Человек и оборотень - совместимое несовместимого.

— А ну немедленно спускайтесь оттуда, убьетесь ведь, — крик Денки был слышен за пределами племени, на который сбежались вся прислуга замка, обеспокоенно наблюдая за двумя мальчиками, сидевшими на высоком дереве, буквально на самой верхней ветке, которая едва выдерживает их вес. Визг блондина услышал и Мидория, что уже со всех ног бежал к другу, аккуратно протискиваясь между столпившихся оборотней, тихо при этом извиняясь, — Как ты мог не заметить, что двое детей, за которыми тебе поручили присматривать — сбежали от тебя и взобрались на такую высоту?! — Каминари был зол как черт, направляя весь свой гнев на Коту, который со спокойно выгнутой бровью, как бы удивленно, наблюдал за орущим омегой. — А я здесь причем. Они сами туда залезли, а мне вообще сказали, что меня позвали помочь в конюшне, вот я и пошел, так что… — парень скрестил руки на груди, пока блондин закипал еще больше, вот-вот готовясь взорваться, но подошедший Изуку притянул его внимание к себе. — Изуку, что делать, они не хотят слазить. А если сорвутся? — Каминари по-настоящему растерянно и немного злобно смотрел то на кудрявого, то на мальчишек сверху. Веснушчатый поднял глаза к ветке, на которой так удобно расположились их сыновья, с вполне спокойными лицами смотря на омегу в ответ, — Слушайте сюда, — обратился Денки к детям, — Если сейчас же не спуститесь, я все вашим отцам доложу, так что даю полсекунды на размышление… — Подожди, с ними помягче надо, они же всего лишь дети, — попытался успокоить друга конопатый, снова смотря на мальчиков, — Казуми, Карма, Денки прав. Это опасно, спуститесь, пожалуйста. Каминари четко почувствовал, как его челюсть отпала и упала на землю, теряясь в траве: какого фига он тратил почти час на то, чтобы спустить этих спиногрызов, если можно было позвать Изуку и проблем ноль. Казуми ловко для своих лет спрыгивал с одной ветки на другую и от таких резких действий Мидория напрягся, готовясь ловить сына, дабы не разбился. Что насчет Кармы, то он сам по себе неуклюжий и в добавку высота — это не его, как он вообще туда залез — не понятно. Веснушчатый хотел было помочь Казуми спуститься с последней ветки, но тот предпочел спрыгнуть сам, вздергивая голову и наблюдая, как его друг медленно и аккуратно спускается к ним. Неожиданно ветка под ногой мальчика ломается и тот с криком падает вниз, Денки вздрагивает и больше ничего не успевает сделать, в тот момент как Мидория чудом подхватил ребенка почти у самой земли. Блондин подбежал к кучерявому, что долю секунды назад спас его горе-сына, начиная громко ругаться и вдалбливать в детский мозг, чтобы так больше не смел делать. С момента победы над вампирами прошло много времени, а точнее, целых шесть лет. За все эти годы, как помнит Изуку, ничего крупнее порезанного пальца не случалось, что заставляло радоваться и напрягаться одновременно. Но даже под напряжением и страхом, что все опять пойдет в Тартарары случилось много чего замечательного: У Киришимы и Каминари родился сын, о котором сам Денки после того как узнал, что беремен, благополучно молчал около двух месяцев, пока Мидория не заставил все рассказать Эйджиро. Так как омега так и не сознался, то веснушчатый рассказал сам. Реакцию рыжего нужно было видеть: где-то с двух минут альфа стоял неподвижно, даже не моргал, смотря в одну точку, а после, как странная заведенная кукла подошел к Каминари и очень крепко обнял, начиная громко рыдать и вопить, что безгранично счастлив. Что насчет Мидории и Бакуго, так они все-таки поженились и Кацуки в первую же брачную ночь пометил Изуку, что вызывало у кудрявого запредельную радость. Свадьба была двойная, так как Киришима попросил вождя и по совместительству своего лучшего друга обвенчать их с Денки тоже, на что блондин естественно