БруПро сборник

      Бруно поднимает руку и ласково касается щеки Прошутто. Он льнет к теплой шершавой ладони, слово кот, отзываясь на ласку, но глаза не прикрывает, хотя и зрительный контакт не удерживает — смотрит куда-то в область ключиц Бруно.       Бруно ведет большим пальцем вдоль скулы Прошутто и перемещает руку ниже, ко рту, проводит пальцами уже по его губам. Прикосновение практически невесомое, но очень ощутимое — тонкая кожа, распаленная ранее долгими поцелуями, стала гораздо чувствительнее, чем обычно. Буквально через мгновение давление пальцев становится более настойчивым, и Прошутто податливо приоткрывает рот, чем Бруно сразу же пользуется и проникает внутрь. Из груди Прошутто вырывается тихий удовлетворенный вздох, немного заглушенный пальцами в его рту. Бруно ласково проводит подушечками пальцев по его зубам, чувствуя каждую неровность, каждый выступ, обусловленный неправильным прикусом. Как обычно, когда уделяют внимание его зубам, Прошутто заметно тушуется, и Бруно еле сдерживается, чтобы не закатить глаза — иногда это начинает раздражать, но он этого никак не выдаёт, а лишь настойчиво заглядывает Прошутто в глаза, стараясь невербально выразить все свое восхищение и поделиться им. Прошутто почти сразу сдается, и зрительный контакт наконец установлен. Бруно жаль расставаться и оставлять эту особенную, безумно красивую часть своего возлюбленного, но ему хочется двигаться дальше, и его пальцы практически полностью скрываются во рту Прошутто, на что тот покорно расслабляет челюсть. — Хороший мальчик, молодец, — ласково улыбается ему Бруно, — очень хороший и самый красивый.       Светлые ресницы Прошутто подрагивают, отбрасывая красивые тени на его заметно порозовевшие щеки, контрастировавшие с общей бледностью лица, и он шумно втягивает воздух носом, когда пальцы Бруно начинают давить на его язык. Какое-то время Бруно просто слегка поглаживает рот Прошутто изнутри, но затем язык начинает двигаться — Прошутто ведёт им между пальцами Бруно, раздвигая их и щедро смачивая слюной, а потом втягивает щеки и начинает посасывать, глядя Бруно прямо в глаза, покорно и преданно, как бы спрашивая: я все делаю правильно? ты мною доволен? я нравлюсь тебе таким? Ответ Бруно — в его тихом стоне.       Прошутто, не выпуская пальцев Бруно изо рта и не прекращая их сосать, опускает взгляд вниз. Ему прекрасно видно, как возбуждён Бруно — его эрекция выдает того с головой. Бельё, пока ещё её скрывающее, из плотного черного гипюра с кружевной оторочкой — все как Бруно любит, а Прошутто –тем более, хотя никогда и не выскажет этого вслух, предпочитая выражать свое восхищение не словами, а действиями. Прошутто подумал, что, будь трусы Бруно сшиты из обычной ткани, по ним бы уже расползлось влажное пятно смазки. Текстурный же материал, к тому же темный, успешно маскировал следы телесности, но Прошутто знал, что оно там есть.       Подняв глаза обратно к лицу Бруно, Прошутто снова смотрит ему прямо в глаза. От желания его взгляд темный, практически нечитаемый, будто бы даже пустой, но в нем четко различается обещание, и Бруно едва заметно кивает ему головой. Получив сигнал к действию, Прошутто выпускает пальцы Бруно изо рта и отстраняется. В уголке рта Прошутто скопилась слюна, и теперь она стекала по подбородку. Бруно, наклонившись к его лицу, поцеловал его в этот самый уголок, сначала нежно, самыми кончиками губ, а затем быстрым движением языка вниз слизнул блестящую в мягком свете торшера мокрую дорожку. Немного отстранившись, Бруно облизывается, глядя прямо в глаза Прошутто, из-за чего тот резко вдыхает, снова поднимает ладонь и проводит пальцами по волосам Прошутто, отмечая про себя их мягкость. Он сгребает их на затылке в крепкой, уверенной хватке, ещё чуть-чуть — и станет больно, но Бруно четко знает, с какой силой держать, чтобы не причинить ни малейшего дискомфорта. Какое-то время они смотрят друг на друга, пока тишину не разрезает севший от возбуждения голос Прошутто. — Пожалуйста, — взгляд Прошутто вторит этой мольбе.       Бруно кивает ещё раз и ослабляет хватку своих пальцев в волосах на затылке, позволяя Прошутто наконец согнуть колени и опустить лицо между бёдер, все ещё скованных таким красивым, но в данный момент совершенно не нужным бельём.