Человек и оборотень - совместимое несовместимого.

Изуку волновался, что даже если он выполнит все условия их с Кацуки все равно убьют, а не, как договаривались, отпустят. Никогда нельзя идти на поводу у врага, но как это можно сделать, когда дорогой тебе человек едва ли не на волоске от смерти, а времени нет? Подходя к месту назначенной встречи, Мидории показалось, что все же стоило рассказать все Яги — в данной ситуации у них нет преимуществ. Страх начал набирать обороты, когда идти оставалось всего-ничего и из-за деревьев начали доноситься странные звуки. Сердце ушло в пятки. Весь страх улетучился и кудрявый рванул на звук. Глупый, ведь там Бакуго, а звуки такие, словно кого-то рвут на части. Вот у омеги других ассоциаций и не возникло, что и с кем могут там делать вампиры. Тодороки кинулся следом, сначала не поняв, куда это парень побежал. Выскочив на поляну, где все и происходило, парни оторопели и замерли. Всюду окровавленные трупы кровососов и в самом центре этого кошмара, нависая на черноволосой девушкой, сидел блондин, пытаясь ее порвать. Альфа поставила перед собой палку и Кацуки вцепился в нее, стараясь как бы перекусить преграду и достать уже до жертвы. Мидорию сначала чуть не вырвало от данной картины, но потом он понял, что если не поторопится, то девушка погибнет. И он ничего более тупого не придумал, как заорать на весь лес имя парня. Блондин поднял голову и впился яростным взглядом в веснушчатого и тогда кудрявый осознал, что он олух и попятился, врезавшись в грудь Тодороки. Тот стоял как истукан и сам не знал, что им делать: бежать или пытаться хотя бы обезвредить зверя, хотя, смотря на трупы — они тоже что-то там пытались. Бакуго кинулся в их сторону и Шото успел оттолкнуть Изуку, приняв на себя удар. Альфы сцепились, падая на землю и стараясь свернуть друг другу шею. Мидория быстро подскочил и побежал, перехватывая ту самую брюнетку, которую чуть было не убили полминуты назад. Она хотела помочь гетерохрому, но омега не позволил: если она влезет, то станет только хуже, та будет только мешать. — Он убьет его! — Если ты влезешь, то он убьет вас обоих, — парень держал альфу крепко, а та пыталась вырваться. Если она даже от омежьих рук освободиться не может, то какой там помогать — у нее же совсем нет сил. Веснушчатый начал быстро думать, стоит ли попробовать… Ну почему он такой мазохист, — Жди здесь, — парень отпрял от брюнетки и побрел к дерущимся. Было ли страшно? Еще как, но не за себя. За себя ему станет страшно, когда он будет уже при смерти, а так, — Каччан. Блондин вжал Тодороки в землю, отбирая у него все возможности пошевелиться и обратил свое внимание на Изуку. Шото приказал ему не подходить, но услышав сверху злобный рык, пришлось заткнуться. Мидория подошел и остановился в метре от альфы. Они смотрели друг на друга, а кудрявый чувствовал, как у него трясутся поджилки, но отступать было нельзя. — Отпусти его… Каччан, отпусти и пойдем домой, тебя вылечат и все станет, как было… — блондин поднялся и оказался перед парнем. Тот смотрел на него снизу вверх и дрожал, как лист на ветру, ждал. Кацуки был весь измазан кровью: все лицо вокруг рта, руки, грудь. Он рвал в бешенстве и не останавливался, что могло его так взбесить? Ну, конечно, это же Бакуго, он не изменился — ненависть к провосхождению себя он по-прежнему терпеть не мог, никто не смеет смотреть на него свысока. Кудрявый прикоснулся трясущейся рукой к чужой щеке, боясь, что вот-вот ему могут оторвать руку, но блондин стоял неподвижно, а от прикосновения он и вовсе замер, словно даже не дышал. Зрачки красных глаз расширились. Вытянув руки, альфа схватил Мидорию и прижал к себе, тут же зарываясь носом в его кудри. Веснушчатый вздрогнул и чуть не умер на месте от остановки сердца. Зачем так пугать, — Дурак. — Мидория, все нормально? — Тодороки не спеша поднялся, не