Человек и оборотень - совместимое несовместимого.

— Что? Но ведь так нельзя. Эйджиро, ты понимаешь, что будет, если он действительно приедет? Бакуго и так злой, как черт, а тут еще и Изуку заявится, — Каминари панически схватился за голову: после такой новости о том, что Мидория приедет, блондин испустил дух. Это катастрофа. Парень окончательно опустился на поверхность стола, за которым сидел. Киришима, сидевший рядом, наклонился к омеге, проведя ладонью по спине и поцеловав в макушку. — Все будет нормально. Просто я уже не знаю, что делать, — альфа уткнулся в шею Денки, тяжело вздыхая, — Ты же знаешь, если Бакуго так и продолжит ходить с каменной мордой, то все может дойти до того, что племя распадется, а мистер «лицо-кирпич» себе этого не простит. — Да, но ты подставляешь Изуку, а ему и так тяжело пришлось, — парень приподнялся и повернулся лицом к альфе, — Если у Бакуго снесет крышу и он кинется на Изуку — я прибью тебя, — омега хмурился: он устал от этого всего, но Мидория ему друг и его риска, лишь для того, чтобы у кого-то было меньше затрещен — такого ему не нужно, это уже слишком. Бакуго действительно мог разозлиться и наброситься на кого угодно, и Мидория не исключение. — Эй, хорош убиваться. Вы так говорите, словно все действительно хуже конца света, — к столу подошла девушка. Она отличалась очень светлой кожей, что на свету казалась практически розовой, а ее на самом деле ярко-розовые кудри, что были постоянно взлохмочены, падали на глаза, чем бесили хозяйку и она быстро сдувала их в сторону, дабы не мешались. — Ашидо, это вообще-то серьезно. Если тебе плевать, то будь так добра — не вмешивайся в разговор, — Каминари злобно зыркнул на девушку, но та все так же стояла, лишь закатив глаза. Ашидо Мина — местная кухарка, если говорить обобщенно — главная на кухне, которая на «свою территорию» не позволит никому проникнуть. — Ты что, считаешь Мидорию слабаком? Он хоть и омега, но, думаю, надрать задницу в состоянии, если на него кинутся. Он же уже, вроде, дрался с Бакуго, разве нет? — Мина приземлилась напротив парочки, попутно вытирая руки об небольшую тряпку, так как до этого мыла посуду. — Да, но Мидория все-таки проиграл и если бы не Айзава и Яги — Бакуго бы его по земле размазал, так что не надо обобщать, — Киришима прекрасно помнил тот день, чересчур страшно это все тогда выглядело. Казалось, что от омеги и мокрого места не останется, но дрался, точнее, отбивался он действительно неплохо. — Эх, ну зачем же все так выводить, словно эти двое только войной живут, — омега расплылась по столу, прикрыв глаза, — Не факт, что Бакуго вообще станет его трогать, ведь перед отъездом Мидории он к нему как банный лист, прилипал. — Бакуго ничего не помнит, ему же память конкретно так отшибло. Он пару дней после прихода в себя сидел и пялился в стену, в надежде понять, что вообще произошло. В комнату влетела Урарака, с бешенным взглядом оглядывая присутствующих. — Мидория здесь… *** Головная боль становилась все сильнее, ибо омега слишком много думал. Все произошедшие события за этот год, только два из которых были ему известны, уже заставляли уходить в себя. Мидория не понимал: когда он уезжал, все ведь было нормально, так что же пошло не так? Горло больно стягивало, стоило лишь подумать о смерти Яги и моральной неустойчивости Бакуго. Парень уже в который раз хватает дрожащими руками висящую на поясе фляжку с водой, но понимает, что та давно пуста, и от того, что в голове все в кашу, он каждый раз забывает об этом. Ему страшно. Не от того, что нарушает закон и возвращается, нет, ему страшно из-за встречи с Кацуки. Он не знает, что от него ждать, будет ли он ему рад или же наоборот придет в ярость. Киришима подробно описал нынешнего вождя. Не сказать, что омега был в восторге от просьбы рыжего, но все же поехал. Не может же он остаться в стороне с а-ля «я тут вообще левый человек». До