не согласился, но про затею узнал кудрявый и без колебаний поддержал альфу. Рыжий прямо на церемонии предложил Каминари руку и сердце. От такого заявления омега потерял дар речи ориентир в пространстве. Ища взглядом поддержку, остановился глазами на Мидории, что улыбнулся ему и кивнул. Казуми оказался старше Кармы на почти год, да еще и тоже альфа, хотя про него так и не скажешь. Казуми Бакуго — очень похож на отца, что характером, что внешне. От папы похожи только чуть кудрявые волосы и то — пепельные. Глаза же большие и по оттенку радужки — красные. Было очевидно, что он альфа еще с пеленок, слишком сильный и уверенный ребенок: никогда почти не плакал по пустякам, а с годами так вообще стал серьезнее Кацуки. Они с отцом перестали нормально общаться, когда мальчик впервые заговорил — это было все. Теперь же они могут поругаться на ровном месте, даже несмотря на то, что одному шесть лет, а второму двадцать пять. Ну и где тут равенство? И часто причиной споров становится ими любимый бедный Изуку, которого они никак поделить не могут. Казуми, хоть иногда отказывается от помощи папы, но все равно безумно его любит. В принципе, как и Кацуки, из-за чего у него вечные разборки с сыном. Карма Киришима — с самого раннего периода жизни считается лучшим другом Казуми. Эти двое всегда и везде постоянно вместе, если их можно увидеть в порознь, то это очень редкое явление. Ладно бы один был альфой, а другой — омегой, на худой конец бетой, но нет. Они оба альфы, что создавало не очень хорошие предположения и такими подозрениями были озадачены их отцы, которые ну уж очень серьезно ломали на этот счет головы. За что потом не хило так получали по шее от своих омег со словами:"вы на себя с начала посмотрите, дружки, вашу ж мать». — Зачем вы туда залезли? — Изуку присел на колено напротив сына, вытирая какое-то темное пятно с его щеки. Казуми лишь коротко пожал плечами, опуская глаза вниз. Где-то со стороны все также буянил Каминари, что никак не мог угомониться. Похоже, нервы наряду с волнением дали сбой, — Больше так никогда не делай, хорошо? — Мидория тепло улыбнулся, целуя блондинчика в лоб, из-за чего последний едва заметно покраснел. Надув щеки и попытавшись скрыть смущение, он тихо согласился, опуская голову ниже, — Вот и славно. — Прости, виноват. Не уследил, — к конопатому подошел Кота, виновато отводя взгляд. Омега улыбнулся шире: он вовсе не винил подростка, ведь и сам прекрасно знает, что за двумя маленькими детьми уследить очень сложно, к тому же одному. Изуку выпрямился и легонько похлопал парня по плечу. — Ничего страшного, — щеки брюнета сильно порозовели, но сам Кота старался это скрыть, немного прикрывая лицо рукавом. — Ага, — такой реакции веснушчатый, конечно, удивился, но не смог сдержать смешок. Денки, после того как выплюнул весь свой словарный запас, встал возле Мидории и повис у него на плече, громко и устало вздыхая. *** — Какого хрена, Дирмишима, — ор Бакуго на весь двор свидетельствовал о том, что альфы вернулись из долгового, в целых три месяца, путешествия, — Мои слова тебя просто шутка? Давно в моргало не получал? — злость блондина можно было объяснить двумя причинами. Первая: так как он и Эйджиро летали на западные земли, а это, можно сказать, почти на другом континенте, полет туда на горбуши рыжего составил не один день и в связи с быстрым выбиванием из сил драконьей сущности им не удалось привезти оттуда все то, что они планировали. Поэтому Кацуки долго матерился, а точнее, весь обратный путь. Вторая же причина заключалась в том, что Киришима умудрился забыть кое-какую вещь, о которой его просил Мидория. Точнее, Изуку попросил своего альфу, а блондин уже поручил это своему недодругу. Все так же он продолжал материться и стараться не убить кого-нибудь по дороге к их с Мидорией