Человек и оборотень - совместимое несовместимого.

Вокруг темнота, Кацуки пытается пошевелить хотя бы пальцем, сразу чувствуя острую боль во всем теле. Приоткрыв один глаз, альфа сначала смог лицезреть, как все расплывается. Попытка проморгаться сработала и уже новым взглядом блондин оглядел помещение, в котором находился. Маленькая комната, повсюду стоят шкафы с какими-то баночками, книгами и другой бурдой, названия которых Бакуго не знал. Попробовав привстать, Кацуки понял, что лучше бы он не шевелился вовсе: все кости неимоверно сильно ныли, сдвиг тела чуть в сторону повел за собой почему-то тошноту, от чего парня тут же вывернуло. Упершись локтем в край стола, на котором альфа лежал, он склонился над полом, выплевывая содержимое желудка, хоть там ничего и не было. Рука соскользнула и блондин повалился в свои же отходы, морщась от отвращения и боли. Кацуки постарался пересилить себя и подняться, что далось ему с трудом. Облокотившись на стол, альфа, пошатываясь, огляделся, пока в голову врывались мысли — как он тут вообще оказался? Голова раскалывалась на части, даже последнее, что случилось с ним Бакуго не помнил, в голове все перемешалось и что-либо разобрать было сложно. — О, очнулся, — парень перевел взгляд на зашедшую в помещение девушку. Ему показалось, что он где-то ее уже видел, но только где — не знал. Следом за Тсую вошел Токоями, оценивающе оглядев альфу, — Кажется, ему не хорошо, так и должно быть? — Асуи глянула на птицеподобного, тот лишь пожал плечами. — У всех первая реакция разная, не могу сказать точно, но раз он стоит, то явно в норме. Как ты себя чувствуешь? — парень хотел подойти ближе, но замер. Злой взгляд блондина ввел его в небольшой ступор и подходить не особо захотелось. — Где я? Чё за чертовщина? Почему меня так… — Кацуки, не договорил, снова выблевал желудочный сок наружу. Фумикаге скривился, делая шаг назад — не очень приятное зрелище, но он видел и хуже, поэтому просто ждал, когда Бакуго маленько придет в себя. — Возможно, ты ничего не помнишь, да и мы не присутствовали при происходящем, поэтому ничего нового тебе сказать не можем, так что придется самому вспоминать. На это у тебя много времени, а пока я займусь твоим восстановлением, — блондин был не в том состоянии, чтобы как-то возражать, просто позволяя парню делать все необходимое… *** Прошло несколько дней. Тело все еще немного отдавало импульсами не сильной боли, но все-таки терпимо. Бакуго старался всеми силами вернуть память, но все тщетно. Так прошла неделя, а там и месяц. Блондин стоял на пороге дома Токоями. Парень естественно не выставил потерявшего память Кацуки и позволил ему остаться, пока тот не вспомнит хотя бы свое прошлое. Опираясь на свои знания, Тсую рассказала альфе, что он, в первую очередь, оборотень и так же его имя — блондин даже имени вспомнить не мог. Так же, и то, что Бакуго является вождем, что ввело парня, в мягко говоря, шок. В деревне, где жили Тсую и Токоями Кацуки, на его удивление знали. Каждый из жителей приветливо улыбался альфе и некоторыми обрывками пересказывали парню его победу над драконом, чем он и помог этой деревне, избавив их от ящера. Но никто, абсолютно никто, не упоминал имени коротышки омеги, что в тот день тоже немало постарался для блага жителей деревеньки. Возможно, про него просто забыли, но двое людей искренне помнили Мидорию Изуку и иногда говорили о нем в присутствии блондина, надеясь, что тот вспомнит веснушчатого парнишку, но этого не случилось. Бакуго не помнил абсолютно ничего, но даже так — его несносный характер остался при нем. Прожив в деревне достаточно времени, от Кацуки начали шарахаться: перед вечно хмурым лицом блондина не мог выстоять даже альфа. От глаз старейшины все это тоже не скрылось. Гран Торино был