замка оставалось всего ничего, поэтому Айзава решил не делать привал и добить оставшийся километр. Им потребовалось несколько дней, чтобы добраться до места и иногда приходилось идти даже ночью, так как веснушчатый просто не мог нормально спать и рвался побыстрее добраться. — Уже почти пришли, ты как? — брюнет глянул на кудрявого, который вздрогнул. Все это время он шел на автомате и от неожиданного вопроса вернулся в реальный мир, выпучив глаза и уставившись на альфу, — Ты вообще меня слушаешь? — Конечно, да… То есть… Простите… Я задумался, — парень сморщился: разумеется, он не слушал и ему было стыдно, но он ничего не мог с этим поделать. — Успокойся, — Шота хлопнул омегу по плечу, — Что я тебе говорил? Не думай о всякой херне, она тебе ничего не даст, — мужчина наклонился так, чтобы их лица были на одном уровне, — В том, что произошло нет твоей вины, так что не забивай голову ерундой, а лучше смотри по сторонам, полезнее будет. — Да, я постараюсь, спасибо, — Изуку расправил плечи, ему даже легче стало. Действительно, он слишком сильно волнуется и уже было начал винить себя в чем попало, а так нельзя, нужно уметь держать себя в руках. — Вот и отлично, а теперь нам стоит поторопиться, — брюнет двинулся дальше по тропе и Мидория следом за ним. *** — И-зу-ку! — Каминари, спотыкаясь, бежал по выложенной каменной дорожке, специально налетая и едва не снося кудрявого с ног. Следом бежали Киришима и Урарака, запыхавшиеся и офигевающие от скорости Денки. — Денки, — веснушчатый поймал друга в объятия и чуть было не был задушен крепкой дружеской хваткой, —Я, конечно, тоже очень рад тебя видеть, но не мог бы ты меня не душить… — парень начал уже было хрипеть, когда Каминари сжалился и все же отпустил его. На смену блондина на шее омеги повисла Очако, с радостным визгом прижавшись к нему. Айзава стоял в сторонке и спокойно ждал, пока детишки закончат с ребячеством и наконец обратят внимание на него. — Где Бакуго? — Киришима посмотрел на подошедшего к нему Шоту. — У себя, — рыжий глянул себе за плечо, оглядывая окрестности замка, — Он маленько не в себе. — Он знает, что мы приехали? — Нет, я ему не говорил… Он бы прибил меня. — Я зайду к нему. Киришима, проводи Мидорию в его комнату, — альфа глянул на веснушчатого, который резко напрягся, — Дождитесь, пока я не приду. *** — Так все это время Айзава тренировал тебя? Абалдеть, — Денки с широкой улыбкой уселся на подлокотник кресла, в котором сидел Эйджиро, облокотившись о его плечо. — Ну, я бы не сказал, что смог толком чему-то научиться, но зато теперь могу принимать волчью форму, — кудрявый упал на мягкую кровать, тяжело вздыхая — он уже отвыкнуть успел от этого места, хотя времени прошло всего ничего, — Поначалу было больно, кости неприятно ныли, но потом привык. — Ты просто не представляешь, как все по тебе соскучились, — Пикачу опустил взгляд куда-то в пол, а его улыбка стала чуть тускнее. Он был счастлив, что Мидория наконец вернулся и, может, все наладится, но что-то не давало нормально почувствовать облегчение. Интуиция подсказывала, что что-то еще должно произойти, вот только что — неизвестно. Послышался стук в дверь и в проеме показалась кругленькая мордашка Очако. Завидев хозяина комнаты, она улыбнулась и прошла в помещение, а следом зашли Иида и Тодороки. Гетерохром быстро оказался около веснушчатого, который успел подняться на ноги. Омега развел руки в стороны, как бы приглашая обняться и альфа, недолго думая, вжал паренька в грудь, от чего тот ударился носом, тихо ойкнув. Сзади донеслось недовольное рычание и Шото пришлось отстраниться. Киришима нахмурился: он, конечно, все понимает, но пускай этот кровосос меру и дистанцию соблюдает. Не хватало еще, чтобы потом были разборки, почему от веснушчатого несет Тодороки и ведь Бакуго конечно это мимо себя не пропустит, придя в ярость. — Рад тебя снова видеть, Мидория, — Тенья пожал протянутую