Человек и оборотень - совместимое несовместимого.

— Значит, ты теперь наш новый шаман? — Ханта перебирал лекарственные травы и приготовленные на всякий случай повязки, — Сложно? — Вовсе нет. Ну, если иногда, — Урарака стояла рядом и наблюдала за действиями парня, — А что насчет тебя? Нелегко, наверное, быть личным лекарем вождя, это такая ответственность. — Не могу с тобой согласиться. Яги — хороший мужик, даже не орет никогда, а вот его заместитель — Айзава — жуть просто. Он только одним своим спокойствием убить может, — парня передернуло, при воспоминании о том времени, когда Серо только появился и стал обучаться у бывшего лекаря. Никто его тогда так сильно не пугал, как Шота. Чересчур уж у него суровый вид, — Сейчас идет смена поколений и в основном работают молодые специалисты, так что наше положение не удивляет. Очако потупила взгляд в пол: если говорить откровенно, то она очень волнуется, а точнее — боится. Её задача заключается в том, чтобы вернуть будущего вождя в норму и это капец как пугает. А вдруг что-то пойдет не так и что потом? Это будет провал. Смотря на Ханту, девушка удивлялась, с какой уверенностью и, даже несмотря в рецепт, тот смешивал разные травы. Неужели он настолько уверен, что все правильно делает. — А сколько ты уже работаешь лекарем? — С тринадцати, кажется, — парень задумчиво поднял глаза вверх, к потолку. — Так рано, а сколько тебе? — шатенка склонила голову чуть набок. — Восемнадцать, но даже несмотря на возраст, мне доверяют лечение довольно серьезных болезней или ран, — парень улыбнулся своей широкой улыбкой и продолжил работу. Очако, вздохнув, вышла из кабинета, пропахшего всеми запахами мира. Если находиться в помещение короткий промежуток времени, то можно привыкнуть, но если покидаешь его, а потом возвращаешься, то в нос ударит до крайней степени ужасный запах. Шатенка ходила по длинным коридорам, думая о данной, весьма не легкой, ситуации. Бакуго она недолюбливала из-за прошлого, те слова сказанные в детстве засели в ее сердце и душе. Конечно, Урарака рассказала Изуку о сказанном Кацуки, но про некоторые вещи они с Иидой умолчали. Но все же, это было давно, может, эта скотина хоть маленько повзрослел или хотя бы поумнел, что бы его хоть чуть-чуть совесть грызла. Раздумья о Бакуго плавно перекатились в мысли о Мидории. Кстати говоря, а кто они друг другу? Да и вообще, кто это Мидория такой, что заставил само исчадие ада спасать себя, да еще и неоднократно. По мнению девушки, надо быть великим человеком для столь невыполнимой миссии. Изуку очень приятный человек, с ним можно спокойно общаться и получать удовольствие, но насколько Очако известно — Бакуго таких на дух не переносит. К слову, веснушчатый вдобавок омега, может, они любовники? На этом шатенка мотнула головой. Нет, бред, они же не в браке, а внебрачные соития запрещены. Урарака в очередной раз замотала головой, отгоняя непристойные мысли. Зайдя за поворот, девушка неожиданно столкнулась с прислугой. Это оказался блондинистый парень-омега. Блондин ойкнул и уставился на кареглазую, а та посмотрела в ответ. — Извините, — тихо произнес первый, обойдя Очако и идя дальше. По его виду казалось, что ему плохо или что-то произошло, что шатенка заметила сразу. — Эй, постой, — Урарака двинулась за парнем и тот обернулся, вопросительно глянув на девушку, — Ты не знаешь, где я могу найти Изуку Мидорию? Мне нужно с ним поговорить. — Мне бы самому знать, — голос звучал хрипло и устало. Омега слегка пошатнулся и шаманка забеспокоилась, все ли хорошо. — С тобой все нормально, может, мне Серо позвать? — Урарака