чуть-чуть шокирован, когда узнал обо всем. Несколько раз старик отправлял своих оборотней в поместье, где до этого жил Бакуго, но там было пусто. Внутренности замка успели запылиться, там явно давно никого не было, что показалось альфе странным. Расспросы, как уже понятно, вождя ни к чему не привели — хоть убейте, не помнит он, что произошло, амнезия конкретная. — До сих пор ничего? — Гран Торино едва ли не каждый день беседовал с Кацуки, прекрасно зная, что от этого ничего не изменится. Сейчас же седовласый спрашивал, не вспомнил ли блондин чего, хотя ответ очевиден. — Нет, — кратко качнул головой Бакуго. Взгляд был опущен куда-то вниз изучающе рассматривающий ногти на руках и нервно водящий по ним кончиками пальцев. Парень действительно старался вспомнить что-нибудь — ему и самому было до безумия интересно, какая хрень с ним приключилась, и ко всему прочему… Кацуки не мог нормально спать по ночам, ему все время кто-то снился. Блондин не мог сказать кто это был, но черты этого кого-то были ужасно знакомы. Каждую ночь, стоит альфе прикрыть глаза, как перед ним появлялась низкорослая фигура с отчётливо выделяющимися вихрями на голове и круглыми контурами лица. Вот только самой внешности Бакуго разглядеть не мог, лишь тень. Голос был нежный, можно было подумать, что он принадлежит девушке, но нет, это определенно парень и Кацуки хотелось знать, кто это. Его не покидали мысли, что они могли быть знакомы раньше, может быть, даже были близки, раз этот парнишка ему спать спокойно не дает. Паренек с каждым разом подходил все ближе и ближе, и постепенно его внешность принимала свои оттенки: бледная кожа, худое тело, на котором темные, чуть облегающие брюки, жилетка зеленого цвета, белая рубашка и перчатки на ладонях. Какое бы не было прекрасное тельце у этого, по выводу Бакуго, омеги, лица он так и не смог разглядеть, как и цвет волос, что так и оставались в тени. Кацуки начинал беситься из-за этого. Какого черта он не может просто увидеть его лицо, да он даже банально подойти не может, потому что это сам парнишка медленно приближается к нему, а блондин стоит на месте, не в состоянии и ногой дрогнуть, хотя так хотелось просто подбежать и наконец посмотреть на, как думал альфа, не менее красивое, чем тело личико. Мягкий голос постоянно что-то шептал, возможно, звал Бакуго к себе, но и этого парень не мог понять, досадно смотря вперед на еще далеко идущего парнишку. — Эх, ну ладно, — из раздумий Кацуки вырвал старейшина, что хлопнул рукой по столу, поднимаясь со своего места, — Ты смотри не отчаивайся, мы что-нибудь придумаем. Кстати, мне удалось связаться со знакомым твоего наставника, помнишь Айзаву? — Нет, — сухо ответил блондин, подняв бровь вверх. Как бы он не старался, но никого из своего бывшего окружения не помнил, так что задавать подобные вопросы было слегка глупо. — Ну… В общем, он приедет через несколько дней и поговорит с тобой, может, хоть тогда память проявится, а пока потерпи… — Мне все равно, — альфа встал со стула, поворачиваясь и уходя к выходу из хижины. Прошлой ночью ему опять не представилось возможности лицезреть желанное милое личико, поэтому сейчас он был раздражен как никогда и начхал на все вокруг, лишь бы уже отстали и он спокойно мог побыть наедине со своими мыслями где-нибудь в лесу под деревом. Это он и собирается сейчас сделать, покидая помещение. Пройдя несколько поворотов по деревне, альфа свернул в очередной раз за какой-то дом и столкнулся с омегой. Девушка тут же начала извиняться и при одном взгляде на Бакуго густо покраснела, пряча глаза под длинной челкой. Блондину откровенно было плевать на жителей деревни и на их отношение к нему, а-то что каждая вторая пыталась клеиться, так вообще вымораживало. Наверно, это прозвучит как-то глупо и