Человек и оборотень - совместимое несовместимого.

Прошло несколько дней с того момента, как Изуку стал жить в племени оборотней. Сказать, что ему жутко даже из комнаты выйти — как ничего не сказать. Как только омега выйдет из своей маленькой обители — так сразу множество злобных взглядов устремятся в его сторону. Но не только злобные: альфы смотрят с такими лицами, словно готовы съесть, а большинство злобных взглядов принадлежало омегам. Многие хотели оказаться на его месте. Но тут появляется какой-то человечишка и все портит. С Кацуки они почти не видятся и, в принципе, Изуку сам не очень хочет пересекаться с ним, ведь в один прекрасный день его найдут задушенным или прирезанным в собственной постели, и это только из-за того, что он посмотрел в сторону блондина. Единственный, с кем общается омега — это Киришима. Альфа часто приходит, чтобы просто поболтать или спросить все ли у него хорошо. С ним интересно, если настроения нет, то парень быстро исправит это, но… Он — вторая причина, по которой его головешку когда-нибудь открутят. Странно, ведь они просто общаются, не больше, но, похоже, здешним обитателям еще далеко до этой истины. Также, в круг общения Мидории входит Каминари, с которым они довольно быстро сдружились. Этот омега очень позитивный и добрый, и Изуку проводит с Денки двадцать четыре на семь, буквально, не расставаясь. Блондин и сам очень тянется к кудрявому, потому что у него до этого не было друзей вовсе. Все, так же, как сейчас и на Мидорию, точили на него зуб из-за Киришимы. У Каминари и Эйджиро очень близкие отношения, и они уже и сами не замечают, как нарушают пространство друг друга. Но вот остальным все прекрасно видно, и даже чересчур. Мидория часто приходит к Тошинори. Как оказалось, он очень хороший собеседник, и у них много общих тем. Они могут сидеть часами и что-то обсуждать. Часто темой их разговора становится ни в чем не повинный Бакуго. Благо, он сам не знает, что его там рассматривают со всех возможных сторон, а-то так бы «любимый» жених получил бы по шее, а наставник раньше времени на пенсию ушел. Иногда и Айзава проверяет — как и обещал Инко — физическое состояние омеги, хоть того и не просят. *** Время перепало за десять вечера, на улице уже все смеркло, окунаясь в черную пелену. В огромном, каменном поместье потихоньку стихала жизнедеятельность, готовясь ко сну. Коридоры дышали своей пустотой и прохладой, освещаемые редкими факелами, к утру которые наверняка уже потухнут. Охрана тихо дремала, вздрагивая от лишнего шороха, оглядываясь, и снова впадая в царство Морфея. Кацуки бродил по одному из таких коридоров, смотря себе под ноги или, иногда подымая взгляд на окна. Сон не шел абсолютно и поэтому блондин решил прогуляться, может тогда сможет заснуть. Было тихо, иногда слышался свист ветра снаружи и звук капель, ударяющихся о крышу и стекло. На улице бушевала гроза, редко, но вспыхивали яркие вспышки молнии и следом звучали раскаты грома. Бакуго спокойно наблюдал из окна, как неподалеку от ворот переломилось и упало дерево. Тяжело вздохнув, парень побрел дальше, резко останавливаясь у дверей главного зала, когда слышит какой-то приглушенный стук, как будто что-то упало. Блондин нахмурился и потихоньку подошел к массивной двери, открывая ее одной рукой, а второй держась за рукоять кинжала. Главный зал не отличался своей мрачной тоской от коридоров. Несколько свечей освещали помещение, чтобы хотя бы можно было разглядеть хоть что-то. За столом альфа заметил небольшую фигуру и продолжил двигаться, приближаясь к сидящему. Подойдя ближе, парень расслабился, смотря на спящего омегу. Опустив взгляд еще ниже, Кацуки увидел лежащую на полу книжку. Нагнувшись и подняв довольно толстую книгу, Бакуго взглянул на обложку. На ней было что-то написано, но красноглазый так и не понял что именно, это было явно не на их языке. Оборотень покосился на Изуку, который тихо-мирно спал, откинув голову слегка назад. Подойдя к омеге едва ли не вплотную, Бакуго как-то странно оглядел его, пытаясь что-то рассмотреть на бледном лице. Парнишка тихо посапывал, иногда дергаясь во сне. Его тело слегка съехало со стула, готовясь вот-вот навернуться. Кацуки прикусил губу и, осторожно, самыми кончиками пальцев, невесомо коснулся зеленых кудрей. На ощупь они были приятно мягкие, словно перо. Рука соскользнула на веснушчатую щеку, также почти не касаясь, проводя лишь пальцами и обводя каждую точку. Кожа была нежной и прохладной, то ли от сквозняка в зале, то ли это постоянная температура тела Изуку. Красноглазый, осознав свои действия, отдернул руку и сделал шаг назад. «Какого