сводя глаз с Бакуго. — Да, теперь все хорошо, — омега улыбнулся и облегчённо выдохнул, уткнувшись лбом в грудь блондина, — Спасибо, Тодороки. *** — Почему ты его не остановил? — Айзава был уже на грани нервного срыва: у него столько геморра было в последний раз тогда, когда началась первая война с вампирами и он, как бы, не хотел больше чтобы подобная хрень снова происходила, однако при появлении Мидории проблемы, словно магнитом тянет. Все бы хорошо, если бы Каминари не ворвался к нему посреди ночи с криком: «Айзава, мне надо вам кое-что сказать». Ну вот за что ему такое наказание, может, он в прошлой жизни как-то накосячил? — Не надо было его никуда отпускать, а сразу идти ко мне. Альфе настолько все это осточертело, что он решил сам пойти на поиски этого зеленого несчастья и не дай бог рядом оказаться кому-то из комаров-переростков — поубивает всех и разом. Однако выйдя и замка, брюнет не успел сделать и шагу, как на горизонте завиднелись четыре фигуры, две из которых ему до рвотного рефлекса знакомы. *** — Понятно, — Тошинори, уже уставший от всего этого, просто не удивлялся тому, что Мидория приволок врагов в замок под предлогом, что те хотят встать на их сторону. Тодороки сумел убедить Яойрозу, что его отец мудак и слать его в шею надо, так же, уговорил ее пойти с ним к Яги, а она что? А она ничего. Оставалось лишь согласиться, в принципе, она была даже не против. Вернуться на родину всегда хорошо. Яойрозу Момо не вампир, в детстве кровососы разрушили ее деревню и забрали как пленника, но потом ей удалось заслужить доверие вождя и она стала личным телохранителем Тодороки Шото, хотя в связи с недавними обстоятельствами ее авторитет покачнулся, а буквально час назад и вовсе рухнул. Все это она рассказала Яги и он ее выслушал, с доверием пока что он не уверен, так что она должна доказать свою преданность родному народу. Она со спокойной душой приняла условия. Что же насчет Тодороки, то, в принципе, с ним та же история. Он так же был принят и не верил, что теперь сможет надрать зад папаше, а также, его счастье было еще и в том, что несмотря на то, что он враг, Тошинори разрешил ему остаться. Все, конечно, хорошо, но нельзя забывать про всеми любимую горе-парочку, один из которой не отлипал от второго вовсе. Кацуки как клещ вцепился в Мидорию и всем было от этого неудобно — нечасто увидишь их в обнимку. Изуку так и вообще был готов сгореть от стыда. Попытки оттолкнуть Бакуго от себя он бросил еще в лесу, так как это было бесполезно. Всех собрали в главном зале и было понятно, что этой ночью не выспится никто. — В первую очередь нужно узнать, кто совместим с Бакуго, чтобы совершить переселение сущности, — объясняла Урарака, смотря в толстенную книгу о ритуалах. — А это обязательно? Вдруг мы никого не найдем, — предположил Тошинори. — Это не просто обязательно — это необходимо. Если это будет не совместимый оборотень, то он просто умрет или, не дай Бог еще, что они погибнут оба. А искать нам и не придется, — шатенка достала из своей сумки какую-то штуку, похожую на маленький компас, — Он выберет за нас. *** Через час во дворе замка были собраны все, абсолютно все, кто жил в поместье и когда-либо контактировал с Бакуго. Встав на середину образованного огромного круга, Очако сглотнула. Лишь бы все получилось. Вытащив небольшой кинжал, девушка полоснула по своей ладони и капли крови тут же упали на предмет поиска. Секунда и он взлетел в воздух, так и замерев, а после неожиданно закрутился по часовой и так же внезапно остановился, указав на свою жертву. Все как один повернули головы в указанную сторону. — Это шутка, что ли?! — Киришима стоял, раскрыв рот и не знал как реагировать, ведь выпал-то он, — Если это так, то как-то не смешно. — Киришима, прости, но он выбрал тебя, — Урарака стояла и не знала, куда себя деть: она не думала, что все выйдет