Картинки из жизни

Я пересматривала старые фотокарточки. Их было не так уж много. На большинстве из них была я. Марк любил меня фотографировать. Я не любила его. Он вошел бесшумно и сел рядом. Не обнял меня. Я повернулась, быстро чмокнула его в нос и так же быстро отвернулась. Но успела заметить, что выглядел он подавленно. Я не стала спрашивать, что случилось, в сущности, мне было все равно. Марк молчал и ничего не делал. Я вернула фотокарточки в ящик и принялась распаковывать елочные украшения. - В этот раз, я надеюсь, мы купим искусственную елку? – уточнила я тоном, не требующим возражений. Марк не ответил. Я продолжала вытаскивать игрушки из ящика одну за другой. Я засовывала руку в ящик не глядя, по сути потому что все равно не увидела бы ничего из-за высоких краев. Погрузив руку в ящик в очередной раз, я почувствовала резкую боль. Я достала руку. На пол капнула кровь. На указательном пальце красовалась неглубокая, но достаточно большая царапина. - Что-то разбилось, надеюсь, это не тот уродливый медведь, которого дарила нам твоя мама. Иначе она решит, что я разбила его специально. В любой другой день Марк бы тут же подскочил за аптечкой, но в тот день он даже не шелохнулся. - Принесешь мне пластырь может быть? Перекись? Я обернулась к Марку, столкнулась с ним взглядом и с удивлением поняла, что все это время он смотрел мне в спину. Взгляд его не выражал ничего. - Ты чего, эй? Я сейчас кровью истеку и умру. Если не собираешься ничего нести, то хотя бы пропусти меня. Марк будто пришел в себя, он тут же поднялся и пошел на кухню. Я последовала за ним. Мы передислоцировались. Я села за стол, Марк достал так называемую аптечку – большой контейнер, в котором мы хранили все лекарства. И запустил в него руку. Каким-то чудом он достаточно быстро нашел на ощупь то, что было нужно, и протянул мне, чтобы я обработала царапину. Странным мне показалось то, что он не сделал этого сам. - Ты боишься трогать меня? – по его изменившемуся взгляду я поняла, что попала в точку. – Что случилось? Я подумала, что он узнал, что я не люблю его. В очередной раз. Но, с одной стороны, это было невозможно, с другой – мне уже давно было все равно. Марк собирался что-то сказать, но он просто вздохнул. Потом еще раз. И еще. Потом вздохнула я. Он снова посмотрел на меня. - Прости меня. - За что? – деловито спросила я, протирая палец ватой. - Я изменил тебе. Рука с зажатым в ней пластырем зависла в воздухе. - Ты… что сделал? – переспросила я. Меня начала переполнять странная радость. И я еле сдерживалась, чтобы не расхохотаться. - Я изменил тебе, - повторил он громче. Капля крови упала на стол. Радоваться тут было совершенно нечему. Палец неистово болел. - Я пойму, если ты не простишь меня. Я вспомнила то утро и его мешки под глазами. Я поняла, что на самом деле было в этих мешках. И сколько времени он носил этот груз. И разревелась. Марк вышел из комнаты. Впервые он бросил меня, когда мне было плохо. Вторая капля упала на пол. Третья – на раковину. Я пыталась умыться, но лишь размазывала кровь и слезы по лицу. Казалось, мне уже никогда не стать чистой. Я знала, что работа Марка не доведет его до добра. Что какая-нибудь девица все же закинет на него ноги. Я даже не то что знала, я надеялась на это. Мне казалось, что я надеялась на это. Мне не казалось. Я не знала. В действительности я не думала, что это когда-нибудь случится. Сейчас мне надлежало что-то сделать, принять какое-то решение. И я не знала, какое. - Блять, Марк. Я вошла в комнату. Он лежал на новой кровати, лицом зарывшись в подушки. Лежал, и мне казалось, что я не слышу его дыхания, будто он боится дышать, как я все это время боялась сказать правду своему самому близкому человеку. - Марк, я не люблю тебя. Поэтому мне все равно. Меня это не ранило, я даже рада. Правда, я рада. Наконец-то мы расстанемся. Во рту было сухо. А глаза слишком мокрые. Марк перевернулся на спину и сел, поджав под себя ноги. Так же, как и я. Прямо напротив. В комнате было темно, и только по его светлым волосам я ориентировалась, где сейчас находится его голова. Я не видела лица. И это было даже неплохо, ведь это значило, что и он не видит моего. - Я знаю. Я хуже тебя. Ты была права. Слова ничего не стоят. И он обнял меня. Я чувствовала, как бьется его сердце, как за окном шумит улица и как кто-то рвет бумагу – уничтожает все нарисованные им картинки. Я надеялась, что он не попросит второго шанса. Он не попросил. Полгода до выпуска мы жили вместе, но почти не пересекались. Он не бросил работу в клубе. Я нашла новую. Не знаю, был ли у него за эти полгода еще кто-то. Меня у него уже точно не было. А потом мы разъехались по своим городам. Спустя несколько лет я буду жить с новым парнем и заниматься синхронными переводами. А он будет работать в булочной, на стройке или черт знает где еще. Скорее всего, я не буду знать ничего об этом парне: ни его увлечений, ни кем он мечтал стать в детстве, ни стал ли он тем, кем мечтал. Но буду точно знать одно: я не люблю его. Потому что я люблю Марка.