Человек и оборотень - совместимое несовместимого.

— Я все решил, — Мидория прошелся по комнате, останавливаясь у окна и став наблюдать, как капли воды падали с неба и разбивались о стекло, терпеливо ожидая ответа со стороны. Мицуки и Инко непонимающе и растерянно смотрели на парня после его внезапного заявления, что тот хочет вернуться в племя и взять все дела на себя. Изуку действительно уже очень давно думал над этим. Как никак — он считается вторым вождем племени и его долг восстановить его, даже если для этого придется отдать последнее, что у него было. — Изуку, пойми, у тебя ребёнок. Подожди пока он хотя бы подрастет, ты же не справишься с таким грузом, — блондинка настойчиво посмотрела на веснушчатого, делая шаг в его сторону. Конопатый нахмурился, поджимая губы: ну от кого-кого, а от столь близких людей он не ожидал это услышать. В груди больно кольнуло. — Киришима, Денки и остальные поддержали меня, так что я не один и вполне смогу справиться, а что насчет Казуми — он не будет лишним грузом и для него я тоже найду время, — от такого женщины опешили. С чего Изуку вообще это затеял, неужели чувство ответственности не дает ему покоя? Но раз так, то они могут оставить все как есть, разве нет? — Это не так просто как кажется, пожалуйста, Изуку, тебе не обязательно… — Я не хочу быть бесполезным, — веснушчатый нахмурился, на глаза навернулись слезы, но он тут же их стирает рукавом и сдавленно шмыгает, — Я просто хочу этого и не важно, насколько это будет трудно… Просто позвольте мне проявить себя, — Инко растерянно посмотрела на Мицуки, что сама не знала, стоит ли вообще давать добро на не пойми что. Судя по тому, что на кучерявого постоянно кидаются разного рода опасности, то женщинам стоило просто грубо отказать и не давать бессмысленных попыток, но только так Мидория сможет почувствовать, что он чего-то стоит и им ничего не остаётся, кроме как как согласиться. С самого детства Изуку чувствовал себя самым слабым и беспомощным. Местные дети не хотели иметь с ним хоть что-то общее, поэтому омега постоянно был один. Все свое свободное время парень убивал на чтение книг, либо на тренировки, к которым его пристрастил отец. Мидория-старший не сомневался в своем сыне, не обращая внимание на то, что он омега. Мужчина постоянно говорил: «альфа ты или омега, сила которую я тебе дам может владеть любой и получив ее, он станет самым неуязвимым среди людей. Запомни это, Изуку, хорошенько». И кудрявый запомнил и не в коем случае не забывал, вот только на тот момент мальчик не понимал, о какой силе шла речь, ведь веснушчатый не знал, что его отец не человек. Но даже так омега продолжал жить в одиночестве, лишь в компании матери. После появления Кацуки в его жизни, парнишка понял, что теперь никогда не сможет почувствовать и прожить хоть один день без приключений на свой зад. Он соврет, если скажет, что ему это не нравилось, пускай было много проблем, но они с блондином шли вперед и не сдавались вместе. Теперь его жизнь не представлялась без этого несносного ходячего динамита ни в каких красках, даже в серых, поэтому-то он и решил взвалить на свои плечи дела племени. Рождение сына немного приукрасило его уныние и для полного успокоения души нужно было полностью отвлечься. Под струями холодного дождя, на площади небольшого городка были собраны все соплеменники Черного племени, чтобы объявить о новом вожде. Сказать, что все были, мягко говоря недовольны — ничего не сказать. Изуку весь сжался под недовольными криками толпы: «Нам нужен нормальный вождь» «Иди плодись, какой из тебя вожак» «Что ты можешь, бесполезное течное создание» Все это ужасно давило на нервную психику и буквально вбивало в землю по плечи. Мидория ничего не мог: да, он омега; да, он не знает какого это быть главой и вести за собой кого-либо; и да, он способен всем доказать обратное. Поэтому он сейчас выпрямился по струнке, поднимая голову гордо вверх, кулаки сжаты до хруста. Все так и продолжают кричать гадости, но Изуку их не слушает — не нужно слушать других, чтобы добиться своих успехов, что и делает веснушчатый. Горло