действительно испугалась, похоже, блондин сильно истощен и обессилен. — Не стоит, — парень улыбнулся, прикладываясь плечом к стене, — Это все нервы. — А что случилось? Неужели вас тут избивают? — Очако вся побледнела, смотря на широко раскрывшего глаза омегу. — А? С чего вдруг? — блондин дернулся от такого вопроса: ну да, еще и избиений тут не хватало, им что тут, тюрьма? — Просто много переживал за… — кареглазый опять весь в гармошку спружинился. — Да что с тобой такое? — каштанка едва ли уже не взвизгнула. — Просто ты про Мидорию спросила… — парень приобнял себя, уткнувшись затылком в каменную поверхность. — И что? — План по поимке Бакуго с треском провалился. Он просто пришел посреди ночи и забрал Изуку — блондин вздохнул, потирая ладонью плечо, — И теперь не понятно: жив он вообще, или нет… — А это точно Бакуго? Может, Мидория ушел куда-нибудь?.. — Куда можно уйти и не вернуться? — парень скептически выгнул брови дугой вверх, глядя на шатенку, — К тому же, окно было открыто и на нем были следы засохшей грязи от ступней. И уж явно, что это не маленькая ножка Изуку, не знаю размера ноги Бакуго, но эта лапища точно его. *** — Каччан, я не уверен, что стоит так рисковать. Тут же просто ужасно высоко, — Мидория уже как полчаса пытался доказать Бакуго, что прыгать со скалы, чтобы потом нечаянно разбиться — не очень хорошая затея, но, смотря на лицо блондина, веснушчатый начинал понимать, что Кацуки его совсем не понимал, — Это глупо и умирать от глупой затеи — тоже глупо, поэтому я, пожалуй, здесь посижу-у-у-у… КАЧЧАН! Альфе надоела это бессмысленная болтовня и он, спокойно подойдя, взял Мидорию и прыгнул вниз. Изуку верещал как резаный, хватаясь руками и ногами за все, что можно и нельзя. Кацуки таращился на омегу и не въезжал, чего это тот орет, боится что ли? Расправил крылья и под них сразу попал поток ветра, поднимая парней вверх. Бакуго помогал взмахами, взмывая в небо. Еще чуть-чуть и кудрявый перестал пищать, заткнувшись, смотря по сторонам. Они находились на очень большой высоте, откуда открывался потрясающий вид на окраину. Веснушчатый пораженно бегал глазами то туда, то сюда, стараясь запечатлеть это в памяти. Неожиданно блондин складывает крылья и они летят вниз. Изуку испуганно посмотрел на спокойное лицо Кацуки и поняв, что орать бесполезно, омега сжал руки в кулаки, молясь, что это просто шутка и у блондина все под контролем. — Каччан, перестань дурачиться, это уже не смешно, — с каждой секундой они приближались к поверхности озера, над которым парили, — Каччан, мне страшно, хватит… Альфа так и не раскрыл крылья, и они погрузились под воду. Так как скорость была максимальной — парни буквально ушли на дно, а ведь глубина озера приличная. Изуку не успел набрать в легкие воздуха и буквально сразу начал захлебываться, в отличии от Кацуки. Бакуго чувствовал себя вполне нормально, но заметил, что веснушчатый почти потерял сознание и через секунду они уже были на берегу. Кудрявый, согнувшись пополам, пытался откашляться, слезы автоматически потекли от щипания в носу. Блондин сидел рядом и смотрел на омегу, его лицо было искривлено в какой-то непонятной мимике, то ли в растерянности, то ли что. Отдышавшись, Мидория поднялся со своего места и злобно посмотрел на альфу. — Я же тебя просил перестать, а ты? Я чуть не утонул из-за тебя! Неужели, это так сложно понять? — веснушчатый размахивал руками и повышал голос, но это наврят ли ему поможет, — Ты просто проигнорировал мои просьбы и сделал по-своему… — нижняя губа Изуку затряслась, а глаза, и без того мокрые, затянулись тоненькой пленочкой