Обратная сторона мечты

      Вельзевул стоит на краю безжизненной земли, уходящей в чернеющую бездну. Люцифер огненной кометой пронесся Вниз, в Клетку, в Бездну, во Тьму, утащив за собой Михаила. Навсегда. Казалось его падение выжглось на обратной стороне век Верховного Князя Ада. Навечно. Больше нет Конца. Любого — не важно счастливого, кровавого, позорного или справедливого. Его просто нет. Вельзевул Повелитель Мух — несменный заместитель Сатаны, на чьих железных плечах лежит Ад, кто непоколебимой волей держит Легионы демонов в узде. Вельзевул может править ещё три тысячи лет, три вечности, ради их идеалов и идей, ради справедливости, протеста, ради Дагон, ради всего Адского воинства, только… Что толку? Богини нет, они наскучили ей уже очень давно, и она бросила их словно сломанные игрушки, не нужно готовиться к Великой Войне, не нужно отчитываться перед начальством, потому она теперь единственное высшее руководство. Вельзевул плевать, что за ангел вновь появился внизу, ей плевать, что случится с Преисподней в еë отсутствие. Ад теперь полностью и безраздельно принадлежит ей и он никуда не денется, если она отдохнет перед новым рабочим днем длинною в вечность. Можно спокойно уходить в заслуженный отпуск. Она сделала все возможное.       Вот он. Наконец-то. Аббадон не могла скрыть радости и превосходства в своих глазах, лице, жестах. Она не хотела. Ещё одна ступенька на её пути к Короне Ада — склеп Верховного Князя Вельзевул Повелителя Мух. Он был спрятан, хорошо спрятан в подземном царстве — его хозяйка не хотела, чтобы её покой потревожили, но чего только не сделаешь на пути к желанному престолу. Единственный вход — небольшие отверстия в потолке гигантской залы, через которые проходил рассеянный тусклый свет. Он давал насладиться поистине вызывающей трепет картиной — спящий вечным сном Верховный Князь Ада.       На ложе из костей павших врагов, перьях и зловонных раффлезий возлежала в истинном своем облике и парадных доспехах Вельзевул. Неизвестно, где прочные хитиновые панцири и острые богомоловы клещи переходили в стальные латы.       Когда-то Вельзевул была сильнейшей среди серафимов. Но падение стало для неё метаморфозом, что не обратить вспять. Тысячу всевидящих выжженных глаз заменили полчища мух. На смену бесполезным более всего переломанным крыльям третьей пары, которые были самолично вырваны, пришли цепкие руки.       Аббадон спустилась ниже, зависнув над недвижимой грудью. Она чувствовала потоки воздуха в зале — Вельзевул дышала, медленно и спокойно, разветвленной системой трахей и трахеол. Многое в ней было от сотворенных ею же мелких тварей — насекомых. Перламутровые переливы хитина и ровные стыки ловчей маски стрекоз, скрывающей острые челюсти и расширяющуюся глотку, незаживающие гнойные язвы ожогов, украшающие лицо, заворожили Аббадон. Она хотела бы прикоснуться…       «Вельзевул сдалась… Вельзевул слаба… Она так слаба… " — высоким звоном звучало в голове у Рыцаря наравне с пробирающим до костей низким гулом Ада.       Она не могла наглядеться. Сломанная практически у основания и неправильно сросшаяся основная пара крыльев парадным плащом уходила вниз, напоминая крылья мух, вторая практически сливалась с ними, укрывая ноги, четыре руки, сложенные на недвижимой груди, ордена и награды, пускающие тусклый красный отблеск.       Аббадон не думала, что все закончиться вот так. Рыцарь подчинялась Повелителю Мух по праву сильного, она уважала её власть и поддерживала тот порядок, который столетиями царил в Аду, но сейчас… Сейчас в Аду царил хаос. Сейчас Вельзевул спит. А значит, самое время брать всë в свои руки.       Аббадон занесла испещрённый зазубринами меч над брешью в доспехах на шее. Она всегда придерживалась классики в выборе оружия. Этот меч прошел с ней множество битв, начиная с самой Первой. Умереть от острия этого лезвия — честь. Спи вечным сном Всевидящее око Ада. Меч опустился вниз. Глухой хруст костей и мясистых цветов раздался в зале. Аббадон издает разъярённый вопль. Тело Верховного Князя Вельзевул распалось на тысячи черных жужжащих рассерженных мух. Меч прорезал воздух.       