черта» — он и сам не понял, что только что произошло. Омега съехал еще немного из-за чего чуть не упал. Бакуго успел подхватить его, в очередной раз убеждаясь, что Мидория ничего не весит. Парень даже бровью не повел, продолжая спокойно и ровно дышать. Лицо все также оставалось умиротворенным. Альфа, немного подумав, обхватил тельце омеги и поднял на руки. Веснушчатый поерзал из-за чего блондин замер, ожидая, что парень проснется. Но, не дождавшись ожидаемой реакции, Бакуго выдохнул, укладывая кудрявого поудобнее на руках и двигая к выходу из зала. Изуку прижался к теплой груди, утыкаясь носом в плечо Кацуки. Дверь спальни неприятно скрипнула и будущий вождь вошел внутрь, подходя к кровати. Откинув одеяло, блондин опустил омегу на мягкую постель. Да, он говорил, что и не подумает ухаживать за Мидорей и, в принципе, он и не ухаживает, а просто доносит того до комнаты. Тем более, оставлять омегу в холодном помещении было бы опасно: если бы Изуку остался там, то в любом случае простудился бы, следовательно, Кацуки потом бы влетело от Айзавы за то, что, якобы, он не уследил. Начнет читать нотации, типа, взял ответственность — будь добр следить и другая подобная хрень. Будь его воля, то блондин бы никогда в жизни не связал свою судьбу с кем-либо, вне зависимости от расы, вида, пола и сущности. Парень присел на край кровати, не сводя взгляда с Мидории. Зрительная стрелка красных глаз съехала на тело омеги. Непонятно для чего, и сам того не понимая, блондин приподнял одеяло и задрал рубашку веснушчатого. Взору альфы предстал плоский, со слегка виднеющимися кубиками мышц, живот. От вида омеги, можно было подумать, что Изуку действительно морят голодом, но то, что у омеги были какие-то физические данные удивляло. Кожа также была холодной и Бакуго уже начал сомневаться, а не вампир ли он, но нет, пахло человеком. Внутренний зверь жалобно поскуливал от одного вида этого омежки. Как правило, волчья сущность более чувствительная и способна видеть то, чего не видит ее хозяин. По запаху она могла определить физическое и, даже ментальное, состояние человека. Мидория был в плохом состоянии. Это даже невооруженным глазом было видно. Ему бы, для начала, начать нормально питаться, а там — вес наберет, хотя бы на дохляка перестанет быть похож. Блондин перевел взгляд на руки кудрявого, на которых красовались белые перчатки. Бакуго ни разу не видел, чтобы веснушчатый снимал их. Любопытство взяло верх, да и к тому же, как будто ему кто-то запретит, это его омега. Что хочет, то и делает. Хотя, в данный момент, он посягает на личное пространство Изуку без его согласия, а это, как правило — запрещено. Альфа не имеет права до свадьбы трогать и делать что-то аморальное в адрес омеги, что будет рассчитываться как неуважение к своей паре. Но, несмотря на все это, блондин уже стягивал несчастные перчатки с тонких ладоней. Глаза распахнулись так, что чуть не выпали из глазниц. Закатав рукав рубашки, Катсуки окончательно впал в ступор. Глубокие и широкие шрамы на обеих руках по самые плечи украшали руки Мидории. Красноглазый натянул рукава до упора, разглядывая израненную и давно зажившую плоть. «Откуда это все?!» — Бакуго начал было уже расстегивать пуговицы, чтобы снять мешающую вещь с целью разглядеть все раны, но наткнулся на пару зеленых глаз. — Что… Ты делаешь?! — ошалело смотря на альфу, Изуку едва сдерживался, чтобы не влепить наглецу пощечину, и, желательно, с кулака. — А?! — Кацуки вылупился на веснушчатого, посмотрев сначала на свои руки, которые до половины раздели парня, а потом на самого Мидорию, — Ты только не подумай… Я не это… Я просто посмотреть… — Извращенец! — кудрявый все же ударил альфу, запахивая рубашку обратно, — Как тебе не стыдно! Бакуго уклонился от очередного замаха, ловя кулак Изуку у себя перед носом. — Да погоди, ты неправильно меня понял! — блондин сжал запястье. Кудрявый поморщился, а потом резко замер и, также внезапно, после двух секунд ступора, вырывал руку из хватки, задергивая рукава обратно. Кацуки не понимающие смотрит на парня перед собой и хмурится, замечая как искажается лицо Мидории. Его выраженные эмоции, которые веснушчатый старается не показывать, можно описать одним словом — испуг. Самый настоящий страх. Такое чувство, что раскрылась самая ужасная тайна, о которой никто не должен был знать и которую омега пытался тщательно скрыть, — Откуда?! — Не важно! — тихо, почти шепотом ответил кудрявый и натянул на плечи одеяло, заворачиваясь в кокон, — Я не люблю об этом вспоминать, — добавил парень и спрятал лицо из-за чего было видно только зеленые