла на уши всю Магическую Британию. Все те, кто должен был, вернулись к своему предводителю. Среди волшебников, количество которых превышало сотню, стоял один. Он находился в центре зала, напоминающего поле, где болельщики могли бы лицезреть всё, не вставая со своих трибун. Вот только вместо разноцветных стульев были лишь большие ступени, заполненные магами, что устремили свои взгляды на человека в капюшоне. — Скучали по мне? — усмехнулся парень, являя всем присутствующим своё бледное лицо. Зелёные глаза светились смехом и опасностью. Поттер продолжил, делая незамысловатый шаг вперёд. — Я думал, вашей преданности хватит, чтобы вытащить меня из тюрьмы, но вы, похоже, стали слишком мягкотелы... Рука изящно подняла палочку и устремилась в сторону соратников, что сразу же встревоженно задёргались, как мотыльки в банке. — И бесполезны... — загадочно произнёс Гарри, всё ещё чертя своим волшебным древком небывалой красоты узоры в воздухе. Кто-то из зала ахнул то ли от испуга, то ли восхищаясь лёгкими движениями Поттера. Гарри расплылся в мягкой улыбке и ласково ответил на свою же реплику. — Но это было бы не к месту, поэтому я не держу на вас обиды. Быть может, только маленькое раздражение, — палочка опустилась, а голос Гарри приобрёл стальные нотки. — Кто не знает — представлюсь, а кто знает — напомню. Меня зовут Гарри Поттер. И я желаю для волшебников другого будущего. Где маглы будут вынуждены прятаться, подобно крысам, а мы, люди совершенно других взглядов и возможностей, займём главенствующие позиции. Вы не столкнётесь больше с войнами, развязанными этими алчными мелкими мошками. Никто из вас не будет наблюдать невежество и хамство. Мы создадим мир лучший. Мир достойный нас, могущественных волшебников и волшебниц! Гарри ходил по кругу, изучая каждое лицо. Он был ценителем эмоций. Он наблюдал, как страх сменяется надеждой и уверенностью. Сейчас он правит этим балом и может наслаждаться всем, что создал. — Вы собираете отстаивать свои права? Или готовы спрятать головы в песок, как наше дорогое Министерство? Казалось, это был вопрос скорее риторический, но маг ожидал ответа. Послышались неопределенные высказывания. — Я спрошу ещё раз. Что вы выберете? — повысил голос Поттер. — Жизнь в лучшем будущем или трусливое существование?! — Жизнь! — крикнул кто-то из толпы. — Жизнь! — подхватил другой. — Я выбираю будущее в лучшем мире! За несколько секунд зал переполнился восторженными выкриками, и Гарри наслаждался каждым. Он чувствовал, что может разрубить мир пополам, если захочет. Что говорить о смерти или жизни? Внутри бурлило всё от нетерпения. Волшебник тяжело дышал и усмехался. — Ничего ещё не кончено.

***

Джеймс Поттер. Лили Поттер. Вернуть бы тех, кого забрали небеса. Хоть на минуту бы увидеть лица... Что б посмотреть в давно забытые глаза. А после отпустить их к птицам...

Поттер оскалился, читая эпитафию. Какой дурак остановил свой выбор на столь безвкусном стихе? — Я не буду извиняться за свои поступки, — прошептал волшебник. — Не знаю, стал ли я ужасным человеком... а точнее сыном... Но разве должен я стыдиться права вас увидеть? Кто из убитых мною магов попросил прощения за вашу смерть? Кто смел бы залечить моё разбитое на части сердце? «Никто», — шептали листья на деревьях. «Никто», — пел ветер в волосах. «Никто», — кричали пролетающие птицы. — Тогда зачем мне горевать о содеянном? «Незачем», — шумела трава под ногами. «Они не заслужили милосердия», — звенели голоса из-под земли. Когда-то один мальчик пронзительно рыдал, сжимая пальцами травинки, и красными глазами смотрел на мрачное надгробие. Он выронил цветы, которые так бережно принёс с собой в руках и просто опустился на колени, не в силах видеть камень и родные имена на нём. Чудесные цветы, однако. Такие нежные и изящные лилии. Как жаль, что все они упали, ударились о землю и поломали стебельки. Их лепестки, наверное, погнулись. Они уже не будут так прекрасны, как когда-то были прежде. Их не спасут ни ваза, ни слова, пропитанные сожалением. Возможно, только магия. И Гарри скоро обязательно отыщет заклинание.