Миссия "свет Мельворана"

Оказавшись в помещении, предоставленном гостеприимным хозяином для ночёвки, пожилой кайро быстро оббежал его глазами. Комната была просторной и уютной, пусть и слегка простоватой. Сняв с себя плащ, носить который уже опостылело до омерзения, Фельтар повесил его на стоящий у входа стул и, едва удерживаясь от постыдной спешки, принялся развязывать на боку узел, соединяющий два конца длинной тканевой полосы. Этой полосой в несколько слоёв был обмотан его корпус на уровне пояса. Материал повязки уже успел пропитаться телесными жидкостями, снаружи её украшали неэстетичные жёлтые и бурые пятна, внутри же — выделения схватились такой коркой, что попытки её оторвать от плоти причиняли неимоверную боль. Паладин скалился и шипел, но продолжал разматываться, со странным, брезгливо-сочувственным выражением осматривая открывающиеся глазу повреждённые участки. Рана выглядела просто ужасно. Из обильно рассеянных язв вытекал гной, смешанный с сукровицей. Но ущерб этот не был последствием ранения или проклятия. Такой была его плата за желание стать паладином… Тогда, пятнадцать лет назад, возраст не позволял Фельтару даже приступить к тренировкам, ввиду отсутствия в этом смысла. Взрослые не могут стать священными воинами — они слишком косны. И он принял решение — которое помогало осуществить задуманное, но в обмен — обрекало гнить ещё при жизни. Алоралан научился использовать ресурсы своего тела — а фактически, пожирать самого себя — чтобы вернуть мышцам силу и гибкость, свойственные подросткам и юношам. Из внутренних карманов плаща Фельтар начал доставать небольшие плитки субстанции непонятного цвета, упакованные в водостойкую кожу. Твёрдые куски легко крошились, смешиваясь в небольшой подставленной чашке с загодя налитой вытяжкой из целебных трав. Смесь загустевала, приобретая консистенцию мази. Собственно, это и была мазь — способная дарить долгожданное избавление от боли и зуда, не говоря о том, что она приятно освежала и скрывала своим ароматом отвратительные ароматы нездоровой плоти. В остальное время, лишённный возможности перебинтоваться, пожилой кайро был вынужден натирать изнанку одежды пахучими маслами… Распределив мазь по гноищу и подождав пару минут, Фельтар омылся в бадье, удаляя с себя как дорожную грязь, так и излишек снадобья. Вода, используемая для омовения, так же не была обычной — она содержала экстракты растений, обладающих тонизирующими свойствами. После всех процедур самолечения паладин облачился в сменные бинты. И без сил рухнул на кровать, тут же уснув… Сон кайро был крепок и продлился до самого вечера. Из грёз его вырвало странное, трепещущее ощущение чужого присутствия. Вскинув голову и оглядевшись, кайро увидел в дверном проёме уже попадавшегося ему на глаза мальчика — сына госпожи Теодоры и потомка великого Гетмавена. Энарион выглядел весьма скверно. Болезненно. На бледной коже резко выделялись тёмные круги под глазами, сами глаза — ввалились, а щёки — впали, резко очерчивая линию скул и заостряя подбородок. — Может, всё-таки задёшь? — пробормотал паладин, продирая сонные глаза. — Подсматривать за спящими — невежливо. Мальчик кивнул и шмыгнул в комнату. — Тебя зовут Энарион, верно? — спросил всё ещё хмурый кайро. — Да, — ответил подросток. — А как вас звать? — Фельтар Алоралан, — ответил пожилой валари. — Но ты можешь называть меня просто Фельтар. Паладин протянул к ведьминому сынку руку для приветствия, но тот лишь испуганно отшатнулся. Понимая, что допустил какую-то оплошность, кайро вернулся к своим делам, а именно, стал перебирать лекарства. — Что ты тут делаешь? — спросил пожилой мужчина. — Тебе мама не говорила — не подходить к незнакомцам? — Я видел вас вместе с мамой, а значит, вы не незнакомец. — ответил мальчик. — В логике тебе не откажешь. — слегка улыбнулся паладин, — Но гуляющие рука об руку не обязательно друзья. Порой это самые лютые враги. Садись, — он похлопал рукой рядом с собой. Энарион кивнул и послушно сел. — Сколько вам лет, молодой человек? — спросил пожилой кайро, не переставая тайком улыбаться. — Десять, господин Алоралан. — ответил Энарион. Фельтар хотел сказать, что сейчас у него уже мог бы быть внук такого же возраста, но передумал. Мальчик слиишком юн, чтобы взваливать на него подробности — да и себе рвать сердце — незачем. — Вы паладин? — спросил мальчик, бросая уважительно-заинтересованный взгляд на меч в ножнах, стоящий у кровати. — Правильно, — ответил паладин. — А ты кое-что знаешь о валарийском народе. — Лишь то, что я прочитал в рукописях моего прадеда, — ответил