сдавливал ком, а стекающие слезы смешались с ливнем. Просто прекрасная погода для такого жалкого и одновременно ответственного момента. *** Дождь разошелся не на шутку, стеной падая на землю и размывая все следы, что оставлял за собой белошерстный волк, который быстро передвигался по лесу. Мех на его шкуре был испачкан в грязи, но самому оборотню было на это наплевать. Сейчас его интересовал удушающе-манящий аромат, что буквально за шкирку тащил к себе. Альфа не мог сопротивляться, да и не хотел, просто выжимая все силы и не прекращая передвигать лапами. Кацуки слишком далеко ушел от деревни и возвращаться не было смысла. Изредка поднимая морду к небу, блондин убеждался в очередной раз, что ливень еще не скоро пройдет, так как тучи все также были густо темно-серого цвела и, казалось, начинались с горизонта и заканчивались на противоположной стороне. Наступая в лужу склизкой жижи, Кацуки фыркнул, но не замедлился. Все чаще его нюх переставал чуять аромат, что не на шутку нервировало альфу. Деревья вокруг становились редкими, говоря о том, что скоро парень выйдет на открытую местность. Еще несколько сотен метров и блондин выскочил из чащи, останавливаясь у обрыва, с которого было хорошо виден замок. Нос уловил смешанные запахи, вперемешку с которыми был тот самый. Сглотнув вязкую слюну, что выделялась из-за усиленного аромата, Бакуго двинулся дальше, спускаясь с холма по некрутому склону и направляясь в сторону к каменной стене. Чтобы не быть замеченным, Кацуки не стал приближаться близко к самим воротам, сворачивая вдоль стены, что стояла вокруг замка как защита. Пройдя так, чтобы можно было оказаться на заднем дворе, альфа взобрался по дереву и перепрыгнул преграду, оказавшись на территории, где, судя по запаху, была его цель. Приняв человеческий облик, Бакуго огляделся, оценивая обстановку: вокруг был опять лесок, но не такой густой, как через который Кацуки пришел сюда. Выйдя к окраине, парень встал перед каким-то кустом и спрятался за ним, кого-то заметив. Раздвинув ветки, блондин замер, наблюдая за тонкой фигурой, что не спеша прогуливалась под никак не прекращающимся дождем. На плечах паренька был алый плащ, в который он завернулся так, что не было видно ни единого открытого участка тела, но голова была не накрыта. Вечно кучерявые волосы небрежными волнами напоминали пороговый водопад, по которому большими дорожками стекала вода. Кудрявый запрокинул голову назад, позволяя ливню бить ему по лицу. Кацуки не мог оторвать глаз, наклонившись слишком сильно вперёд, от чего альфа чуть не упал, но этим самым хрустя ветками и выдавая себя с потрохами. Омега обернулся, во все глаза уставившись в сторону звука. Бакуго замер, кажется, даже забыл как дышать, лишь сбитое дыхание и громкое сердцебиение отбивало в голове барабанный марш. Тихие шаги становились все громче. Блондин осознавал, что его сейчас обнаружат при таких нелепых обстоятельствах, от чего становилось как-то стыдно. Он, здоровый альфа, которого боялась вся деревня — был застукан каким-то странным парнишкой за слежкой. Бакуго в случае чего был готов зажать кудрявого, если тот посмеет что-либо вякнуть: Кацуки на чужой земле и за это его могут казнить, поэтому нельзя допустить, чтобы омега что-то кому-то сказал. К большой радости альфы, парня внезапно окликнули, когда тот собирался уже раздвинуть ветки куста. Блондин остановил взгляд на тоненьких пальцах, что замерли буквально у него над головой, благо, кустарник был большим и широколиственным, спасая зад Бакуго. Омега развернулся к нему спиной и по ушам ударил хриплый, но нежный голос, схожий с тем, который Кацуки слышал во сне. — Что такое, Денки? — кудрявый направился к бежавшему к нему со всех ног блондинистому парню, держа в руках свою накидку специально для друга, наверняка, сам весь промок и уже на следующее утро проснется с температурой. — Ты что, совсем? Еще бы голышом вышел, да и к тому же, ты в такую погоду, заболеть захотел? — и это говорит тот, кто сейчас сам явился в одной рубашке. Бакуго вслушивался в разговор, одновременно думая, что ему сильно