1.
5 июля 2021 г., 14:12
Персиваль Грейвз не покупал обувь в магазинах — он заказывал ее в специальном ателье. Работа не-магов, но зато отличного качества и соответствует американской моде. Это было роскошью, — ходить в немагические ателье, — но один из лучших директоров MACUSA вполне мог себе позволить небольшое отступление от правил ради безупречного внешнего вида.
Именно там он обычно разглядывал обувь, перебирая модели и думая над тем, что он хотел бы носить сам. Начальство не замечает, насколько хороши на тебе ботинки (особенно если они закрыты дизайнерскими гамашами), но это всегда подмечают подчиненные. А у Персиваля было значительно больше подчиненных, чем начальников. Собственно, в число последних входила только Серафина Пиквери, а перед ней Грейвз уже давно отвык смущенно опускать взгляд, разглядывая практичные и элегантные оксфорды.
Изредка он позволял себе вольность и закидывал ноги на рабочий стол — не только же клеркам и разносчикам кофе любоваться кожей высшего качества и изящной строчкой. В остальных же случаях Персиваль не имел привычки разглядывать чью-либо обувь. Но сейчас — сейчас он не чувствовал себя в состоянии поднять глаза выше чужой голени.
Чувство собственного достоинства капитулировало еще в тот момент, когда он понял, что не сможет сбежать из плена Гриндельвальда. Его содержали хорошо (издевательски хорошо), лишь изредка кто-то из аколитов приходил чтобы забрать у него немного волос для оборотного зелья. Помимо огромного количества заклинаний, ограничивающих магию, на его комнате в Нурменгарде лежало проклятье, запрещающее ему рвать книги и бить посуду — даже формальная возможность сопротивляться ему не была предоставлена.
А потом он, наверное, перестал быть нужен. И та француженка Розье (Гриндельвальд даже не посчитал обязательным присутствовать) решила его судьбу, отмахнувшись, как от мелочи.
— Зачем убивать его, Абернати? Как будто бы он сможет как-то помешать. Из него можно даже извлечь пользу, попробуй спросить у Гнарлака, что он даст взамен.
Затем эта вылизанная сучка безразлично пожала плечами и вышла из комнаты. Персиваль хотел напрочь забыть про дуэльный этикет и бросить ей проклятье в спину, но вспомнил, что не может сделать и этого. Тогда он впервые опустил голову, чтобы как-то скрыть разочарование от наблюдающего за ним бывшего подчиненного. А потом отвратная привычка смотреть вниз закрепилась за ним окончательно, когда Гнарлак действительно согласился на обмен и предложил Абернати какую-ту шипастую ящерицу за него. Тогда Персиваль не сдержался и начал возмущаться — его что, оценили не выше долбанной рептилии?! В ответ он получил удар по печени и ремарку о том, что если «товар» так любит дерзить, то Гнарлак переплатил.
Его больше не били — закрепили вокруг шеи какой-то зачарованный ошейник, и Грейвз больше не стал сопротивляться. Магию все равно надежно заблокировали — без внешней помощи он точно не справится. Персиваль не знал, что происходило во внешнем мире все это время — и даже сейчас ему не давали газет, как будто бы он и был тупой неразумной тварью. Его держали в клетке, черт возьми. Как животное. И кормили, как животное, — из миски.
Персиваль Грейвз не был каким-то тупым животным — он был и оставался человеком, как бы с ним не обращались. Даже не просто человеком — магом. Американцем. Бывшим высокопоставленным чиновником. У него были причины гордиться собой, своим происхождением и именем, даже если все окружающие делали вид, что ничего этого у него больше нет!
