Картинки из жизни

      Марк вошел, когда я стояла у плиты. Я слышала его шаги сквозь шкворчание разогретого на сковороде масла и то, как скрипит в замке ключ, но решила не подавать виду. Он подошел сзади, обнял меня и поцеловал в макушку. Я приготовилась кричать.       - Я тебе сто раз говорила так не делать. Я стою у раскаленной плиты, ты подходишь как сраный маньяк со спины, совершенно бесшумно, напрыгиваешь на меня, я, блять, пугаюсь.       Марк уже отпустил меня и сделал шаг назад, я повернулась к нему и, угрожающе размахивая лопаткой, выражала свое недовольство. Его лицо расплывалось в улыбке.       - Я пугаюсь, - продолжала я, - подаюсь вперед, а впереди горячая сковорода. Ты хочешь, чтобы я поджарилась?       - Люблю когда ты такая серьезная.       - Что?       Марк ушел в комнату и вернулся с ноутбуком. Сел за стол.       Я снова открыла рот.       - Да-да, - опередил меня он. – С ноутбуком на кухню нельзя, золотое правило этого дома. Но я хочу тебе кое-что показать и при этом минимально отвлечь тебя от готовки. Иди сюда.       - Покажешь, когда приготовлю, - бросила я через плечо, закидывая на сковороду лук.       - Давай ты посмотришь, а потом будешь дальше куховарить. Я хочу сделать заказ, пока они еще принимают их. До восьми осталось не так много времени.       Я вздохнула и отложила лопатку.       - Ну чего там, показывай.       Вытирая руки о масляное полотенце, я подошла к Марку и, упираясь локтем ему в плечо, склонилась над ноутом. На экране были различные модели двуспальных кроватей.       - Наша сильно скрипит, - пояснил он.       Я пришла в бешенство.       - Серьезно, и ты не мог показать мне этого после?       - Я же сказал, они не работают после восьми.       - Стой, тебе серьезно важно именно сегодня заказать эту сраную кровать?       Марк посмотрел на меня с осуждением.       - Доставка займет три дня, и как раз через три дня у нас годовщина. Хочу, чтобы это было подарком. Новый год отношений с новой кровати, так сказать.       - Это все, что тебя беспокоит, да? Чтобы кровать была нормальная? Чтобы ебаться удобно было? А как же то, что я мясо уже год руками кручу на этой механической дуристике? Как то, что рубашки тебе приходится на столе гладить? Это не очень удобно, знаешь ли. А как же то, что…       Марк встал.       - Не думал, что ты так отреагируешь. – Он с усилием захлопнул ноутбук. – Я думал, когда кто-то говорит, что в процессе совместной жизни пару поглощает рутина… Я думал, что с нами такого не произойдет.       - А чем мы отличаемся от всех остальных?       - Когда я посмотрел на тебя впервые… - Марк замолчал. – Я понял, что ты отличаешься. Но сейчас я уже не уверен.       Он вышел из кухни. Но я знала, что далеко он не уйдет.       Хлопнула входная дверь. Я ошибалась.       Это была наша первая ссора. Были и до этого, но совсем маленькие, незначительные. Я всегда предъявляла мало претензий, а он всегда сглаживал любые острые ситуации. Но такое, чтобы он ушел, хлопнув дверью – впервые.       Я стояла перед печью, безучастно смотрела перед собой и мешала сгоревший лук.       Марк подошел сзади, обнял меня и сунул мне под нос дурно пахнуший букет.       Я снова ошиблась. Ничего не поменялось.       Он поел, а через два часа ушел на работу. Он работал ночью, в клубе, куда стекался весь поселок. Все сомнительные личности всех полов и ориентаций. Но это меня, в отличие от отсутствия доски для глажки, волновало мало. Не раз он, приходя домой под утро, когда я собиралась на учебу, рассказывал мне, как к нему клеилась очередная баба. «С хуем?» - всегда иронично уточняла я. Но даже получая отрицательный ответ, не начинала переживать.       Марк думал, что в этом и заключается проявляемое мною доверие к нему, которым он, по его заверениям, не пренебрегал. Но и на это мне было глубоко плевать. Мне хотелось, чтобы у меня не болели руки после часа кручения ручки мясорубки.       Я не знала, откуда у него вдруг появились деньги на кровать, обычно средств нам хватало в обрез. И негодовала, что, когда лишние финансы появились, он счел нужным потратить их на что-то столь бесполезное.       Новая кровать. Да мне и на старой-то не очень приятно. Он думает, что новая кровать решит эту проблему. Не туда копает.       Но если бы он стал копать туда, мы бы разъехались, а этого я уже не могла допустить.       Я оказалась в ситуации, когда отступать назад уже слишком поздно.       Из общаги мы выселились оба, так что я несла ответственность не только за свою дальнейшую жизнь, но еще и за его. Поодиночке нам бы не хватило денег даже на вонючую комнату в хостеле. Хотя, скорее всего, хватило бы, но я думала так, потому что не хотела жить в вонючей комнате в хостеле.       Лучше жить с одним нелюбимым человеком, - рассуждала я, - чем с девятью. Меня не мучила совесть, что я типа обманываю Марка. Он не требовал от меня взаимной любви. Ему было достаточно, что я просто нахожусь с ним рядом. Для него, возможно, это и была любовь.       С другой стороны я думала, что любовь – все же социальный конструкт. И понимание ее у каждого человека может быть разным. Для одногруппницы, которую я упоминала в начале рассказа, любовь была равнозначна стабильности. Для Марка любовь – это все, что связано со мной. Для меня она когда-то была вспышкой, внезапным влечением. А после этого стала даже не знаю чем.       «Когда-то», - я написала это и мысленно усмехнулась. А ведь это было не так давно, чтобы говорить «когда-то».