кудри. Бакуго еще с минуту просто смотрел в никуда, а после поднялся и покинул комнату, оставив Мидорию одного со своими мыслями. Кудрявый сидел неподвижно, думая, что Кацуки вернется, но скрип двери больше не повторился. Почему-то, ему хотелось, чтобы альфа вернулся. Чтобы что-то сделал, но что — он и сам не знал. За такие мысли хотелось рвать на себе волосы. — Боже… — парень закрыл лицо руками и упал набок, что-то невнятно бурча себе под нос. Кацуки стоял, прислонившись спиной к двери и слыша шебуршание омеги. Оттолкнувшись от деревянной поверхности, альфа как можно быстрее и дальше ретировался от комнаты Мидории. Картинки полуобнажённого тела Изуку лезли в голову. То, что блондин вытворял буквально несколько минут назад действительно выглядело не так. Альфа всего лишь хотел осмотреть тело веснушчатого на наличие шрамов, но все выглядело совсем иначе. В тот момент он даже и не думал о похоти — и намека на это не было — однако, сейчас мысли заворачивают только к этому. *** Мидория проснулся довольно рано, даже несмотря на то, что лег едва ли не под утро. Каминари принес завтрак и свежую одежду. День проходил спокойно, но Изуку чувствовал, что должно что-то произойти и от этого он был как на иголках. Вечером же случилось то, чего он так весь день ждал. Денки куда-то ушел на полчаса, возвращаясь весь бледный. На вопрос «что случилось», парень ответил, что его хочет видеть Бакуго. Вроде, ничего такого страшного в том, что блондин хочет встретиться нет, но все равно волнение и негодование лилось через край. Придя на место встречи, Мидория опешил, смотря на разъяренного альфу. Его лицо отображало гнев и ненависть. От такого вида по телу побежали мурашки. Изуку казалось, что Катсуки сейчас накинется и разорвет его к чертям. Красноглазый, завидев Мидорию, оскалился, пытаясь сдержаться, чтобы не подойти и не вмазать этому отродью. — Явился все-таки! — блондин сложил руки на груди, презренно глядя на омегу, — Ну что, какую ты смерть больше предпочитаешь: медленную или быструю?! Как на мой взгляд — оторвать тебе голову и дело с концом! — Я, конечно, извиняюсь, но за что это я удосужился такой чести?! — парень старался не язвить, но до него действительно не доходило, а за что его сейчас убивать будут. — Ты что, шутки шутить вздумал?! Недооцениваешь меня?! Думаешь, не трону?! — на лбу блондина выступили вены, а глаза налились кровью. Вокруг подростков начал собираться оборотни. Вся прислуга и охрана подошли, чтобы понять в чем дело. Когда дело касалось Бакуго, то становилось интересно кому на этот раз он свернет шею. Но никто не ожидал увидеть в оппонентах Мидорию, омегу, который слабее раз так в сто. — Я не говорил, что недооцениваю! Просто не понимаю, что происходит… — Дурачком решил прикинуться? Делаешь вид словно непричем?! А не много ли ты на себя берешь, а, Деку?! — альфа окончательно вышел из себя и выдернул у одного из стражников меч. Изуку попятился, но Бакуго всё равно подошел к нему, хватая за грудки жилетки одной рукой, а второй — впихивая ему оружие, — Ну, так обоснуй мне свое заявление! — Какое заявление? О чем ты?! — веснушчатый вылупился на колючеголового, искренне не понимая суть происходящего. — Не шути со мной! — рявкнул альфа парнишке прямо в лицо, — Слышал, что ты мне тут вызов решил бросить. Ну так давай, вперед, покажи мне: на что способен такой червяк как ты! Услышав эти слова, сердце Мидории упало в пятки, а легкие сжались так, что вздохнуть было невозможно. — Я ничего подобного не говорил! — с трудом выдавил омега, смотря в кроваво-красные глаза. — Да неужели? — блондин отшвырнул Изуку от себя. Последний упал на спину и проехался по ней, сильно ударившись лопатками, да так, что весь воздух вышибло их легких, — А ты поднимись и скажи это, как положено! Из головы вылетело все, что произошло этой ночью. То желание быть рядом улетучилось, словно облако дыма, растворяясь в пустоте. Сейчас омега чувствовал по отношению к этому оборотню только обиду, боль и ненависть. Ощущение того, что тебе не поверили, не стали слушать и повесили обвинения в том, что ты не совершал — приносило жгучее ощущение в области груди. Неприятно. Обидно. Поэтому Мидория встает, поднимая и сжимая тонкими пальцами рукоять меча, ставя лезвие на уровень груди. Он не проиграет. Будет доказывать правду. Даже если ради этого придется драться с самым, можно сказать, сильным из племени оборотней альфой. Бакуго ухмыльнулся, доставая свой кинжал. Блеск в его глазах показывал, что он не шутит, и они действительно будут драться, доказывая каждый свое. — Ну что, Деку, потанцуем?! — и первым делает выпад…