повезло. Быстро метнув глазами в сторону удаляющихся парней, Кацуки еще раз аккуратно отодвинул ветку, прогуливаясь зрительной стрелкой по чуть широкой спине и мокрому темно-зеленому волнистому затылку. Почему-то это тело ему было до дрожи знакомо и как бы это не было странно, но тот парень из снов и этот — как две капли воды. Дернув головой, Бакуго постарался выкинуть это из головы и больше об этом не думать. Этого просто не могло быть. Альфа поднялся, слегка заходя за ствол рядом стоящего дерева. Его все также продолжает мучить неумолимое желание подойти к омеге, которого он видел всего пару жалких минут, но этого было достаточно для новой волны желания. *** Темнота ночи накрыла с головой, оповещая, что пора на боковую. Изуку после тяжелого дня увалился на кровать и больше не поднимался, даже тихий скрип окна не разбудил его, хотя после такого его и пушкой не разбудишь. Для Бакуго найти окно в комнату Мидории не составило особого труда — стоило лишь поводить носом по воздуху и запах сам привел его к нужному месту. На этот раз блондин чувствовал горечь и кислое послевкусие с горчинкой во рту, что ему сразу не понравилось. Омега был расстроен и Кацуки это чувствовал со всех возможных сторон, тихо подкрадываясь к кровати. Бдительность Изуку была где-то далеко от него, так что волноваться за внезапные крики и истерики не нужно было. Сейчас-то альфа мог оценить свою жертву во всей красе, вот только от изучения его отвлекло какое-то невнятное и странное слияние звуков. Повернув голову чуть в сторону, Бакуго маленько прибалдел, увидев там детскую кроватку поодаль от кровати веснушчатого. Информация о том, что у омеги есть ребенок незамедлительно влетела в голову и ударилась о стенки черепа. Ну вот такого он уж точно не ожидал увидеть, а чего еще больше не ожидал — так это чудо, что лежало в самой кроватке. Еще раз посмотрев на мирно спящего Изуку, Кацуки медленно подошел к источнику странных звуков. Маленький комочек с красными, как у демона или отца, глазищами уставился на альфу, начиная тянуть к нему ручки и что-то мурлыкать под нос. Бакуго застыл, еще раз оборачиваясь к Мидории, понимая, что сходство между ним и ребенком далеко не близкое, зато кое-кого он ему отчетливо напоминает. Зеркало у стены, куда совершенно случайно глянул блондин довело его догадки до конца и одновременно едва не убило здравый смысл с логикой к чертям. Кацуки потерялся, не зная либо это у него уже крыша поехала, либо действительно этот мелкий похож на него. Мотая головой то на зеркало, то на мальчика, Бакуго с немым шоком понимает, что они действительно похожи. «Какого хрена? Когда? Как?» — блондин откровенно сейчас ничего не понимал. Вариант разбудить Мидорию и выпытать из него все ответы отпадал из-за того факта, что он тут, как бы, незаконно влез в окно, так что он воздержался от не очень хорошей идеи, просто продолжая пялиться на ребенка, а тот — на него в ответ. «Может просто мы с его альфой схожи, вот и показалось…» — эта мысль была изнасилована и жестоко выпнута из головы. Нет, это не то, определенно. Тихо скрепя зубами, Кацуки невольно дернулся, когда со стороны кровати хозяина комнаты послышались скрипты и альфа моментально почувствовал себя невидимкой, вот только чувствовать и реально быть таковым — очень разные вещи. Взгляд забегал по периметру комнаты и из всех вариантов заныкаться Бакуго выбрал просто стоять на виду, авось не заметит. Но все старания альфы ушли в пустую — Мидория и не думал просыпаться, продолжая сопеть и изредка ворочаться во сне. Облегченно пропыхтев, блондин зыркнул на малыша. Тот, завидев внимание в свой адрес, заулыбался, пускай даже еще зубов не было, но это не отменяло тот факт, что он мил даже без яркой улыбки. Подойдя вплотную к кроватке, альфа наклонился и исключительно ради любопытства протянул руку к круглому личику. Мальчик незамедлительно поймал его за запястье и засунул себе в рот. Бакуго было отвратительно смотреть, как его руку медленно поедают, по крайней мере, ему так показалось. Попытка вырвать у обнаглевшего сопляка свою конечности закончилась недовольным