слез. Бакуго приблизился и перехватил парня, вжимая его в свою грудь, — От-отпусти… — кудрявый обмяк и мелко подрагивая, прижался к теплой груди, — Дурак… *** Вечер. Солнце почти село, воздух похолодел, а между деревьями начал образовываться туман. Мидория пытается сдвинуть Кацуки с места и поволочить его домой, но пока что все бесполезно. Изуку чего только не пробывал. Он знал, что послезавтра вечером за ним приедут стражники из Совета и они не будут разбираться там, кому, что нужно сделать. Под ручки и в ссылку. Парень выдохнул, пробуя снова и опять пролет. Да что ж ты будешь делать. — Каччан, пошли домой, все наверно волнуются, — омега навалился всем телом на блондина, толкая его в спину, — Ну же, идем, к тому же я есть хочу, — в ответ — игнор, — Раз так, то я… Я… Я один пойду! И пускай меня съест какой-нибудь дикий зверь, а ты сиди дальше… — веснушчатый повернулся к уже почерневшему после зашедшего солнца лесу, — Один… — его глаза стали больше, — И… — оглядев округу, он понял, что так, все, хватит и обернулся обратно к альфе, который смотрел на него изучающе. Красные глаза светились во мраке и это пугало, но Мидория знал, что это всего лишь Кацуки и рядом с ним бояться нечего, — Поднимайся, ну пожалуйста, Каччан, тебе что, трудно? — в кустах что-то затрещало и Изуку за секунду оказался под боком у альфы. Тот напрягся и Мидория почувствовал это, напрягшись сам. Блондин зарычал и из кустов выполз волчок, а после тот стал маленьким мальчиком. Послышались всхлипы. Веснушчатый присмотрелся — и впрямь ребенок. Быстро выбравшись из-за пазухи Бакуго, парень не спеша подошел и сел перед мальчишкой. Глаза уже привыкли к темноте и Изуку смог что-то да разобрать в силуэте. Над ухом что-то зашуршало и кудрявый глянул себе за плечо, чуть не въехав носом в нос Кацуки — он наконец соизволил поднять свой зад, да неужели. Альфа устроился позади веснушчатого и просто смотрел, положив подбородок на плечо Мидории, — Эй, что ты тут делаешь один? Ты потерялся? Где твои родные? — ни на один из вопросов мальчик так и не ответил. Неподалёку со стороны откуда пришел волчок, донесся треск и что-то брякнуло. Мальчик встрепенулся и обернулся назад. Его тело задрожало — было понятно, что ему страшно. Мидория подтащил мальчишку ближе к себе, а тот схватил его за рубашку и сильно сжал. Очень хриплое и тихое: «помогите» не могло не ужаснуть. Кудрявый успел взять ребенка на руки перед тем, как его самого схватят и куда-то потащат. Кацуки двигался быстро, лавируя между деревьями и иногда останавливаясь, чтобы глянуть назад. Что-то или кто-то преследует их и если даже Бакуго решил бежать, то дело действительно дрянь, хотя тот Бакуго, которого знает Изуку никогда бы так просто не ушел. Он бы умер на поле боя, чем сбежал как трус. Это и отличало его сейчашнего от него настоящего. Скоро деревья кончились и они оказались на какой-то небольшой поляне. Кацуки все так же смотрел назад и скалился. Опустив омегу на ноги, блондин глянул ему в глаза. Изуку вздрогнул, а по телу прошел импульс, что заставило адреналин в крови кипеть. Из леса со всех сторон начали выходить вампиры. Мидория не ожидал их увидеть, ведь они же на своей территории, неужели кровососы опять границу перешли, причем, во всех смыслах. Бакуго как будто их и не видел, смотрел только на веснушчатого. Кудрявому стало страшно: они против такой оравы комаров-переростков? Сумасшествие. Блондин нагнулся и ткнулся лбом в лоб омеги, а после развернулся и растопырив широкие крылья, злобно зарычал. Кацуки не справиться — это Мидория знал на все сто. Нет, он не имел ввиду, что альфа