по-детски, но Кацуки уже был нацелен на одного омегу и обращать внимание на других подстилок у него не было ни желания, ни времени, так что он просто цыкнул и пошел дальше. — Бесит, — не громко, но и не тихо прошипел блондин, явно стараясь сказать это так, чтобы омега услышала, что естественно и случилось. Ее лицо изумленно выпрямилась и повернув голову, она наблюдала на уходившего все дальше парня. *** Беременность просто что-то. Как Изуку понял, самое сложное — это роды, а ходьба с огромным животом пока просто цветочки, по крайней мере, так сказал Серо, а Урарака поддакнула на слова беты. На протяжении всего периода беременности «остатки» племени черных волков уже успели прижиться в королевстве людей. Как бы не было сложно, но они все-таки смогли стать неплохими соседями. Инко очень сильно просила свой народ принять оборотней в их такой же не большой мир. Мидория всегда была хорошим правителем и помогала всем, стоило только попросить, поэтому люди не смогли проигнорировать ее просьбу. Веснушчатый был рад, что люди не закидали их камнями со словами:"Правительство на мыло». Но даже с таким чудесным исходом между человеком и оборотнем на Изуку не прекратили покушаться. За дело в смысле охраны взялась Мицуки и, на всякий случай, поставила на ночной дозор в комнату кудрявого, прямо возле кровати, чтобы стояли и не смели спать. Добровольцами вызвались Яойрозу и Джиро, да и сама Бакуго не особо хотела доверять каким-то другим альфам конопатого, только потому что они парни, а вот девушки ничего не удумают, ну, а вдруг. Мицуки уже потеряла сына — ей хватило, а вот за внука она лично глотки всем порвет и сожрет вместе с пуговицами, только волю дай. Инко постоянно смеялась над подругой и говорила, что та уж сильно старается, на что блондинка недовольно шикала на темноволосую и говорила, что дважды одну и ту же ошибку не допустит, здесь уже без шуток. А Изуку начало пугать еще кое-что: он ненароком начал подозревать, что Инко и Мицуки не такие уж и подруги, как покажется на первый взгляд, может, между ними и было что-то раньше, но омега успокаивал себя тем, что просто накручивал себя. Быть такого не могло, хотя кто знает, не пойман, не вор — и тут та же суть. Время все шло, а живот становился больше и Изуку наматывал себе на ус, что скоро рожать. Это несомненно вызывало у него радость, вот только тут же все его счастье превращалось в огромный ком в горле от мысли, что отца этого маленького создания, что вот-вот должен родиться, не будет рядом. Что-то сильное, тягучее и противно горячее расползалось внутри и заставляло чувствовать себя как никогда погано. Как бы Мидория не пытался смириться со смертью Кацуки — не получалось, сердце не принимало того факта, что близкого ему оборотня нет. Со всей этой ношей веснушчатый справлялся простым тяжелым вздохом, поднимая голову гордо вверх и держась из последних сил — он знал наверняка, что блондин бы не простил его за слабость. Натянув на лицо улыбку, Изуку шел вперед. Он обязательно станет сильнее и сам будет защищать свое маленькое чудо и народ, стоя до последнего, как это делали вожди до него и он будет не хуже. Мидория постоянно ощущал на себе посторонний взгляд, что вел за собой дрожь во всем теле и омега знал кому принадлежит этот выедающий его пристальный взгляд. Тодороки, после ухода Бакуго, по-мнению Изуку, совсем потерял стыд и уже не скрывал своей заинтересованности в веснушчатом. Постоянные краткие намеки и, якобы, случайные столкновения в коридорах начали настораживать и заставлять подозревать не очень хороший исход. Этот вечер не стал исключением из всех предыдущих — «прости, не ожидал тебя здесь встретить». Мидория как всегда прогуливался по дорожке по заднему двору замка, проходя мимо красивых цветов, что были аккуратно