мычанием и крепкой хваткой. Блондин не знает, сколько так просидел с обсосанным пальцем и истощенной психикой. Дождавшись, пока мелочь уснет, альфа наконец забрал у него свою бедную руку. Он пришел сюда явно не за этим. Глянув в окно через которое уже виднелся рассвет, Кацуки решил напоследок все же подойти к омеге. Изуку спал к нему спиной, его плечи медленно вздымались и также опускались. Медленно и, опасаясь пробуждения Мидории, Бакуго слегка навис над ним, касаясь пальцами мягких зеленых пружинок. Челка съехала на глаза, он чего веснушчатый поморщился от щекочущего переносицу ощущения. Блондин убрал руку, поджав губы и посмотрел себе за плечо в сторону открытого окна. Собираясь уже просто уйти, альфа замер от неожиданного скулежа позади, снова обернувшись. Кудрявый завошкался, поскуливая и что-то невнятно бурча. После его мычание перешло в плач, слезы потекли по щекам, от чего Кацуки непонимающе посмотрел на него. — Ка-кач… Каччан, — омега негромко взвыл, обхватывая руками одеяло и с силой стискивая ткань. Бакуго так и стоял, наблюдая за стонущим парнем. Мозг говорил развернуться и уходить, но внутренний зверь был категорически не согласен и спорил с ним, прямо приказывая подойти к чертовой кровати и попытаться что-то сделать. Блондин подчинился своей сущности и уже через секунду сидел на краю постели, смотря на плачущего парнишку, — Кач… — ладонь альфы легла на голову омеги, медленно поглаживая. Наверное, кучерявому снится кошмар, что было, конечно, естественно — ведь никто просто так рыдать во сне будет. Стоило Кацуки прикоснуться, как Изуку перестал стонать и кого-то звать, прижимаясь к ладони парня, слабо улыбаясь. Веки чуть дрогнули и приоткрылись, Мидория улыбнулся шире, обхватывая запястье Бакуго пальцами, а глаза опять заслезились и до ушей альфы донесся очередной всхлип, — К-каччан, ты тут… Я т-так рад… — омега поджал губы, потираясь щекой о немного шершавую ладонь, — Не уходи… Прошу, н-не бросай меня… Кацуки сказал бы, что Изуку просто бредит и в его лице видит кого-то еще, проще говоря — обознался, но столь прекрасную и логичную гипотезу ломает простое и детское прозвище «Каччан», которое заставило альфу замереть и смотреть на веснушчатого взглядом полного и непонятного остолбенения. — Деку, — это вырвалось само, а воспоминания, как разрушающее все на своем пути цунами, охватило блондинистую голову, — Я здесь, — Кацуки наклонился вперед, — Я рядом, — ближе к покрасневшему лицу, — Не плачь, — подцепляя пальцами подбородок, — Не надо. Скрип двери заставил Изуку подорваться на месте, быстро поднимаясь в сидячее положение и бешено смотря по сторонам. Никого нет, лишь стоявший и в удивлении выпучивший глаза Денки. Неужели опять сон? Но боль в груди стала от чего-то меньше, на секунду веснушчатому показалось, что Кацуки действительно был рядом и касался его. — Изуку, все хорошо? Ты как? — блондин подошел, с волнением присаживаясь рядом с другом. — Д-да, все нормально, — сухо сглотнув, Мидория провел рукой по лицу, вытирая глаза — опять плакал, он так почти каждое утро просыпается, так что уже привык. Взгляд метнулся к кроватке, где тихо-мирно посапывало его солнце. Удивительно, этой ночью он не плакал, в отличии от его папы. Глаза также зацепили открытое окно, что странно. Вроде кудрявый закрывал его перед тем, как лечь, хотя кто знает. В это же время, Кацуки едва ли не со скоростью света направлялся обратно в лес. Черт, что это за хрень сейчас была. В голове все смешалось и парню потребуется не один час, чтобы разобрать всю кашу, что за одно мгновение заполнила извилины его бедного мозга. — Деку. Деку. Чертов Деку, — блондин невольно расплылся в улыбке. Он все вспомнил, абсолютно от начала и до конца. Стоя возле какого-то дерева, альфа съехал по нему на землю, держась за голову. Как он мог оставить Изуку одного и все это время протирать штаны в богом забытом месте. Как же тошно, а ведь обещал. И сам же пропал, заставил волноваться. А что еще больше завораживало — у него сын и Кацуки это пропустил, проморгал тот момент, когда был нужен. Как ему теперь с этим жить?