И все же спустя два дня в грязной клетке, где его кое-как кормили и игнорировали любые попытки поговорить с кем-нибудь, как взрослый человек со взрослым человеком, Персиваль сидел на полу и стеклянным взглядом разглядывал чужую обувь. Большинство посетителей и работников Гнарлака носили совсем дешевые и старые сапоги, а те, в чьей крови было что-то от гоблинов или домовиков, и вовсе могли ходить босиком. Посетители в подсобных заведениях бывали редко, а к его клетке и вовсе подходили только те, кто собирался купить себе раба. Им даже заинтересовалась какая-то женщина, судя по акценту, англичанка, но отказалась от этой идеи, услышав, что его не тренировали для «доставления удовольствия», — так она и выразилась, как будто бы в британском английском языке нет слова «трахаться».
Больше никто не останавливался перед его клеткой дольше, чем на пару секунд. Вот и сейчас обладатель коричневых ботинок на плотной шнуровке, слегка запачканных в грязи, но в целом в отличном состоянии, развернулся к нему носками и замер. Персиваль подумал, что ему стоило бы наложить на обувь отталкивающее грязь заклинание — не из школьной программы, но довольно простое. Мелочь, а изменила бы первое впечатление.
— Яйца моко в другом отделе, мастер Ньют, — проворчал сопровождающий посетителя полугоблин, один из работников Гнарлака. — Хотя, если вы хотите приобрести себе раба, то этого можно и купить, знаете ли. Цена вопроса, конечно же, обсуждается…
— Нет, я не хочу! — испуганно отреагировал Ньют (Это ведь имя такое, да? Или, может, прозвище?). — Просто я… посмотрел.
— Ну идемте тогда, — полугоблин хрипло рассмеялся и пошел дальше. Ньют поспешно пошел за ним, чуть ли не запутавшись в полах недлинного синего плаща, аккуратно придерживая рукой потрепанный чемодан.
Грейвз даже не поднял глаза ему вслед — он не любил смотреть на людей снизу вверх, но не стоять же как столб посреди клетки весь день, он и так устал. А вскакивать, как марионетка, каждый раз, как кто-то входит в комнату ему хотелось еще меньше. Поэтому он остался сидеть у стены, глядя на удаляющиеся ботинки Ньюта просто потому, что надо было куда-то смотреть. Он не думал, что из этой мимолетной встречи выйдет что-то стоящее, слишком уж незаинтересованным выглядел клиент. Да и что уж кривить душей, Персиваль как личный раб никому не сдался, его разве что купит какой-нибудь любитель черной магии, «на запчасти», так сказать. Бесславный конец жизни, но Грейвз уже устал злиться, не имея возможности никак это выразить.
Тем сильнее было его удивление, когда за ним пришли двое наемников Гнарлака, которые являли собой такую безумную мешанину генов, что было непонятно, чья там кровь с чьей смешана. Может, их еще и прокляли до кипы, а потом заразили какой-нибудь драконьей оспой.
— Будешь послушным и сам пойдешь или тебя потащить? — безучастно поинтересовался один из них.
Перед ответом пришлось прокашляться: говорить Персиваль уже немного отвык.
— Сам, — сказал он, медленно поднимаясь.
— Ну вот и молодец, — расслабленно выдохнул второй, для проформы все же толкнув Грейвза в плечо.