В бессильной злобе Аббадон смотрит, как темное облако насекомых покидает склеп. ***       Спросонья Вельзевул даже не сразу поняла, где она. «Когда проснешься… Возможна некоторая дезориентация.» — вспомнила она слова Змея. Когда-то давно она попросила Кроули научить её спать. Причиной этому стало то, что иногда тот выглядел до безобразия жизнерадостным и бодрым. Это бесило. В конце концов, в Аду подобное было попросту неприлично. Тогда проспав два часа, Верховный Князь так и не поняла, зачем выпадать из реальности по собственной воле. Никакого облегчения и «прилива сил и бодрости» она не испытала и пришла к выводу, что Кроули ей нагло врал, скрыв истинный способ достигнуть своего вызывающего состояния. Но сейчас… Вельзевул с удовольствием захрустела суставами. Если до сна ей уже становилось тошно от захватывающих адских панорам и наскучивших стонов и криков боли, то после в ней проснулся холодный интерес во что же превратился Ад без неё. Снова рассыпавшись на множество мух, она полетела обозревать теперь уже только свои владения.       Судя по тому, что Аббадон таким экстравагантным способом разбудила её, в самом разгаре борьба за власть. От относительного порядка веками возводимого Вельзевул осталось ровным счётом ничего, Ад погрузился в беспросветную анархию. Наблюдать подобное со стороны того, кому не придется исправлять все прямо сейчас, оказалось на редкость приятно и умиротворяюще. В один момент Повелитель мух поняла, что ей просто плевать на все, и чувство этого вселенского безразличия невероятно понравилось ей. Она смотрела на остатки того, что стало с чьим-то попытками модернизировать Лимб, на гонки на собачьих упряжках, на составление бессмысленных отчетов, на чью-то кровавую охоту, на то, как кто-то нежится в кратерах с лавой. Её мухи — её глаза рассредоточились по всем кругам Ада, подслушивая и подглядывая. Вельзевул погрузилась в море информации, убаюканная какофонией стонов, криков, шепота, разговоров, лязгом клинков и свистом кнутов.        Так продолжалось до тех пор, пока она не увидела архангела Гавриила. В Аду. Скованного и изнемождённого. Ослепленного. Взгляд Вельзевул сфокусировался на сломленной фигуре архангела. Рой мух окружил его. Гавриил затравленно вздрогнул, опустив голову. Вместо наслаждения видом побежденного врага, Вельзевул разбила цепи. Гавриил был противником, заслуживающим уважения и смерти на поле боя от еë клинков. В этом плане Верховный Князь была несколько старомодна.       Нахождение в Аду для эфирных сущностей пользы не несло, а отсутствие райских гарнизонов, пытающихся прорваться Вниз, говорило о том, что в Раю его не ждали. Вельзевул пригляделась к слепым глазам, залитым золотом. Круг виновников сузился до остальных архангелов и Богини, которая, обычно придумывала нечто более изощренное для своих провинившихся детей. Кто же это сделал? Михаил? Рафаил? Это было… Интересно.       Увидев полчища мух, демоны, что окружали побежденного архангела впали в панику. Живым не ушел никто. За время сна у Вельзевул разыгрался аппетит. Взгляд ее заметил окровавленные инструменты, предназначением которых было не только принесение страданий. Кто-то решил, что архангельская кровь просто так на дороге не валяется… Впрочем, Вельзевул было всë равно на личность этого пройдохи. Пока, всë равно.       Почувствовав, что цепи более не сковывают его Гавриил заозирался. Его сшитые грубой нитью губы немо вопрошали: «кто здесь?" , но ответом ему служило лишь жужжание разъяренных мух. Схватив его под руки, Вельзевул направилась Вверх, на Землю, не утруждая себя поиском парадного входа.       В подвале заброшенного казино где-то между Лас-Вегасом и Долиной Смерти земляной пол разверзся, впуская двух сверхъестественных сущностей. Вывеска 1920-х годов, смытая пустынными ветрами когда-то гласила «Последний глоток». Впервые за очень долгое время в здании зажигается свет, искрят разбитые неоновые надписи. Вельзевул принимает свой человеческий облик и вдыхает клубы поднятой их появлением пыли. Люди… Почему было не сделать этим созданиям хотя бы ещё одну пару рук? Всего четыре конечности вызывали глухое раздражение каждый раз.       Она отпустила Гавриила, колени которого тут же подломились, и он рухнул на пол. Архангел широко раскрыл слепые глаза и вдохнул, тут же подавившись пылью и начав удушливо кашлять через зашитый рот. Вельзевул цыкнула, разорвала нити когтем. Гавриил раскрыл рот, жадно вдыхая земной воздух и снова заходясь кашлем. Его рука стальной хваткой продолжала держать Вельзевул за предплечье. — Ты уже можешь отпустить меня. — раздраженно заявляет она, смотря на него сгорбившегося у еë ног. — Нет. — хрипит он на грани слышимости, но твердо. Отчаянно. — Тогда вставай. — приказывает Верховный Князь Ада.       