кабинету. Каминари вместе с Кармой пронеслись мимо вождя и сзади послышались радостные вопли. Блондин не оборачивался, но в области груди что-то кольнуло. Иногда после подобных долгих отъездов Кацуки тоже, хоть и не признавал этого, но все же ждал, когда хотя бы раз Изуку вместе с Казуми тоже вот так вот выйдут его встретить. Разумеется, ему хватало того, что эти двое вообще есть у него, но в такие моменты становилось, в какой-то степени, обидно. Альфа отталкивал эту поганую мысль тем, что кучерявый постоянно занят делами племени, помогая этим Бакуго, а его сын — это уже отдельная тема. Нельзя сказать, что у них с Казуми плохие отношения, просто с каждым днем блондин все больше не понимает собственного ребенка. Натянутое общение и вечное недопонимание все портит. Бакуго просто начинал едва ли не взрываться при мысли, что этому шкету всего шесть, а его мозг маленько перегнал его возраст. Но альфа, по большей части, не обращал на это внимание. Ему и так нормально: есть любимый омега и прекрасный сын, чего еще надо-то? Он пнул несчастную дверь, которая с грохотом ударилась об стену, этим самым заставляя вздрогнуть сидящего за столом Изуку. Омега обернулся и с широченной улыбкой поднялся со своего места, подходя к оборотню. — С возвращением, Каччан, — раздражение как ветром сдуло, стоило этому зеленому коротышке оказаться рядом. Альфа фыркнул и резко перехватил Мидорию под поясницу, вжимая себе в грудь. Веснушчатый тихо ойкнул от удара лицом об весьма твердые бицепсы блондина, — Все хорошо? — омегу стиснули в объятьях, вдыхая его запах, что так нравился Бакуго, тяжело дыша. Изуку обнял его в ответ также крепко, вставая на носки и целуя парня в висок. Что-то теплое потихоньку распространилось по телу, расслабление нахлынуло и хотелось просто вот так стоять и чтобы ни одна падла не испортила эту безупречную минуту. — Привет, — негромкий голос послышался из-за косяка открытой двери. Парни слегка отпрянули друг от друга, смотря на мальчика, что отведя глаза в сторону и хмуря брови, немного смялся. Блондинчик не ожидал, что его неожиданно потянут и обнимут, от чего изумленно посмотрел на отца, что на вид спокойно и даже безразлично глядел в ответ, но на самом деле был рад сопляку. — Чего как бедный родственник? — Мидория посмеялся над растерянным сыном и над Кацуки, пытающемся сделать вид, будто ему плевать, хотя получалось плохо — все выдавал его румянец. Прижавшись к боку альфы, веснушчатый засветился счастьем: после всего, что они с Бакуго пережили, им все же удалось плюнуть в морду судьбе и послать ее на четыре стороны с радужными пожеланиями. *** Прогулка по саду, которая была предложена Изуку и одобрена Кацуки. Они так давно не выбирались куда-либо вместе, что и забыли, какого это быть наедине. Неловкие моменты постоянно напрягали и заставляли нервничать. Именно поэтому Бакуго постоянно бесится, когда между ним и Мидорией висит тишина и каждый из них отворачивается кто куда, лишь не сталкиваться взглядами, дабы не усугубить ситуацию. Не спеша переставляя ноги, парни шли вдоль по выложенной тропинке из камня. Блондин иногда поглядывал на веснушчатого, который был весь от чего-то красный и нервно перебирал пальцами, кусая нижнюю губу. — Послушай, Каччан, — кудрявый остановился, сглатывая и начиная бегать глазами по траве под ногами, — Я-я давно хотел тебе сказать, н-но никак не мог решиться, — омега не просто так позвал блондина пройтись. Он столько раз обещал себе, что обязательно скажет это, но постоянно либо боялся, либо стеснялся, ну или просто не тот момент. За всю их брачную жизнь они ни разу ничего в разряде «розовых соплей» не говорили друг другу, да и зачем? И так прекрасно все понятно, хотя иногда все же стоит говорить человеку, что ты ему очень дорог. Поэтому-то Изуку сильно хочет сказать это вслух. Однажды