слабак, просто здесь количество к силе маленько не равномерно. Омега тяжело дышал и прижимал к себе дрожащего ребенка. Он наверно сбежал, а вампиры погнались следом, хотя, если смотреть на его раны — он бы далеко не смог уйти, значит, кровососы обосновановались совсем близко. Несколько хладнокровных расступились в стороны, пропуская высокую черноволосую девушку. Она шла быстро и остановилась метров в двадцати от Кацуки и Изуку, смотря на них с презрением. — Кто такие? Чего здесь надо? — голос прозвучал холодно, но был приятным. Почему-то кудрявому показалось, что эта девушка не может быть злой, а даже наоборот. Ну да именно о таком нужно думать перед смертью. — Мы тут, это, ну того самого, — Изуку быстро замахал свободной рукой, а-ля, мы тут совсем левые люди. Опасно было вот в такой контакт с вампирами идти, особенно, когда у вас не равноправие в возможностях победы или поражения. — Мальчишку отдайте, — приказала та. Сделав шаг в сторону Мидории, брюнетка замерла, так как Бакуго рыкнул, мол, еще шаг и твои конечности полетят в разные стороны, — Приструни своего зверя, а не то мы убьем вас обоих. — Знал бы еще как… — тихо зашипел омега. Его рубаха на плече начала быстро намокать и неприятно липнуть к коже. Мальчик поднял на Изуку заплаканные глаза, умоляя не отдавать его им, а Мидория мягко улыбнулся и поцеловал грязную черную макушку, — Все будет хорошо. Мы тебя в обиду не дадим, — парень перевел взгляд на девушку, — Если хотите его получить — попробуйте отобрать! — Взять их! *** — У меня плохое предчувствие… — Киришима смотрел в кружку с черной жидкостью, с ароматом травы. И это Каминари называет чаем? Гадость какая. — У тебя постоянно плохое предчувствие, стоит Бакуго исчезнуть из твоего поля зрения, — Денки приземлился рядом, поставив стакан с тем же чаем перед Ураракой на стол. Взял свою кружку в руки, немного отпивая, предварительно подув. — Да ладно, а сам-то: Мидория исчез и ты опять в депрессии, и ещё мне о чем-то говоришь, — альфа глянул на омегу и поймал его недовольный взгляд, прикусив язык. — Ну давай, еще на меня всех собак спустим. Я, между прочим, волнуюсь за Изуку, вот и хожу задумчивым, а ты бы лучше, вместо того, чтобы по чужим комнатам шляться — мог бы и Бакуго постеречь — Я нигде не шатался, вообще-то. Это просто ошибка, я нечаянно перепутал комнаты, — Денки закатил глаза и отвернулся с коротким: «ну-ну», — Бакуго все равно ничего Мидории не сделает. Если бы он хотел ему навредить, то сделал бы это ещё в комнате. — А какие у них отношения? — Очако переводила зрительную стрелку с одного парня на другого и те в непонимании переглянулись, — Ну, то есть, Мидория мне рассказывал, что Бакуго его спас и не раз, это действительно так? — Да, — Эйджиро согласно кивнул, — Он самолично несколько раз спасал его у меня на глазах. Если бы мне кто-то такое рассказал, я бы не поверил, честно, пока бы не увидел сам, а так — лично во всем убедился. — Странно. Мне казалось, он эгоист и мудак, а оказывается, с возрастом и мозги приходят, — шатенка вздохнула и откинулась на спинку стула. — Ну, он таким и был, пока Мидория не пришел, — Киришима улыбнулся, — Бакуго очень сильно меняется в его присутствии. — Изуку мне рассказывал, что они вроде друзья детства, хотя сам он этого не помнит. Лишь по словам Айзавы и Яги, — блондин ковырял ногтем краешек стакана, думая, что сказать дальше, — Их родители были знакомы… — парень потер шею поджимая губы, — Получается, они, как бы, жизнью повязаны. Как я не завидую Изуку. В комнату вошел Иида, оглядев всех, он поздоровался и сел рядом с Очако. — Ты где