Миссия "свет Мельворана"

Направляясь после разговора с Куртом в опочивальню, чтобы отдохнуть перед новым трудным днём, Тэйн не имел понятия, насколько тяжёлым этот день для него окажется… Когда незадолго до рассвета старец, как водится, зашёл к мальчику, то увидел совершенно неожиданную картину. Энарион отсутствовал, постель его не была заправлена, одеяло — откинуто в сторону. Настежь открытое окно как будто звало посмотреть в него, намекая на разгадку — каковому «зову» Тэйн первым делом и последовал… Увы, надежда оказалась ложной. Перед священником открылся вид на равнину среди гор, и — никаких следов янтарноглазого беглеца. Силясь что-либо рассмотреть, старик окинул взглядом окрестности, затем, не питая больших надежд, осмотрел территорию вокруг храма ещё раз, многократно тщательнее. Ничего. Осознание поражения ударило Стаута поддых с силой кузнечного молота. На лбу выступил пот, дыхание перехватило. Возможно ли? Упустить с глаз сопляка, взятого под контроль с таким трудом?! И как этот негодник только сумел столь резво кинуться в бега, учитывая его состояние? Много вопросов — и ни одного ответа. Только понимание: не справился. Первое желание Тейна — немедленно бросятся в погоню — пало под натиском растущего сомнения. Мог ли подросток бежать ввиду одной лишь случайности? Нет! Вне всякого сомнения, ему помогли! А раз помогли — то могли и Теодору уведомить… Необходимость объясняться с Теодорой беспокоила священника больше, чем вмешавшиеся в расклад неведомые враги, и виной тут был вовсе не стыд перед страданиями осиротевшей матери. Тэйн, будучи в целом далёк от сентиментальности, совершенно точно знал: эти твари, эти тёмные ведьмы, настырнее адских гончих. Если Теодора достаточно сильно «расстроится», она не поленится найти обидчика даже в загробном мире… Нужно что-то делать, и срочно. Но что? Бежать? Да, это может сработать. Вернувшись в храм Вельдазе и не обнаружив сына, бывшая возлюбленная, скорее всего, сразу бросится искать отпрыска, забыв на время о неверном хранителе… Неожиданно Тэйн опамятовался — будто зимней стужей спину огладило. Он же сам, и никто иной, устроил Теодоре западню у руин святилища. Разумеется, приказ был — доставить её живой и только живой… Но вот в каком виде «живой» — договор с наёмниками не уточнял. Тэйн вообразил, что способна сделать с пленницей толпа мужиков, которым самая низшая чернь дала бы фору по уровню морали и чести, и нервная дрожь священника возвратилась, перейдя в тряску. Если бы дело касалось любой другой девушки, Стаут не сомневался бы в успехе… Но с Теодорой — никогда ни в чем нельзя быть уверенным… Не исключено, что она выпутается, выпотрошит злодеев, как рыбу, доискиваясь, «кто виноват», а потом и до заказчика доберётся. И скормит Тэйну склизкие, вонючие потроха нанятых им ублюдков, прежде чем превратить в своего раба, или что-нибудь типа того… Тэйн сглотнул, невольно представляя эту картину в буквальном смысле — вот Теодора раскрывает жертве рот, вот, подавляя чарами или какими-то ещё уловками рвотный рефлекс, заталкивает священнику в глотку мерзкие «колбаски», набивая его утробу, как мешок, и не давая даже шанса извергнуть из себя эту гадость… От этих мыслей Стауту стало плохо. Но времени себя жалеть не было. Старец быстро вернулся в храм. Послушники ещё не проснулись, в любой другой день настоятель рвал бы и метал от ярости, видя их нерадивость, но сейчас он был благодарен этим ленивым засранцам. Побросав вещи в широкий отрез ткани, Тэйн завязал углы этого импровизированного мешка узлом. Попробовал на вес — довольно легко… Повесив свою ношу на конец дорожной палки и перекинув ее через плечо, старец, озираясь, как грабитель, спешным шагом покинул храм.