об этом сказал Иида, но Кацуки этого не помнит. Да из того периода жизни ему вообще память отшибло, не то. что какие-то слова очкастого альфы, — Ты мне… Нет. Т-то-есть, я тебя… — личико Мидории горело как свечка, но Бакуго уже догадался о чем ему пытаются донести, что сразу подорвало его оттенок кожи лица, меняя с обычного бледного, на ярко-алый. — Чт… Какого хрена, Деку? — парень отвернулся, стараясь убрать эту чертову красноту с морды, от чего даже жарко стало, — Не можешь нормально сказать — так молчи вообще. — Н-но, Каччан, я просто… — веснушчатый глубоко вздохнул и собрав весь настрой выпалил на одном выдохе, — Я люблю тебя, дурак, — следом последовал писк. Конопатый едва не упал на колени от стыда, обхватывая руками голову. Альфа застыл, разворачиваясь к омеге. Со лба стекали капельки пота, во рту пересохло, а конечности подрагивали от переизбытка адреналина. Блондин схватил Изуку за плечи и повалил на землю, на лету убирая его руки и цепляясь губами за губы паренька. Мидория сначала растерялся, но быстро подхватил инициативу, стараясь отвечать на сильный напор мужа. — Не смей говорить это первым, чертов задрот, — руки Бакуго поползли под одежду, от чего веснушчатый вздрогнул, мыча в очередной поцелуй. — Подожди, м-мы же на улице, — парень постарался хоть как-то остановить, кажется, уже возбудившегося альфу над ним, на что последний хмыкнул, не переставая добиваться своего. — Ты первый это начал, так что позволь мне завалить тебя любовью, Деку, — хрипло прошептал Кацуки в губы кучерявого, что не могло не смутить еще сильнее. — Если нас заметят — не думай отнекиваться, что я тебя не предупреждал, — серьезно, но тихо проговорил омега. Блондин оскалился, проводя рукой по бедрам паренька и быстро проскальзывая между ног, раздвигая их в стороны, устраиваясь пахом поближе к заветной заднице. — Люблю тебя, Дерьмодеку. Все-таки им пришлось перебраться хотя бы в глубь леса, что так кстати был во дворе замка и оказался вполне густым: уже после двух шагов можно потеряться. Мидория пытался не стонать громко, но похоже Бакуго был против его стараний, специально топя омегу в всевозможных ласках, от чего у Изуку плыло перед глазами. Хватая ртом воздух, цепляясь пальцами за широкие и крепкие плечи веснушчатый едва держался на плоту здравомыслия, что с огромным удовольствием готов помахать ему ручкой. Это были только пальцы, а ощущения, ну простите, вполне такие полноценные. В очередной раз выгнувшись, кудрявый сквозь выступающие слезы посмотрел на потерявшего стыд блондина. Тот наклонился, целуя сначала в щеку, опускаясь к скулам, следом ключицы. Кучерявый вертел головой, давая Кацуки больше пространства для вылизывания его кожи, от чего бросало в жар. Блаженный стон вышел с едва слышной хрипотцой, а Бакуго не спешил, на этот раз решив подразнить и двигаясь мучительно медленно. Изуку елозил, сжимая и вырывая траву с корнем, часто моргая и стараясь не задохнуться. Просить о быстром и жестком темпе парнишке не позволяла его натура, он знает, что потом не сможет нормально смотреть в глаза мужу. И тот это тоже знает и специально ждет, пока его попросят трахать до потери сознания. — Скажи это, Деку, — прохрипел альфа, проводя ладонью по мягким ляжкам, замедляясь еще и еще, пока лицо омеги не начинает приобретать новый цвет, который даже с красным трудно сравнить. Жмурясь и совсем не слышно, паренек зашептал. — П-пожалуйста, Каччан, быстрее, — Бакуго чувствовал превосходство, можно подумать — нашел над чем гордится, но это действительно достижение, ведь из этого комка смущения и правильности ни единой пошлой мысли не вытянешь, поэтому приходится заставлять подобным способом. Темп восстанавливался, плавно переходя на тупое вдалбливание, выбивающий весь дух из хрупкого тельца, что даже не было против этого, подаваясь