посажены в виде какого-либо рисунка и очень вкусно пахли. Трава была коротко подстрижена, наступать голыми ступнями было весьма приятно, чем Изуку занимался довольно-таки часто, пока не видит Инко. В детстве омега тоже так делал, но мама часто ругала его за это, говоря, что ходить по газону нельзя, но разве ребенку понять, что-то столь важное для его матери? Дети — они такие, ничего никогда не понимающие до конца и продолжающие пакостить, пока родитель опять не сделает замечание и так много, и много раз. Сейчас же Мидория делал это только потому, что было приятно ногам чувствовать прохладную зелень, что немного щекотала пальцы и немного кололась. На лице расплылась нежная улыбка. Изуку чувствовал себя получше, все душевные переживания из-за Кацуки неимоверно выматывали, что морально, что физически. Совершенно внезапно лопатки кудрявого почувствовали на горизонте чужой и даже нежелательный взгляд. Мидория заранее знал кто это, потому не стал оборачиваться. Улыбка упорхала тут же, как будто ее и не было. Шото почувствовал ментально изменения в настроении омеги. Это четко показывал его запах, что стал немного горьким и во рту отдавало неприятным привкусом смолы. Альфа понимал, что уже порядком заколебал веснушчатого, от чего даже настроение портилось, причем у обоих. — Мидория, — негромко окликнул гетерохром парня. Тот остановился, продолжая смотреть себе в ноги и шевеля пальцами, наблюдать, как трава шеркается между ними. — Что случилось, Тодороки? — совершенно спокойно спросил омега, не оборачиваясь, да и не сильно так хотелось. Альфа поджал губы. Стало как-то обидно, что Изуку старается игнорировать его, неужели так достал? — Я просто поговорить хотел, — парень подошел еще ближе, пока не оказался вплотную к спине кудрявого. Тот сразу же замер, даже дышать прекратил, — Ты меня избегаешь? — Шото наклонился к самому уху, от чего побежали мурашки, это вам не горячие дыхание Кацуки, от которого все тело плавится, а радикально наоборот холодное. — С чего ты взял? — ладонь омеги переместилась из висящего положения на живот, осторожно поглаживая, — Ты вроде повода не давал, — но похоже он появится, если альфу сейчас же не наладит между ними дистанцию. — Ну тогда почему ты не смотришь на меня? — вопрос двусмысленный. А какое значение имел виду Шото думай, Изуку, сам. — О чем это ты? — напряжение прокатилось по всему телу, парень всегда знал, что когда-нибудь до этого должно было дойти. Ладонь альфы аккуратно легла на талию Мидории, от чего кудрявый чуть дернулся. Вот только рук еще не хватало. Веснушчатому сразу захотелось отстраниться, но по какой-то причине он ждал у моря погоды, может, Тодороки сам образумится и отойдет с чем он как-то не торопился. — Ты же все сам прекрасно понимаешь, но продолжаешь делать вид, будто ничего не замечаешь, — парень опустил голову еще ниже, кратко целуя в шею. Прошла секунда, после чего Шото получил по лицу, а отчетливый шлепок был слышен за несколько сотен метров. Изуку стоял в нескольких шагах, на рефлексах отскочив от альфы. Его дыхание моментально сбилось, а сердце бешено стучало, пока гетерохром так и стоял с чуть повернутой головой после удара, — За что? — тихо спросил Тодороки, глянув на омегу и прикладывая руку к щеке. — Это я тебя должен спросить, — прохрипел Изуку, делая еще пару шагов назад, — Зачем ты это делаешь? Чего ты добиваешься? — нижняя губа задрожала, а руки затряслись, сильно стискивая края рубахи. Парнишка опустил голову, заглатывая подступивший ком, — Я не могу, как ты не поймешь. — Ты его все еще любишь? — лицо альфы выпрямилось в напряжении и раздражении, чертов Бакуго, даже после смерти он остается первым для Мидории. Изуку удивленно округлил глаза — он никогда за всю их с Бакуго «совместную жизнь» ни разу не