был? — шатенка нахмурилась. Она явно была недовольна чем-то. — С местной охраной общался. А здесь не так уж и плохо, как я себе представлял, — Урарака лишь качнула головой, типо, делать тебе нечего, — А вы тут, что обсуждаете? — Лазить где попало не надо и будешь вкурсе… Каминари и Киришима лишь сдержанно посмеивались: неужели у всех пар это происходит? Но ведь это доказывает, что человек действительно что-то чувствует к тебе, разве нет? Эйджиро нащупал руку Денки под столом и не сильно сжал, от чего последний покраснел. Вот такие они вот, розовые сопли. *** — Мы обнаружили их следы, сейчас наши волки движутся к ним, — Джиро стояла перед Яги по стойке смирно, громко и четко докладывая о результатах поиска. — Понятно, спасибо, — альфа кивнул девушке и та поклонилась, выходя за дверь, — Надеюсь, они целы. Айзава стоял у стены, облокотившись о нее и сведя брови, он о чем-то усердно думал. — Нужно сказать Урараке, чтобы готовилась к ритуалу, как только Мидория и Бакуго вернутся. Нельзя терять ни минуты. Брюнет оттолкнулся от стены и прошел к двери, покидая помещение. После того душевного разговора, Тошинори и Шота перестали нормально разговаривать: либо они игнорируют друг друга, либо бросаются короткими фразами. Айзава не может долго общаться с блондином, так как моральная боль слишком сильная и даже ему сложно с ней совладать. Когда вы теряете очень дорогого себе человека, становится очень тяжело и трудно смириться с этим. Этому характерно потерять часть себя и возможно, эта пустота будет жить в тебе вечно, до самой смерти, так и оставшись незаполненной. Айзава не хочет с этим мириться, да и не собирается: его друг пока что жив, не болен, не присмерти, а именно жив — сейчас это самое главное. Всегда важно, что происходит в данный момент, а не через минуту, через день, тем более, через год, а именно в эту секунду. Тошинори всегда смотрит в будущее и это бесит. Шота живет настоящим и не старается забегать вперед — это ему не нужно, ведь обстоятельства могу резко измениться и попортить всю надуманную картинку. Несмотря на все свои косяки, Яги достойный вождь. Его многие уважают и большинство восхищаются — он совершил слишком много для обратного отношения. Когда он только стал вождем, они с Шотой не очень общались, проще говоря, недолюбливали друг друга, но в связи с обстоятельствами, объединились и с того самого времени держатся плечом к плечу. Уловив звуки в конце коридора, брюнет пошел туда. Как оказалось, шум доносился из кухни, где была шаманка и не одна. — Урарака, — девушка вздрогнула, оглянувшись на вошедшего мужчину… *** Если Мидория думает, что Бакуго его, или то, что происходит вокруг, не понимает, то он глубоко заблуждается. Кацуки прекрасно оценивает обстановку и осознает свои действия. Если он просто молчит — это не значит, что он не понимает. Альфа взял полный контроль над телом, а присутствие Изуку удерживало его душевное состояние. Когда Мидория уехал, блондин запаниковал: ему необходимо присутствие веснушчатого, рядом с ним он чувствует своеобразное равновесие внутри себя. Сейчас Изуку стоит и трясется позади него, хотя старательно пытается этого не показывать. Бакуго надеялся, что сможет защитить омегу, но что-то пошло не так. Из-за того, что он постоянно отвлекался на кудрявого — его просто в прямом смысле повязали. Руки и ноги были крепко стянуты веревками, блондин дергался и шипел. Альфа еще ни разу не чувствовал себя таким беспомощным: какая-то кучка кровопийц взяла над ним верх. Взгляд дернулся вновь на Мидорию, который твердо стоял на месте, сжав кулаки и был готов идти в бой. Его