***
— Насчет ваших лечурок, мистер Скамандер… — Никакого обмена, — Ньют поджал губы. — Восемьсот драготов — неприлично высокая цена, и ты это знаешь. Я не буду платить столько. — Значит, не получишь свое яйцо, — Гнарлак выпустил изо рта дым и скорчил мнимое сожаления, посмотрев на Скамандера. — Все просто. Кстати, когда там ты покидаешь Штаты? — Завтра утренним рейсом. Но могу задержаться, поговорить с президентом Пиквери насчет некоторых удерживаемых вами представителей власти. — Что? — Гнарлак едва ли не закашлялся. Ньют вдохнул и выдохнул. Он не любил говорить о рабстве, не любил думать о рабстве. Гнарлак, очевидно, точил на него зуб за устроенный ими и Тиной беспорядок, иначе не заломил бы такую цену. А оставаться в США лишние сутки действительно не хотелось. — Не изображай удивление, я говорю о Персивале Грейвзе, — смущенно пояснил Ньют. Гнарлак молчал какое-то время, и под этим напряженным взглядом Скамандер по школьной привычке начал теребить пуговицу на плаще. Быстро опомнился и опустил руку под насмешливым взглядом Гнарлака. — Думаю, о его приобретении ты не сообщил Конгрессу. — И как же ты узнал о том, что он у меня, Ньют? — Проходил мимо клетки и… — Нет-нет, — перебил его Гнарлак, миролюбиво улыбаясь. — Что ты собираешь сказать госпоже президент? Ньют открыл рот и тут же закрыл — об этом он не подумал. Хотя, может быть, у Тины будут идеи… — Смотри, нам обоим это неудобно, — Гнарлак сложил перед собой руки в замок и размеренно продолжил: — Мне не хочется терять такого покупателя, как ты. Но восемьсот драготов — последняя цена. Зачем нам обоим идти ко дну? Заплатишь, и все. Давай даже так: получишь подарок к покупке. Забирай себе Грейвза, если хочешь. Ньют побледнел, глядя на гоблина. Деньги у него были — уже хорошо, что от него не требовали снова отдать кого-то из существ. Но Грейвз… Скамандер нервно прикусил губу. Надо было просто сразу согласиться на восемьсот драготов. У него была возможность сделать вид, что он не узнал Персиваля — и он сам же ее упустил. Ньют знал о подпольном рабстве. Оно всегда шло рука об руку с продажей контрабандных зверей. Пожалуй, он разбирался в работорговцах и связях между ними получше аврората: но это было только страховка. Ньют не хотел пачкаться. И в то же время в нем всегда была эта неприятная черта. У него были его звери, у него был Тесей, Лита, и недавно где-то в уголке его сердца нашлось место для сестер Голдштейн и Джейкоба. В остальном же он иногда сталкивался с полным безразличием к людям. Когда он видел людей, обращенных в рабство, ему никогда не было по-настоящему жаль. Во всем мире был только один вид существ, которые причиняли жестокость ради забавы: так разве не будет лучше, если они будут причинять ее подобным себе? Скамандер, пожалуй, мог пожалеть детей, иногда — женщин, но не Персиваля Грейвза же! Плевать на то, что тогда ему угрожал Гриндельвальд, они друг друга стоили. Возможно, Грейвз даже в чем-то был лицемернее: должность в правительстве требует цинизма и эгоизма. Он бы не сказал Тесею это в лицо, но тот никогда не добился бы того же, чего добился Грейвз. Попросту потому, что был приличным человеком. Отказаться о навязанного «подарка» — значит, отказаться помочь представителю власти. Принять — стать пособником работорговли. Скамандер прикинул, насколько вероятно то, что это предложение не выйдет за стены спикизи и о его отказе никто не узнает. Гнарлак может рассказать просто из мести или если ему пообещают взамен свободу. Затем вздохнул. Все равно платить столько же — возьмет и отпустит. Сколько времени должно уйти на то, чтобы снять ошейник? Грейвз же не пустит его потом под трибунал хотя бы из чувства благодарности? Помогать ему не хотелось, конечно же, но не бросать же в таком состоянии когда есть возможность помочь… — Хорошо, — тихо кивнул он Гнарлаку. Гоблин выдал в ответ довольную лыбу и махнул кому-то рукой. Пока они разбирались с передачей денег и обменом их на яйцо, привели Грейвза. Сейчас, когда тот стоял в полный рост, а не сидел в углу темной клетки, Ньют смог лучше его рассмотреть. Одет все так же щегольски, хотя судя по состоянию одежды, он спал в ней прямо в клетке несколько суток подряд. На мгновение их взгляды встретились — и Ньют первый отвел глаза в сторону.