навстречу. Блондин рычал от удовольствия, готовясь кончить в любую секунду, но терпел, дабы продлить их с Мидорией «контакт». Каждый их секс казался альфе все лучше, а стоны Изуку все громче, выветривая из него всякую застенчивость. Их взгляды сталкиваются и не хочется отрываться от любимых глаз, наоборот, утыкаться лбами, внимательно и безотрывно играя в гляделки. Бакуго переваливается на спину, утягивая кучерявого, чтобы тот сел на нем верхом, при этом не останавливаясь. Веснушчатый уперся в плечи альфы, уже двигаясь сам, а Кацуки лишь придерживал за талию. Последний толчок закончился оргазмом.Изуку едва не сломал позвоночник, когда его резко выгнуло дугой, но больно не было, а усталость постепенно заволокла собой. Блондин уложил парня себе на грудь и обнял, еще не успев перевести дыхание. И опять все просто охрененно и это не зависит от места или позы, стоит просто поддаться искушению и вот ты уже на восьмой звезде удовольствия. — А ты не хотел, — ухмыльнулся и подытожил весь этот «случай» оборотень, краем глаза замечая, как вновь краснеет Мидория. — Признаю, был не прав, — хихикнул омега, приподнимаясь и заглядывая в довольное лицо, — Ты с самого начала хотел это провернуть? Скажи еще нет. — Говорю: нет, — блондин сделал вид, будто вовсе здесь не при чем. Он, как и прошлые разы просто плыл по течению возбуждения, так что если у него внизу всегда все наготове, то это уже не его проблемы, — Я не виноват, что ты вечно пытаешься сделать очередную хрень, которая меня возбудит. Что мне прикажешь делать? Твоя красная моська — придел моего оргазма, так что за последствия я не отвечаю, — шершавая ладонь скользнула по все также красной щеке. Бакуго действительно мог возбудиться лишь от одного такого взгляда Изуку, а этот румянец четко показывает всю прелесть милого личика, ну просто грех не завладеть. — Я всего лишь сказал, что люблю тебя, разве подобная информация способна довести до… Такого? — удивление в мимике омеги, на что Кацуки закатил глаза. — А ты как думаешь? Стал бы я ебать тебя по среди улицы за просто так? — Да, — Мидория не сомневался в этом. Его муженек слишком «эмоционален», поэтому ему и слов-то не надо — и без них нагнет. — Ладно, я тебя понял… *** — То-есть ты не привез мне ту книгу, о которой, как ты мне тогда сказал, я все уши тебе прожужжал и которую ты ни в коем разе не забудешь прихватить? — Бакуго покосился на Киришиму, что пожал плечами, а-ля «братан, клянусь, не виноват». Но это мало чем сейчас поможет блондину, если только он выживет после гнева своего супруга, ведь он и в правду буквально днями хвостом за ним ходил, дабы тот не забыл. — Деку, так уж получилось, что Дерьмоволосый… Потерял ее. Я как и обещал взял, а этот олух ее просрал по пути назад, — Эйджиро подавился воздухом, вылупившись на друга, а тот лишь взглядом намекнул, что ничего личного. Уже порядком раздраженный взгляд перекатился на рыжего, который содрогнулся всем телом, начиная бегать по всем возможным спасительным местам в комнате, попутно моля бога, чтобы его убили быстро и безболезненно. — Я… Не хотел, — это все, что смог выдавить из себя парень перед тем, как его сознание впало в кому, оставляя хозяина наедине с убийственным взглядом Мидории. — Ладно уж, потеряли и потеряли. В следующий раз может повезет, — омега вздохнул, отворачиваясь обратно к столу, за которым бурно шла работа над макулатурой. Кацуки тут же расслабился, понимая, что скандала не будет и глянув на испустившего дух Киришиму. Блондин знает, что из-за того, что у рыжего, как один раз сказал Изуку, смазливое личико — на него он никогда не злится, ибо «как можно на него ругаться?». Да обыкновенно. Мидория хоть и стал еще более мягким по отношению к Бакуго и другим, но и наряду с этим очень жестоким. Если кто-то удумает разозлить этого демона в