окружили с двух сторон и шанс на побег резко ударяет ноль. Ему все же удается ударить одного, но второй хватает его за шкирку и Изуку, почувствовав опасность, закрыл собой сидевшего на руках мальчика. Веснушчатый упал набок и его, как последнюю псину начали пинать, куда только попадут. В это время к командирше всего этого горе-состава подошел один из посыльников. Так как вампиры чересчур шустрые гады — добраться из одного племени в другое им не составляет труда. Он доложил что-то и глаза брюнетки расширились. — Отставить! — она быстро подошла к лежащему в полусознательном состоянии Мидории и присела перед ним на корточки, — Ты Изуку Мидория из племени Черных Волков, так? — парень приоткрыл глаза и глянул на девушку. Он молчал и отвечать, как все поняли — не собирался, а раз молчит, значит, так оно и есть, — У вас в плену наш товарищ, поэтому… — Если не хочешь, чтобы твой дракоша помер — тебе нужно освободить его, ясно? — рядом с черноволосой откуда-то возник парень, скрестив руки на груди. Он с безразличием глядел на кудрявого. — Даби, не смей меня перебивать! Никогда, понял?! — девушка выпрямилась и злобно зыркнула на альфу. — Ты, чертова неженка, только время тянешь. Отец в ярости и если Шото не вернется домой этой же ночью — тебе же хуже будет, — спокойно констактировал факт парень и развернувшись, пошел в сторону, откуда минуту назад пришел, — Думаю, ты меня поняла. *** Изуку едва стоял на ногах, но продолжал идти, кое-как пробираясь сквозь ветви деревьев и кустов. Рядом шел тот самый мальчик, держа Мидорию крепко за руку. Веснушчатый не знал, куда они идут — он просто шел вперед. Сознание уже терялось, но мысли о том, что Кацуки теперь смерть грозит вдвойне, заставляли переставлять конечности. — Там, — неожиданно мальчик, который все это время молчал и подавал редкие признаки существования, потянул веснушчатого за руку, выводя из чащи на холмик, откуда был виден замок племени. Мидория не мог поверить глазам и в удивлении посмотрел на мальчишку, — Я по запаху его нашел. От вас пахнет так же, как и здесь, — ответил брюнет на немой вопрос омеги. Они быстро двинулись к поместью. Изуку почувствовал прилив сил и это было как раз кстати. Парень всеми возможными обходными путями провел мальчика к себе в комнату, где столкнулся с Каминари. — Ты никуда не пойдешь! Я протестую, это опасно! — Денки едва ли не орал на все здание, крепко вцепившись в руку Мидории. — Я должен спасти Каччана, пусти, — веснушчатый вырывался. Он, конечно, ценил беспокойство друга, но он же не может оставить Бакуго. — Пускай с этим разбирается кто-нибудь другой, а тебя я не пущу, — блондин не спешил сдаваться. — Денки, пожалуйста, отпусти, я должен это сделать лично, — кареглазый замер и опустил голову: ему ужасно не хотелось отпускать кудрявого куда-либо, но похоже, у него выбора не было. Дрожащие руки соскользнули с предплечья веснушчатого. Изуку улыбнулся и обнял парня, в Каминари прижался к нему, тихо поскуливая. Мидория отпрял и Денки быстро утер слезы, шмыгнув носом. — Присмотри за мальчиком, пока я не вернусь. Постарайся, чтобы Айзава его не видел, хорошо? — блондин кивнул и покрутился на месте, взглядом ища ребенка. Тот выглянул из-за шторины и испуганно посмотрел на омег, — Эй, — кудрявый подошел к малышу и сел возле него, улыбаясь, — Не бойся, как тебя зовут? — Кота. — А я Мидория Изуку, можно — просто Деку, — Мидория посчитал, что его кличку будет проще запомнить, — А это Каминари Денки, он позаботиться о тебе в мое отсутствие, ты же не против? — Кота помолчал и наконец кочнул головой, — Хорошо, тогда я пошел. Веснушчатый