Стон вырывается из его уст. Опираясь на вторую руку, Гавриил с трудом поднимается на ноги. Его колени дрожат, но лицо выражает решимость. Вельзевул бегло осматривает его. Под барной стойкой наверху была аптечка…       Заскрипела деревянная лестница. Зал казино встретил их перевернутыми столами и сломанными стульями. Кривые тени отражений промелькнули в мутных разбитых зеркалах. Гавриилу невероятных усилий стоит каждый шаг, но он уперто идет за ней, вцепившись в руку. Вельзевул неторопливо осматривается: красное дерево, латунь, фотографии гангстеров на стенах, теперь покрытые плесенью, пианино с проваленными клавишами, на котором когда-то играли джаз. Последний раз она была здесь, как и вообще на земле, во время Сухого закона. Под ногами шуршали старые игральные карты и мусор. Прошел всего-то век, а это место уже давно пришло в упадок. Время на земле так скоротечно…       Вельзевул обходит барную стойку и смотрит полки в поисках аптечки. Тускло поблескивала рассыпанная мелочь и фишки. Аптечка отыскивается за наполовину сорванной с петель дверцей. Вельзевул с хрустом открыла ржавую коробку. Внутри оказались лишь пожелтевшие бинты, пузырёк с выцветшей этикеткой «Йод», аспирин, пинцет и несколько ржавых лезвий бритвы. Взяв её с собой, Вельзевул идет в туалет. Гавриил запинается о ножку стола и едва не падает. Вельзевул молча ждет, пока он восстановит равновесие.       Туалет встречает их тускло мигающими лампами и дурным запахом тухлой воды. Осколки фаянса и плитки, сломанные кабинки, следы пуль на стенах. Из крана, который был давно отключен от системы водоснабжения, начинает течь ржавая вода с гулом и шумом.       Вельзевул смотрит на Гавриила. Оборванные лохмотья одежды, окровавленные и грязные, ожоги и раны, растрепанные волосы. Залитые золотом глаза в Аду, на земле выглядели затянутыми белесым бельмом. Крылья, скрытые от глаз смертных, стелились за ним подранным плащом. Если всего лишь вывихнуты суставы, можно будет вправить, если сломаны кости, то правильно они срастутся только в Раю. Взгляд Вельзевул опускается на собственное предплечье, сжимаемое рукой архангела. А в Рай им дороги нет… — Опустись вниз.       Гавриил опускается перед ней на одно колено. Ржавчина вспенивается шипящими пузырями и пинцет вновь начинает блестеть как новый. Вельзевул вытаскивает нити из его губ одна за одной. Вода в кране светлеет и становится прозрачной. Намоченным куском бинта она стирает выступившую кровь, потом отирает запекшиеся корки и грязь. Гавриил не задает вопросов. Он все ещё держит еë за руку. Из-за этого бинтовать раны не удобно, поэтому она ограничивается лишь несколькими. Архангел замирает, когда еë пальцы касаются живота и ребер, но беспрепятственно позволяет раздеть его и наложить повязки. Ран, ожогов, следов оков и синяков слишком много, чтобы Вельзевул не надоело это занятие. Сильно не кровят, и ладно.       Чудом она одевает его в костюм, увиденный на фото в зале на одном из гангстеров. Длинный, с широкими плечами и мешковатыми рукавами пиджак, сужающиеся к щиколоткам брюки, жилетка, рубашка, ботинки. Гавриил недоверчиво ощупывает ткань из шерстяных материалов, хлопковый ворот рубашки и вроде бы остаётся доволен, но его лицо выражает подозрение. — Костюм светлый? — Да. — отвечает Верховный Князь Ада. В ее голосе сквозит вековая усталость и безразличие. — Ты врешь? — он щурит глаза. — Да.       Они возвращаются в залу. Вельзевул восстанавливает стеллаж с всевозможными давно разбитыми темными бутылками и долго смотрит на вновь появившиеся внутри алкогольные напитки. Еë выбор останавливается на бутылке джина. Деревянная стойка испещрена разрезами — раньше здесь оставляли автографы ножами. Налив себе стопку жидкости, она принюхивается. Можжевельник и спирт. Она подносит стакан к губам и опускает в напиток язык. Горько, обжигающе. Она решает выпить стакан целиком. Потом ещё. И ещё. — Пей. — Вельзевул ставит стакан перед архангелом. От повелительного тона, тот вздрагивает. Его пальцы с вырванными ногтями сильнее впиваются ей в руку.       Вельзевул наблюдала, как ладонь Гавриила, покрытая засохшей кровью, дрогнула в воздухе, нащупывая толстые грани стекла. Его дыхание стало ровнее, но в слепых глазах читалась животная настороженность. Архангел поднес стакан к израненным губам. Первый глоток вызвал у него спазм — он закашлялся, и часть напитка пролилась на барную стойку. Спирт обжог свежие раны.       Вельзевул отобрала у него стакан, наполнила и со стуком поставила на место. В этот раз, ему удаётся сделать глоток. Лицо перекашивает от боли. Ещё глоток. Гавриил допивает напиток и шумно вдыхает через рот. Верховный князь следит за ним, приподняв бровь. Они свидетели эпохи, которой больше нет.