говорил, да даже не думал, что любит блондина. Конечно, он признавал, что он ему нравится, но о более большем чувстве к Кацуки веснушчатый особо не задумывался, но теперь, когда это сказал кто-то посторонний, лицо омеги в миг вспыхнуло, что подтверждало слова гетерохрома, раздражая его еще сильнее, — Ты же понимаешь, что он больше не вернется? — альфа смотрит напористо и подходит ближе, Изуку же наоборот пятится, — В таком случае у тебя нет причин меня отвергать, — веснушчатого грубо вжали в рядом стоящее дерево, что было довольно больно для позвоночника. — Отпусти меня, — парню стало страшно. В своем положении он просто беспомощен, а у Тодороки, похоже, чердак поплыл от злости. Альфа наклоняется, пытаясь поцеловать Изуку, но омега упрямо отворачивается, ну, никто не говорил, что будет просто, поэтому Шото целует Мидорию в шею, — Не надо, перестань… Пожалуйста, отпусти… *** — Ах, поскорее бы уже лечь, — Каминари не спеша плелся по тропинке от одного крыла замка к другому. Конечно, можно было пройти по коридорам, но омега решил заодно подышать прохладным вечерним воздухом, да и в помещении довольно душно после рабочего дня. Все бы ничего, если бы в поле зрения случайно не загремело две фигуры, стоящие под деревом. Денки сначала не понял, кто это там обжимается, останавливаясь и всматриваясь в парочку, щуря глаза, потому что уже порядком стемнело, но все равно не смог рассмотреть, кто же там стоит. Хотя уже просто махнуть рукой и уйти, парня внезапно окликнули. Крик резко приглушился, как будто кому-то резко заткнули рот. Омега испуганно опять уставился в темноту. Секунда осознания и блондин понял, кому принадлежит голос, срываясь с места и с невероятной скоростью и приближаясь к двум фигурам. С каждым шагом омега мог различить стоящих о дерева все лучше и неожиданно ужаснулся. Тодороки вдавливал Изуку в дерево, пытаясь раздеть его, а кудрявый бился в истерике, отпихивая альфу от себя и у него это почти получалось. Денки почувствовал комок злости в груди — он так и знал, что этот парень не с положительными мыслями постоянно таращился в сторону Изуку. Ну теперь-то не отвертится и получит по полной. Хорошенько разогнавшись, омега налетел на альфу, с силой отталкивая гетерохрома от веснушчатого, от чего тот даже равновесие потерял, запутавшись в своих же ногах и падая на землю. — Чертов придурок, какого ты вытворяешь?! Он же в положении, ты хренов псих! — на одном выдохе выпалил блондин, закрывая собой Мидорию. Последний пытался отдышаться, ему сильно зажали рот, от чего щеки и скулы побаливали. — Денки, все хорошо. Успокойся, — попытка остудить пыл друга привела только к большему взрыву ярости. — Чего? Он же тебя изнасиловать пытался. Да я его сейчас, — парень сжал кулаки и пошел на альфу, тот только и успевал офигевать от такого яркого всплеска эмоций. Побить Шото так и не дали — Изуку встал между ними, крепко удерживая Каминари на месте, — Я все Эйджиро расскажу, он из тебя все выбьет, только еще раз появись рядом с Изуку — сам башку оторву, понял меня — ты, ху… — Все, перестань, пожалуйста. Пошли уже отсюда, — кудрявый в последний раз смерил Тодороки взглядом, полным боли и разочарования, что ввело альфу в ступор, наконец заставляя понять содеянное. Вампир так и сидел на траве еще около часа, смотря куда-то в пустоту, крепко обхватив голову руками, сильно сжимая волосы в кулаках и тихо шепча проклятия в свой адрес. Как он вообще мог выйти из-под контроля и совершить такое с тем, кто ему дорог. Какой же он все-таки придурок, кто бы знал. *** — О боже мой, Изуку, дыши, все будет хорошо, я рядом. — Денки, сначала сам, может, дышать начнешь, а потом и мне предложишь? Настал знаменательный день, который будет обозначен днем рождения следующего будущего вождя племени