янтарноглазый. — Вы, к примеру, кайро, а Мелотра — дейри, а моя мама самую малость гаэвин, то есть полукровка. Есть ещё тегулы и эйко. Мы даже их видели, когда проходит ярмарка в портах. Они торгуют всяческими дарами моря. — Лучших мореплавателей, чем эйко, в мире не сыскать! — кивнул паладин. — Кого я ни разу не видел, так это тегулов. — Не только ты, малец, — ответил кайро. — Я тоже их не видел. Редко кто может похвастаться, что встречал живого тегула! Они ведут скрытный образ жизни после того, как вызвали в этот мир демонов. — Но демоны — это же просто легенда, разве нет? — спросил янтарноглазый. — О, будь вторжение демонов просто страшной сказкой, паладинов бы не существовало. — важно поднял брови пожилой валари. — Лишь те рыцари-храмовники, что сохранили в себе веру и волю, преобразились в лучах Мельворана. — Бога солнца, — ответил Энарион заворожённо, с затуманенными глазами. — Бога солнца, — подтвердил Фельтар. — Ну надо же, как быстро вы спелись! — мистический настрой сцены был внезапно разрушен голосом Теодоры. Ведьма говорила хоть и беззлобно, но нарочито насмешливо — похоже, её не слишком радовала заинтересованность сына религией. Паладин и мальчик посмотрели в сторону Тёмной. Та стояла в дверном проёме и улыбалась. — Мелотра обыскалась тебя, весь дом обшарила, — обратилась блондинка к сыну тем тоном, которым дают детям понять, что им здесь не место. — Она ждёт тебя в твоей комнате. Мальчик молча поклонился и вышел. — Премного удивлена, что некто со стороны смог наладить контакт с Энарионом, — отметила ведьма. — Обычно он бежит всех, кроме меня и Сильвии. — У меня был опыт общения с детьми. — ответил паладин. — Занимались подготовкой новобранцев? — спросила ведьма с завуалированной поддёвкой. — Хотя, нет. В вас отсутствует жилка наставника или тренера. Ручаюсь, это что-то другое. Более близкое… трепетное… — И что же, по вашему? — кайро заметно напрягся. Он не любил, когда ему лезут в душу, грозя наступить на больное. — Пожалуй, я должна сказать сынишке спасибо, — уклонившись от ответа, хитро проговорила Теодора. — Он смог разрушить ту незримую броню, которую вы носили с момента нашей встречи, а может, даже и всю свою паладинскую жизнь. — Вы всегда были такой проницательной, или на мне решили потренироваться? — пробормотал пожилой валари, пытаясь снова морально облачиться в ту-самую броню безразличия. Однако все заготовленные официальные маски скользили и не держались на нём, будто натёртые растительным маслом. — Всегда, — ответила ведьма. — А вы… всегда были паладином? Фельтар замолчал, вытаращившись на Теодору с видом, словно только что с ней познакомился. — Прошло пятнадцать лет после моего решения посвятить себя служению богу солнца. — наконец, ответил он. Ответ его подразумевал куда больше сказаннного, но колдунья догадалась и сама. Пятнадцать лет назад Фельтар был уже вполне взрослым. А значит… — В чём причина? — наседала тёмная. — Я чувствую исходящую от вас сильную боль. И она не сродни тем мерзопакостным отверстиям на теле, которые вы бессмысленно пытаетесь скрыть… Поверьте, я знаю, ибо сама побывала на вашем месте. — Когда-то у меня была семья, — признался кайро. — Родители, жена и дочь. Дочь уже собиралась венчаться, когда произошло… это… Всё тело паладина судорожно сжалось — как преступник, ожидающий палочных ударов палача. Вот только удар этот исходил не извне… Изнутри. Из воспоминаний. Ведьма чуть отдёрнулась, словно сама получила пощёчину, глаза её расширились, а слова застряли в горле, так и не вылетев. Тодора не решилась допытываться до подробностей, вызывающих такие эмоции. Во всяком случае, о подобном не расспрашивают при столь малом сроке знакомства, и первому встречному таких подробностей не рассказывают. — Мальчик очень болен, верно? — едва слышно произнёс паладин, меняя тему. — Я чувствую, как жизнь медленно покидает его тело. Утекает, как вода в песок. — Этот странный старик, Альдвер Райс, сказал, что мой мальчик подвержен сильнейшему энергетическому вампиризму из всех, какие он видел. — с обречённостью в голосе ответила Теодора. — Почему ты так уверенно решил, что нам всем нужно идти с ним? — Это не просто какой-то странный старик, — пожал плечами паладин. — Он — один из тринадцати хранителей мира. Хранителей границ этого мира. Я и сам не сразу понял, кто он. В народе его называют не иначе как «Ткач туманов». Теодора стояла, не в силах сдвинуться с места от груза знания, свалившегося на неё. — И чем же мы заслужили встречу с одним из хранителей? — не своим голосом сказала она. — С чего бы такая честь — обычной ведьме и, пусть необычному, но всё же храмовому бойцу? — Вы правда хотите это узнать? Фельтар резко встал, едва сохраняя равновесие. Теодора отшатнулась и на пальцах её замерцали чародейские огоньки. Помедлив, она «заморозила» их. Рядом стоял Хранитель. — Вышло так, что по воле случая Энарион и Мелотра были втянуты в грандиозную интригу сектантов, — продолжил старец. — Интригу, играющую большую роль также и в судьбах мира. — Да я уж видела, что сотворили с бедной девочкой, — бесцветно согласилась ведьма.