Глубже, чем боль
30 марта 2025 г., 06:25
Ночь.
Арина старается не думать. Просто быть тише. Просто не дышать громко в голове чужого тела.
Но вдруг…
что-то ломается.
Как тонкий лёд под шагом.
И в следующий момент — не она. Не сейчас. Не здесь.
Огонь.
Всё пылает. Воздух режет лёгкие, кожа пылает, но она — бежит.
Словно сквозь вату, сквозь ад, сквозь вину.
И она понимает:
она в теле Анни.
Маленькой.
Ещё почти девочки.
Перед ней — ребёнок. Мальчик лет семи. Он плачет. Он тянет руки.
— Всё будет хорошо, — говорит она. — Я спасу тебя. Доверься.
Она чувствует, как открывается что-то внутри.
Как будто душа — не то, что принадлежит. А то, что можно дать.
Она касается его лба. Слова… какие-то древние, почти забытые.
Заклинание. Или молитва.
Но потом — резкий крик.
Он искажается. Тело мальчика начинает дергаться. Глаза закатываются.
И она чувствует это:
что-то идёт не так.
«Нет-нет-нет…»
Мальчик падает.
Тихо. Как тряпичная кукла.
Арина — точнее, Анни — кричит, но голос не выходит.
Только тишина.
И ощущение, что вместе с ним умерло что-то в ней.
Всё гаснет.
Огонь. Крик. Мальчик.
Остаётся только вкус пепла во рту.
Арина открывает глаза.
Реальность — липкая. Темнота давит на виски.
Она не может говорить, не может осознать.
И только шепчет, сама себе:
— …Ты правда… пыталась?
Арина сидела в темноте.
Ещё не успела выдохнуть.
Всё в ней дрожало. Не от страха. От слишком сильного чужого.
И вдруг — холод. Резкий. Пронзающий.
И в следующее мгновение — вибрация. Шаг. Шаг. Шаг.
Не каблуки. Не сапоги. Лапы.
Лёгкие. Хищные.
Когти щёлкают по гладкой поверхности, которой не существует.
Арина оборачивается.
Анни.
Не в облике человека.
Не в облике демона.
Полулиса. Чёрная шерсть, глаза как прорези в пустоте.
Хвосты развеваются, как дым.
И в каждом движении — угроза.
— Ты влезла, — голос хрипит. Он не звучит. Он рвётся.
— Я…
— Не смей. Не говори, что не хотела. Не делай это.
Она обходит Арину по кругу. Медленно.
Как будто оценивает добычу.
— Ты. Коснулась. Его.
Моего.
Единственного.
Рывок.
Она оказывается перед Ариной за долю секунды.
Уши прижаты. Зрачки сужены.
Лапа — с когтями, до крови — врезается в пол рядом с лицом.
— Ты думаешь, что если увидишь мою боль — она станет твоей?
Ты думаешь, что если влезешь в мой голод, он перестанет быть голодом?!
Арина не двигается. Не может.
Анни нависает.
Тело зверя, но голос — слишком живой.
— Я слышала, как он кричал. Я.
А теперь ты тоже услышала.
Теперь ты внутри.
Добро пожаловать.
Она наклоняется ближе.
Губы — почти человеческие.
Но дыхание — как у зверя, загнанного в клетку.
— Не выдумывай себе монстра.
Я хуже.
А потом… она резко отступает.
Оставляет царапину на лице Арины.
Отпрыгивает, как кошка от огня.
Хвосты бьют воздух. Глаза горят.
— Я…
НЕНАВИЖУ…
И исчезает.
Не как дым. Не как тень. Как раненый зверь, который понял, что больше не один в своём месте обитания.
Арина остаётся.
Тихо.
Одна.
В чужой голове.
С чужой болью.
И впервые — она дышит так, как будто воздух режет.
Ты правда пыталась…
И ты до сих пор пытаешься
Анни открывает глаза.
Тело реагирует первым:
вдох, перекат плеча, щелчок суставов.
Всё под контролем.
Она медленно поднимается, отряхивает ладони.
Легко. Буднично.
Как будто только что не взрывалась внутри.
Коротко смотрит в зеркало — чисто отражательно.
Лицо спокойное.
Тени под глазами чуть резче.
Ничего необычного.
Внутри — тишина.
Но не пустая.
Тишина, которая смотрит в ответ.
Она на секунду задерживает дыхание.
Наклоняет голову.
Будто что-то слушает.
Но ничего не говорит.
Ни ей.
Ни себе.
Просто разворачивается.
Уходит в тень.
И дверь за ней не скрипит.
Потому что ей всё равно..