Черных Волков. Мидория почувствовал, что у него отошли воды совершенно неожиданно, когда все еще спали, четыре утра, как-никак. Инко потеряла сознание от волнения, что пришлось откачивать ее, и пока Мицуки была этим занята — приказала Серо и другим лекарям заняться родами. Каминари бегал по комнате, то вереща как потерпевший, то выполняя указания лекарей, чтобы его не выставили за дверь. Киришима, которому тоже разрешили присутствовать при родах, чуть не упал без сознания. Нет, все-таки альфы не в состоянии такое выдерживать, даже если просто смотреть. Но рыжий держался, потому что мужик, а мужики не сбегают, хотя сейчас бы он с огромной радостью убежал куда подальше. — Так, давай, еще чуть-чуть, уже почти, — Денки крепко сжал ладонь друга, а Эйджиро с другой стороны вторую руку, как будто не Мидория рожает, а эти двое. По словам Изуку это было очень больно и вынести невозможно, он даже признался, что был готов умереть, но все закончилось и теперь молодой папочка держал свое маленькое чудо, нежно придерживая под головку и поглаживая пальцами пухлые щеки. Киришима и Каминари, умиляясь столь милому созданию, совсем забыли, что у них и своя работа есть. Под конец всего сложного процесса начали подтягиваться и другие оборотни из круга друзей Мидории. Урарака, под впечатлением, чуть не затискала малыша вместе с его папой, благо Тенья смог оттащить. Яойрозу, будучи очень серьезной по жизни, глупо улыбаясь протянула руку к ребенку и тот быстро схватил ее за палец, от чего девушка чуть не умерла, какой же он милый. Джиро, делая вид, что вовсе не заинтерисована в чуде, дарованом богом, как бы невзначай, погладила малыша по лобику, что изумило мальчика и он уставился на тетю своими ограменными глазищами и тогда абсолютно все присутсвующие смогли увидеть цвет глаз ребенка — они были ярко-красные, а когда мальчик нахмурился, то появились странные сходства с Кацуки. Поразительно, как же все-таки бывают дети похожие на своих родителей. Первее всех разрыдался Киришима, падая на колени перед кроватью и ударяя кулаком по матрасу, а другой рукой держа ладонь Изуку. Слез не смог сдержать и сам омега, слабо улыбаясь и еще крепче стискивая крепкую руку рыжего. Каминари долго пришлось успокаивать обоих, от чего сам чуть не расплакался. *** — Казуми, — выдвинул итог Эйджиро. Они и так уже несколько часов сидят и думают как назвать ребенка, — Подходит ведь, разве нет? — парень для поддержки посмотрел на Денки, что сидел рядом с ним и последний активно закивал, соглашаясь. А ведь имя-то и в правду подходило: мальчик был частично похож на Изуку и в основном на Кацуки, получается, есть черты обоих родителей, да и если сложить их имена в одно, то получится не менее красивое имя. — Ему идет. Думаю, так и стоит назвать, — подтвердил Серо, после осмотра убеждаясь, что ребенок полностью здоров и физически, и морально, прекрасно на все реагирует и хоть недавно появился на свет, но сила у него вполне не детская — точно гены Бакуго. — Ну тогда решено, значит — Казуми. Красивое имя, — Изуку погладил сына по щеке, целуя в макушку, пока малыш тихо спал и никак не обращал внимание на действия папы, но даже так, крепко сжимал в кулачок рубашку веснушчатого. — Простите за опоздание. Ну, и как тут мой новоиспеченный внук, — Мицуки и Инко ввалились в комнату, тут же извинившись за вторжение, в прямом смысле — чуть дверь не вынесли, — Прости, Изуку, что задержались. Просто твоей матери стало еще хуже, когда она поняла, что теперь бабушка. Нашла, блин, из-за чего переживать, правда? — блондинку пихнули в плечо, недовольно что-то бурча. — Вообще-то, это ты больше всех кричала, что еще слишком молода для бабушки, а я просто переволновалась, вот и все, — темноволосая зыркнула на подругу и подошла к кровати, присаживаясь