руку, так как обнимашки не очень любит. — Взаимно, — кудрявый почувствовал окутывающую его радость, как в груди стало так легко, а щеки порозовели. У Изуку в детстве не было друзей и не потому, что ему не разрешали играть с простыми городскими мальчишками или просто его ровесников практически не было, все дело было в том, что с самим омегой не хотели играть и постоянно гнобили и обижали. Поэтому он вырос в одиночестве, и только мама была его другом и поддержкой. Сейчас же он просто светится от переполняющих его чувств, что не передать словами, но можно описать одним словом — счастье. *** — Мы пришли тебе помочь, так что перестань ломаться, — Айзава стоял перед Бакуго, скрестив руки на груди. Его уже бесила это ситуация, а в горах было так хорошо, спокойно, никто не трогает и тут это самое, нежданчик, блин, — Дорога отняла слишком много времени и сил на то, чтобы только добраться сюда, так что я не обязан страдать подобной херней из-за того, что у тебя депрессия. — Я и не просил вас приезжать, так что это не мои проблемы, — блондин безразлично отмахнулся от Шоты, будто он тут пустое место и слова его ничего не значат, что добивало последние капли терпения мужчины. — А ты не подумал, что из-за тебя Мидории грозит двойной срок ссылки? Он бросил все и побежал к тебе на помощь. — Как был идиотом — так им и остался, ничего не изменилось, — Кацуки подошел к окну, облокотившись о подоконник. Как же бесит: этот придурок никогда о своей жопе не думает, как будто его это касается, — Мне плевать, сам виноват. От этих слов у брюнета вздулись жилки на лбу. Много чего хотелось сказать, но в силу своего темперамента он промолчал и, кажется, они зря только время потратили. Шота молча вышел, удержавшись кое-как от желания сломать дверь смачным хлопком. *** — Почему вы не сказали, что Изуку приехал? Это не честно, я тоже хотел его встретить — Кота стоял, вцепившись в Мидорию и злобно смотря на всех присутствующих. — Успокойся, проказник, и хватит пачкать Изуку грязными руками! Сначала фиг пойми, где лазишь, а потом за людей цепляешься. Отцепись! — Денки в порыве гнева попытался оторвать мальчишку от друга, а тот лишь начал верещать и лягаться, дабы его оставили в покое. — Отстань! Не отпущу! Урарака и Киришима заливались хохотом, Иида читал натации о том, что они ведут себя как дети, хотя Кота и так ребенок, так что это к нему не относится, а Тодороки вообще в сторонке стоял, а-ля «Я тут просто стою». Мидория стоял с лицом тупой радостной совы, понимая, что именно этого ему и не хватало. *** На улице уже стемнело, погода начала портиться и в окончательном счете поднялся сильный ураган. Ветер грозно выл, ломая деревья, был слышан грохот грозы, а в комнате оказалось неприятно холодно. Изуку не чувствовал того горячего тепла собственного тела, как все остальные оборотни, похоже, эта функция его организма благополучно не проявилась. Зарывшись под одеяла, омега дрожал похлеще осинового листа. Мидория не особо жаловал подобные проявления природы, да и вообще грозы боялся просто ужас как. Поэтому сейчас каждый шорох для него равносилен сердечному приступу. Все давно уже разошлись по комнатам и, наверно, уже десятый сон видят, в отличие от кудрявого. Не особо в кайф находиться в темной комнате одному, но, похоже, Мидории этого не избежать. Даже горящая свеча на тумбочке не отгоняла страх. Ближе к полуночи что-то скрипнуло в области входной двери и Изуку в ужасе замер. Когда до него дошли тяжелые, но тихие шаги, он приподнялся и медленно обернулся. Красные глаза светились в темноте и создавали, в каком-то роде, убийственный взгляд. Веснушчатый задрожал сильнее, судорогой буквально сводило конечности, а сознание плыло от страха. — Каччан… — это происходило как страшный сон, хотелось побыстрее проснуться, — Опять… — воспоминания пролетели перед глазами, но не хотелось повторять то, что тогда произошло. — Деку…