- Её чрево было разорвано, а аура — нарушена, словно она дала жизнь чему-то ужасному. — Мелотра уже выполнила скорбную роль, отведённую ей, — ответил Альдвер. — Сама того не желая, она стала матерью демона. — Значит, кто-то должен найти это новорожденное исчадие и прекратить его бытие, — грубо ответил Фельтар. — О, — старик покачал головой. — Это не так просто. Демон уже не новорожденнный. С того момента он продолжает непрерывно расти, и в данный момент — уже совсем взрослый. — Демон, — Теодора потёрла лоб ладонью. — Взаправдашний демон. Похоже, пока мы спали, мир перевернулся, знать бы ещё, что послужило причиной… А что с Энарионом? Зачем им мой сын?! — Помыслы этих негодяев туманны и загадочны. Они умеют скрывать свои секреты даже от даже таких, как я, — ответил Райс. — Впрочем, что бы сектанты ни задумывали, мальчику они вряд ли сделают хуже… чем уже сделали. Я, как мог, пытался облегчить участь вашего сына, но мои старания пошли прахом. Чтобы Энарион мог жить, как все люди, ему нужно постоянно быть в окружении большого числа людей. Беда в том, что мальчик неспособен к такому общению. Он любит одиночество и углублённость в собственные мысли. С такими вкусами и с такой бедой — он долго не протянет. — Поверить не могу, что меня всё это время держал за дуру и водил за нос тот, кому я доверяла, — с обречённостью в голосе пробормотала Теодора. — Я очень хотела, чтобы мой мальчик, мой Энарион, вырос достойным человеком. Теперь я всё отчётливее понимаю, что мои грёзы могут рассеяться, как фата-моргана. Фельтар молчал, не зная как помочь и какие слова сказать в знак утешения. Впрочем, он считал, что утешение — это в принципе лишнее в жизни. Действие — вот главное. — Сердце Гинлаторна*, — ведьма вырвала паладина из его раздумий. — Что это такое и можно это как-то использовать? — Откуда вы знаете про Сердце? — кайро поздно спохватился, вдруг осознав кто был источником информации. — Ах, ясно. Болтливый язык Мелотры! Что ещё вы узнали? — Отряд должен был сопровождать вас в пути до самого Сердца Гинлаторна, после чего вы бы призвали души рыцарей-храмовников для битвы с еретиками, — ответила тёмная. — Даже я не могу представить, какими силами можно сделать подобное, но… Давайте договоримся. Вы поможете мне добыть Сердце, а я постараюсь помочь вам с вашим недугом. — Первую часть — понимаю, во второй — нет смысла, — ответил пожилой валари. Я не ищу исцеления, ибо не ценю свою жизнь и свой покой настолько высоко. Для меня самое главное — миссия, с которой я иду. — Хорошее здоровье поможет вам выполнить больше миссий, — трезво возразила Теодора. — Всё в руках Мельворана, — парировал паладин, не ощущая, впрочем, стойкости в желании противиться уговорам ведьмы. Зуд и боль в самом деле изнуряли, подталкивая принять сторону тёмной. Наконец, паладин с неохотой кивнул. — Позволите попробовать мне уже сейчас сделать хоть что-то? — старец схватился за свою роскошную бороду, доходящую почти до пояса, и в единый миг превратил её в подобие дымка или пелены, которая змеёй обвила паладина. — Фельтар, стой на месте и не двигайся, — предупредил старик. На миг паладин ощутил, что падает в пропасть, хотя, тут же понял, что всё ещё стоит на струганных досках пола. Он пошатнулся — его душа всё ещё опасалась, что эти доски выскользнут из-под него. Тело же ощущало в себе сильные изменения… Кайро развязал бинты. Не веря своим глазам, он прошёлся пальцами по груди. Кожа была совершенно гладкая и здоровая. Исчезли даже намёки — не только на язвы, но и на зуд. — Не надейся, я не исцелил тебя по-настоящему, — со скрытой печалью сказал «Ткач туманов». — Это лишь временная иллюзия... да, что-то вроде иллюзии для твоего тела. Отсрочка, дабы исполнить задуманное. — В таком случае, не будем терять времени, — решительно выдал Фельтар. — Я понесу мальчика на руках. — А я открою проход, чтобы сократить вам путь, — добавил старец. — В этой войне — я ваш союзник! Вперёд! ...Диск луны с любопытством заглянул в окно, но комната уже опустела, хотя, дверь никто не открывал…