так, — Прости… Шаманка предполагала, что это будет возможно он, хотя, чего греха таить, так бы оно и получилось: Киришима единственный, кому Бакуго действительно доверял и за прожитые бок обок обучение вместе и тренировки — они буквально стали братьями, хоть и не кровно, но зато духовно. Эйджиро, конечно, не был против помочь другу, но, а если что-то пойдет не так и все в миг рухнет?.. В первые секунды рыжий начал искать взглядом Каминари, который стоял поодаль от него и смотрел едва ли не на грани истерики. Альфа виновато повесил голову, а Денки не спеша подошел к нему. — Ты можешь отказаться, — омега не поднимал головы и смотрел куда-то вниз, куда угодно, только не на Киришиму, ибо если он посмотрит, то расплачется. — Я должен, племени нужен вождь, — хрипло ответил альфа и до него донесся первый всхлип. Подняв голову, он встретился с уже покрасневшими от слез глазами, — Денки… — Ты… Я же… — блондин тяжело задышал, часто моргая и смотря по сторонам. Во рту у него пересохло и приходилось прикусывать губу, дабы сдержать эмоции, — Вот как, понятно… — парень затеребил край рубахи, кивая то ли себе, то ли воздуху, — Тогда не буду мешать, — парень развернулся и исчез в расходившейся толпе. — Денки! — Эйджиро кинулся за ним, но потерял из виду. Внутри все сжалось в один большой ком, а сердце рвано забилось. На плечо легла тяжёлая рука. Айзава похлопал его и дернул головой в знак того, что нужно идти. *** Мидория сидел напротив Бакуго, надевая на руки кандалы. Альфа спокойно наблюдал за его действиями, иногда рассматривая его самого. Ритуал решили провести в катакомбах под замкам, в случае чего Кацуки не сможет сбежать, ну, и только там есть крепкие цепи. Иида в это время рисовал ритуальный рисунок на полу вокруг блондина. — Вот так, — омега надел последнюю цепь на шею альфы и ему тут же стало стыдно за это. Он же не собака. Парень успокаивал себя тем, что это необходимо, — Прости, Каччан, но так нужно. — Скоро все закончится, Мидория, тебе не о чем беспокоиться, — Тенья подошел сзади и похлопал парня по спине. — Да, я надеюсь на это, — веснушчатый улыбнулся, глядя в красные глаза перед собой. Бакуго смотрел в ответ, неожиданно подаваясь вперед и проводя языком по губам вверх, к носу кудрявого. Изуку вспыхнул и отскочил назад, закрывая лицо рукой, — Что ты делаешь?.. — Удивительно. Он до такой степени любит тебя, что только тебя и слушает, — брюнет озадаченно глянул на блондина, а потом на омегу. — Что… — Мидория выпучил глаза и не понял о чем идет речь: о чем вообще он говорит, какая любовь. Кудрявый посмотрел на Кацуки и его лицо покраснело еще сильнее. Он даже и не задумывался о причине такого отношения к себе, почему именно он, а теперь-то до него дошло, — Н-но, — парень хотел придумать отговорку, хоть какую-нибудь причину, оправдание данной ситуации, но похоже, ничего подходящего не было. — Да ладно, все и так понятно: и то его поведение в твоем присутствии, и твоя реакция. — О чем ты, я не… — Перестань врать самому себе, — Иида поднял Изуку на ноги, скрестив руки на груди в ожидании, пока веснушчатый выйдет из транса осознания и признает очевидное. — Ой, — вот тебе и «ой». Почему так неловко? Такое чувство, будто лицо сейчас сгорит. — Видишь, все так и есть. Этого не нужно стыдиться, этим нужно гордиться и принимать, ведь оно взаимно… — Перестань… — омега замотал головой, держась за полыхающие щеки, — Это глупо. Иида хотел ударить себя в лоб, но сдержал неподобающую реакцию, да что с этим омегой не так? Кто-то едва ли от радости не прыгает, а этот стоит и трясётся, что вообще с ним происходит? — Вы закончили? — в помещение зашел Айзава, следом Урарака и Киришима. Мидория удивленно осмотрел всех пришедших и кое-чего не понял. — Айзава, а кого выбрали, или никто не подошел? — Мидория, эта штука выбрала меня, — Эйджиро смотрел куда-то сквозь Изуку, но