на краешек, — Можно? — Инко, после одобрительно кивка сына, аккуратно приняла из его рук малыша, а Мицуки подошла с боку, склоняясь над женщиной и заглядывая под пеленку, — А? Ты что, плачешь? — Мидория изумленно уставилась на подругу, а та лишь прикрыла лицо рукой и покачала головой. — Чё-то в глаз просто попало, — послышался сдавленный всхлип, — О Господи, он так похож на Кацуки в детстве… Вот черт, я обещала себе не плакать. — Ну все, перестань, — придерживая одной рукой ребенка, Инко приобняла блондинку, поглаживая ее по спине, — Простите. Изуку, мы потом зайдем, — вернув мальчика папе, женщины покинули помещение. — Кажется, это надолго, — Денки неотрывно наблюдал за всем этим и даже сочувствовал Мицуки, а Киришима чуть опять не впал в режим «слезное цунами» и Каминари сразу обнял альфу, что же с ним ещё поделаешь. *** Айзава быстро шел по направлению к дому старейшины, едва не вышибая дверь одним лишь невинным толчком рукой. Гран Торино удивленно посмотрел на альфу, совершенно не ожидая, что он так внезапно приедет. Разговор был долгим и серьезным, Шота долго смотрел куда-то мимо собеседника и под конец не вытерпел, попросив позвать Бакуго, но посланный за ним парень сообщил, что не нашел блондина. Тогда старейшина предложил подождать, объяснив, что Кацуки часто нет на месте, вечно куда-то пропадает. — Черт, стоит оставить этих идиотов, как один умудрится умереть, потом с помощью психопомпа снова воскреснуть, а второй — пропасть безвести. Что за хрень вечно с ними происходит? — брюнет устало потер переносицу, в висках неприятно пульсировало, — И Бакуго еще и не помнит ничего? — Токоями сказал, что он возможно скоро все вспомнит, так что не стоит заранее волноваться. — А Мидория? Его он помнит? — Нет, по крайней мере, Асуи сказала, что когда спросила у него — он никак не отреагировал и просто сказал, что не знает его. — Понятно. Значит, как я подумываю, была война, Тодороки, ублюдок, все-таки напал на наше племя и пользуясь слабым положением, разгромил наших. Но, надеюсь, Бакуго додумался увести тех, кто не в состоянии сражаться? — Думаю, да. Может они, в том числе и Мидория, сейчас в каком-нибудь соседнем племени и вовсе не подозревают, что их недо-вождь жив. — А вы проверяли у Мидории-старшей? Может, они перебрались к людям, — Айзава и старейшина на секунду воткнулись взглядом в взгляд друг друга, —Вы не проверяли? — Ну, я напрочь забыл, что у этого коротышки еще и мать есть, — старик виновато почесал затылок и маленько заюлозил под раздраженным взглядом брюнета. — Ясно, — повисла тишина и это самое бесючее из всего, что раздражало Шоту, поэтому он решил спросить еще очень важный для него вопрос, — Сколько он у вас уже кантуется? — Э, ну, может, где-то месяцев так… Пять? А, нет, десять. Точно десять, — альфа просто поражался такому несерьезному отношению к происходящему, для старика это просто как будто какая-то шутка, вот только его смеяться почему-то не тянет. *** Бакуго не могли найти уже довольно долго и это начало настораживать — куда же он мог деться? Вот только никто не был в курсе, что сейчас обоняние Кацуки разрывает от сильного запаха ели и мяты, от чего беднягу всего трясло. Блондин быстро передвигался и парил между деревьями, все быстрее и быстрее, идя на аромат. Перепрыгивая через поваленные деревья, валуны, кусты и овраги, альфа хоть и запыхался, но не мог остановиться. Этот запах до одури знаком ему — он не упустит возможность узнать, кто его владелец. Может, это тот омега из его снов, тогда он уж точно кишки выплюнет, но доберется до заветной цели. Тело двигалось само, Бакуго уже давно сорвало крышу и он бежал подсознательно. Цель с каждым метром становилось ближе и альфа это чувствовал, а в голове начали проявляться обрывки прошлого.