***

К полудню Тэйн испытал сильное ощущение, что за ним следят. Остановившись на дороге и сделав вид, что поправляет узел на мешке, он стал осматриваться. Всё было тихо, и казалось, что опасения беспочвенны. Тэйн, впрочем, свято верил своей интуиции и потому продолжал ещё долгое время приглядываться и прислушиваться. Затем — вздохнул и поднялся с колен. Приходилось признать, что на этот раз он поддался паранойе. Однако едва Стаут повернулся в сторону намеченного пути, как чуть не столкнулся лицом к лицу с другим пожилым персонажем, куда более старым на вид, но в то же время и более крепким. Это был явный мастер боя, поза и облачение которого демонстрировали закалённость в схватках, а в глазах горел холодный огонёк опытного убийцы. Необычные доспехи, ламинарные, но как будто из кожи, выглядели произведением оружейного искусства, несомненно, очень дорогим, а позолоченные статусные кастеты-цестусы недвусмысленно сообщали о высочайшем ранге данного бойца. Гримаса узнавания исказила лицо Тэйна, сменившись маской угодливости — но не ранее, чем в глазах священника мелькнуло инстинктивное намерение сбежать. — Мастер Даман, — елейно произнёс Тэйн, пытаясь совладать с застрявшим в горле дыханием. — что вы делаете один на пустынной дороге? — Удивительно, но именно этот вопрос я собирался задать вам, уважаемый мастер Тэйн, — со змеиным хладнокровием проговорил старик. — И я надеюсь услышать ответ. Или вы спешите? — старик вальяжно сел на стул, который ему поднесли невесть откуда взявшиеся на дороге бойцы рангом пониже: трое юношей и четверо девушек. Состав этой группы на что-то намекал Тэйну, но его мысли плясали, ходили кругами и разбегались испуганными зайцами, так что сформулировать свои подозрения у Стаута просто не было времени. — Ваша проницательность безгранична, я и впрямь спешу, — угодливо хихикая, залепетал Стаут, с предельной осторожностью подбирал слова. — Просто, знаете ли, подумал: мальчику пойдёт на пользу смена обстановки… почему бы не прогуляться из храма… — Верно, — ответил Даман, — иногда перемены — к лучшему. Но тут только вы, а где мальчик? — Я отдал Энариона матери, сам же отправился вперёд… — ответил Тэйн, на ходу обретая надежду и сплетая блеф все более уверенно, — Ну, конечно, не насовсем, — добавил он, видя, как омрачились и наполнились жаждой насилия лица окружающих, — Просто мальчик очень скучал… Я подумал, что им нужно дать время побыть вместе, Энариону явно легче с ней, вы же не хотите, чтобы сосуд умер, в конце концов… — А вы уверены, что мать без вас не уведет сына в неизвестном направлении? — вставил хмурый молодой мужчина, стоящий у левого плеча мастера, за что заслужил небрежный похвальный кивок последнего. Тэйн заюлил, как нашкодивший кот, ощущая, что «морозец» возвращается — ведь именно на Теодору священник и собирался свалить ответственность за случившееся. — Не волнуйтесь, всё под контролем, — процедил-прошипел Стаут, ненавидя в душе догадливого советчика. — Я очень надеюсь, что вы всё же сдержите своё обещание и мальчик достанется нам, — ласково, но со скрытыми угрожающими нотками проговорил Даман. — Мы слишком долго ждали. Наши братья и сёстры истомились в ожидании силы сердца Гинлаторна… не передать, насколько прискорбно было бы обнаружить, что все эти годы, даже века, ожидания — бесплодны. Орден мастеров духа должен быть возрожден, это не обсуждаемо. И всё, что мешает нашим планам — обречено на погибель и забвение. Надеюсь, вы помните об этом? — Я всегда держу слово, — с неожиданно вернувшийся смелостью голоса ответил Тэйн. — Сложись иначе, разве я был бы сейчас жив? — Надеюсь, что и впредь — продолжите… в обоих аспектах… — кивнул мастер боя. — До скорой встречи. — Он встал, стул куда-то исчез, и бойцы испарились с дороги так быстро, что ошарашенный Тэйн даже не понял, в какую сторону. Старик не сразу пришёл в себя, борясь с напавшим оцепенением. Вот же напасть, не хватало старых бед! Мало было заиметь в смертельных врагах Теодору, так ещё и мастер Даман о нем вспомнил не ко времени. Ох, а ведь это идея! Если их удастся скрыто натравить друг на друга… в предстоящей заварушке появляется шанс уцелеть, кто бы кого ни прикончил. Лучше, конечно, чтобы Теодора — Дамана. Потому что женщину ещё можно взять на жалость, подать себя в выгодном свете, заслужить прощение, оставаясь в роли цепного пса, в конце концов. А вот если Даман откроет охоту за головой обманщика, то её точно «отчекрыжат»… Единственное, что Тейн мог теперь сделать — прийти в назначенное место в срок. И надеяться, что больше там никто не объявится.