никак не на него. — Что? — парню показалось, что он неправильно понял рыжего, но похоже, слова до ушей дошли правильно. Вот только мозг просто выплюнул эту информацию обратно, отказавшись принять, — В каком смысле тебя? — В прямом, — кудрявый посмотрел на Очако, которая в миг сжалась в комок, чувствуя за собой вину. Мидория не винит ее, это же не ее выбор, — Все нормально, давай лучше постараемся, чтобы Бакуго вернулся в норму… — Подожди, Урарака, а если я приму сущность Бакуго? Меня ведь там не было, может, он ошибся? — парень подбежал к шатенке, хватая ее за плечи. Та растерялась. — П-прости, Мидория, но мой прибор никогда не ошибался. Тем более, если бы это был ты — он бы не показал на Киришиму, так что прости, но так нельзя. — Мидория, хватит, все нормально… — Ничего не нормально. Если с тобой что-то случится, то Денки мне это не простит, — омега начал задыхаться, хватая себя за грудь руками, — Я себе этого не прощу… — Хватит, — Киришима улыбнулся своей привычной акульей улыбкой, — Ну что вы, в самом деле? Не помру же я от этого, — альфа рассмеялся, потрепав кудрявого по голове, — Тебе не обо мне нужно думать, намек понял? — рыжий подмигнул Изуку и тут не смог не улыбнуться. Черт возьми, Эйджиро как всегда непробиваемый, не боится, что все может оборваться и от этого становится больно. — Да ты прав, — ложь, — Всё будет хорошо, — боль, — Мы справимся, — почему постоянно приходится врать самому себе? *** Бакуго очнулся от неприятного запаха какой-то травы. Разлепив глаза, он глянул по сторонам, тут же замечая Серо. — Очнулся. Ну наконец-то, мы тут волновались, что ты еще неделю валяться будешь. Как ощущения? — парень помог блондину принять полусидящее положение. — Дерьмо, — сухо выдавил альфа, — Какого хера вообще произошло и почему у меня такое чувство, будто у меня во рту кто-то сдох? — Как всегда жалуешься на жизнь, значит, ты в порядке, — лекарь посмеялся, за что чуть не был убит подушкой, — А что насчет происшествия? Ты ничего не помнишь? — А с хера ли я должен что-то помнить? У меня башка на части раскалывается, а ты хочешь, чтобы я еще и помнить что-то был обязан, — да, это определенно Бакуго, вечно орущий, недовольный всем миром блондин. — Прости-прости, не хотел задеть твою гордость, — грех не поиздеваться, хотя Ханта знает, что когда Кацуки встанет на ноги, то прибьет его. — Ублюдок, исчезни, — альфа не нашёл ничего тяжёлого и твердого, чем можно наверняка убить, поэтому запульнул в бету подушку. На смену Серо пришел Яги, едва не столкнувшись с брюнетом в дверях. — Бакуго, мальчик мой, как ты себя чувствуешь? — Тошинори прошел и сел в кресло возле кровати. — Вроде, нормально, — парень потер шею, которая ужасно болела, — А чё произошло-то? — А ты не помнишь? — Что я должен помнить? Мой мозг в кашу, а воспоминания — в суп, поэтому, хорошо бы было, если бы мне кто-нибудь все объяснил, — альфа хотел подняться, забыв, что руки и ноги у него онемели, а ориентация в пространстве полностью не восстановилась. Но к счастью, его падение с кровати предотвратил ужасный хруст позвоночника, что заставил его лечь обратно, тихо матерясь. — Тоесть, ты не помнишь, что несколько дней ходил как одичалый зверь хвостиком за Мидорией? — блондины переглянулись и Бакуго раскрыл, и тут же закрыл рот. — Стоп, типа, я? Ходил за Деку? Хвостиком? Всмысле?! — в голову ударила ярость, — Я чё-то не понял, Деку!.. — Можешь не стараться, его нет, — Яги устало выдохнул, потирая переносицу. — А где он? — Он уже как неделю проводит в ссылке, — поймав опешивший взгляд Бакуго, Тошинори понял, что его вот аппонент ничего не понял. В дверь постучались и в комнату вошел Киришима, с радостным лицом и с его привычным «Бакубро, ты наконец-то очухался!», подходя к кровати. Правда, только есть одно совсем не крохотное но: — Дерьмоволосый, ты на кой хер себе рога с крыльями прилепил?..