ангельской шкурке, то он не человек, даже не существо, ну и не жилец тоже. Разозлить Изуку можно было очень веской причиной, по пустякам, как его муж, он не злился. Та книга, что он так яростно просил, была нужна ему, чтобы переводить с других языков, на которых говорили другие народы и по совместительству их соседи. Потому, что когда поступают разного рода жалобы невозможно понять, что за спирт пил тот, кто это писал — ничего не понятно. Еще в добавок почерк как у курица лапой, хотя у той и то лучше. Жалобы же постоянно одинаковые: подростки из вашего племени нарушили границу и типа кого, хотя в этом нет ничего сверхъестественного — не война и ладно. *** Вечер проходил как обычно за документами, что уже по горло сидели у обоих вождей. Не лежа на удобной постели, не обнимая свою пару, как хотелось бы, а с чертовыми бумажками в руках, напрягая зрение, так как от свечей недостаточно света. — Тодороки прислал письмо, просит приехать, — тихо озвучил Изуку, совершенно не ожидая, что ему ответят. Но на удивление ответ последовал и даже какой-то бурный, в нотках которого омега уловил ревность. — Чё этой устрице надо? Опять проблемы со своим племенем? Заколебал, чтоб его метеором уебало. Пускай сам разбирается, мы и так ему место в вождях расчистили, постоянно разгребать его проблемы… Своих полно, — на этом блондин замолк, а веснушчатый покосился на парня, едва сдерживая улыбку. — Каччан, ты что, ревнуешь меня? Опять? Тебе самому-то не надоело? — если даже Бакуго говорил совершенно о других вещах, то это не значит, что все не сводится к одному. Естественно, он ревновал и неоднократно: подобных случаев был вагон и маленькая тележка и было бы глупо думать, что Кацуки взаправду просто не хочет помогать Шото. Ни одна мышца на лице альфы не дрогнула, он так и сидел, уставившись в бумагу. Значит, так оно и есть, — Боже, Каччан, серьезно? Ты же не ребенок, почему продолжаешь, как будто я тебя могу променять на кого-то? — Изуку был настойчив в подобных разговорах, потому что знал, что если блондин продолжит вот так вот таращится в одну точку, то есть риск того, что бомба взорвется, подрывая все в зоне досягаемости. Нужно чтобы парень излил все свои мысли и тогда станет легче. Чем Мидория постоянно достает блондина, от чего тот уже просто всю свою душу ему на подносе предоставил. — У тебя уже была возможность сойтись с половинчатым, но по какой-то причине ты выбрал меня, вот я и хочу услышать от тебя — почему? — откинув документ куда-то в сторону, альфа навалился на омегу, нависая над ним. Его глаза были точно направлены в глаза напротив, от чего конопатый мог разглядеть свое тусклое отражение. — Ты называешь меня глупым, хотя сам тот еще дурачок, — веснушчатый улыбнулся, проводя ладошкой по щеке парня. Тот прикрыл глаза, подаваясь ласке навстречу, — Люблю я тебя, разве этого мало? Тодороки, хоть и относился ко мне по другому, но не как ты. Это было не то, мне не хватало чего-то. Ты грубый, но в тоже время нежный. Воспоминания из прошлого посещали меня и я все больше начинал понимать, как сильно привязался к тебе. Так что эти дурацкие вопросы оставь при себе, — кудрявый чуть приподнялся, обнимая Кацуки за шею, — Если я хоть раз предам тебя — убей меня, не задумываясь. — Я, скорее, сам повешусь, — Бакуго расплылся в улыбке. Не часто увидишь, как он нормально улыбается, но все же есть такое. Входная дверь скрипнула и в проеме показалась маленькая пепельная головка. Казуми вошел в комнату, прикрыв за собой дверь, почти не слышно подходя к кровати и без всяких слов залезая папе под бок. Мидория улыбнулся, приобняв сына. Блондин лег с другой стороны и обхватил их обоих в объятья. Именно об такой жизни мечтали Изуку и Кацуки, разве это не прекрасно? Они добились своего и теперь могут спокойно проживать свой век без всяких проблем.