попрощался с другом и мальчишкой, быстро и как можно незаметнее направляясь в катакомбы под замком. Не все знают, но под поместьем племени Черных Волков находится настоящий лабиринт, где заблудиться проще некуда. Мидории, вообще, повезло, что он нашел именно ту камеру, где сидел Тодороки Шото. Подойдя к титановой решетке, омега опасливо заглянул внутрь. В углу сидел вампир, повесив голову, как будто спал. Изуку подошел еще чуть ближе и коснулся пальцами холодного железа. — Надо же, кто пожаловал. Я ждал тебя, Изуку… — гетерохром поднял голову и с ухмылкой глянул на омегу, — Неужели за утешением пришел? — Я пришел, чтобы выпустить тебя и вернуть в племя, — кудрявый старался дышать ровно: он боится, что что-то пойдет не так. — Я не вернусь, — после недолгого молчания ответил альфа, — Я ушел оттуда не для того, чтобы потом возвращаться. — А зачем нам сдался, раз так свободы хотел? Теперь твой отец думает, что мы тебя насильно сюда посадили, — веснушчатый действительно не понимал. Хочешь свободы — иди хоть на все четыре стороны, зачем другое племя подставлять? Хотя подлость у вампиров в порядке вещей. — Я здесь из-за тебя, Изуку, — омега замер, сделав шаг назад. Вот так заявление, — Я хотел забрать тебя и уйти туда, где нас никто не найдет. Мидорию это еще больше повергло в шок. Что за бред он несет? Да Изуку ни в жизни, ни в смерти на это не подпишется. Чтобы предать свой народ, предать вождя, да в конце концов, предать Кацуки и убежать с вампиром — не, ну нахер. — Я никогда не буду с тем, чей отец уничтожил все, что у меня было. Тем более, у меня есть тот, кому я могу доверить свою жизнь и тот, кто взял за меня ответственность. — Неужели, ты это все про Бакуго говоришь? Да он ведь ни дня в верности не протянет, он эгоистичен и самовлюблен, — Мидория сразу вспоминает, как сам буквально недавно говорил такое в лицо Кацуки и стало даже как-то смешно, — Что насчет меня, то я дам тебе то, чего не даст он — я буду ценить тебя, в отличие от него. Тебе всего лишь нужно согласиться. — Ты ничего о нем не знаешь, а говоришь такое, — кудрявый поджал губы, мысли туманятся: «Каччан слишком много для меня сделал…» — Мы провели много времени вместе, — «Если бы не он, то я бы здесь не стоял…» — Не тебе судить его, — «я обязан его спасти» — Тем более, он тот, кто завладел моим сердцем и изменять ему я не намерен. Тодороки сейчас завидовал Бакуго как никогда. Почему ему достаётся все самое лучшее? Даже омега принял его с таким характером и повадками, хотя если смотреть: чем он хуже него? Да вроде даже наоборот, хотя этот ангелок все равно на стороне блондина. Обидно, но что поделаешь. — И после всего сказанного, ты хочешь меня отпустить? — Каччана схватили твои «товарищи» и хотят взамен на его жизнь вернуть тебя, так что, — Мидория замер. Ему стало тяжело дышать, а в горле появился ком, — Пожалуйста, вернись в племя, чтобы они отпустили Каччана. Я тебя очень прошу. И опять в груди это чувство, но уже не приятное, а жгучее. Смотря на едва ли не плачущего омегу, не какого-нибудь, а именно этого, Шото нахмурился. Ему стало по-настоящему стыдно за поступки своего папаши, вот вечно он ему все портит. — Хорошо, — веснушчатый поднял голову на парня. Тот стоял, смотря куда-то в сторону с тяжелым видом, — Я помогу тебе вернуть Бакуго, но взамен хочу служить тебе до конца. Я буду выполнять все твои требования и отказы не принимаются. Их взгляды столкнулись и Мидория улыбнулся. Слабо, но от всей души, показывая всю свою благодарность. Гетерохром застыл и, в первые в вампирской истории, покраснел. — Спасибо, Тодороки.