Writober по-фремионски

Когда Фред заболевал, на несколько недель их квартирка превращалась в филиал Больницы святого Мунго и ярмарочного балагана одновременно. В полное и безраздельное владение Уизли отдавалась кровать, где он возлегал, укрытый двумя одеялами одновременно, на прикроватной полочке рядком стояли разнообразные бутылочки, полные зелий и магловских лекарств, валялись таблетки и градусник. Если ему было совсем плохо, Гермиона задергивала шторы, и Фред по многу часов спал, периодически сотрясая тишину кашлем или жалобными всхлипами заложенного носа. А вот когда лечение наконец давало свои плоды, парень превращался из милого рыжего медвежонка, которого так и хочется убаюкать на руках, в ужасно раздражающую колючую лозу цапня. Ему все было не так: слишком жарко под одеялами и холодно без них, бульон был соленый, чай — сладкий, а Живоглот, заглянувший проведать больного, чересчур нагло на него смотрел (!). Фред выматывал все нервы, гоняя Гермиону туда-сюда, пока у нее наконец не кончалось терпение и она не насылала на него усыпляющие чары. Но Уизли не был бы Уизли, если бы и в таком состоянии не досадил своей девушке. Стоило только ему свалиться под действием чар, как из-под кровати выскакивал карманный дракончик, так и мечтающий поджечь каштановые кудри; или миниатюрный фейерверк, взрывающийся яркими пятнами краски, которые оседали на всех поверхностях без исключения; или — если болезнь была действительно серьезная — из ящика письменного стола торжественно вылетал пергамент, на котором крупными буквами было выведено «Завещание». Но Гермиона не велась на его шуточки. Когда Фред просыпался, его поднимали с кровати, вручали в руки или тряпку с ведром, или инструменты — и отправляли чинить и убирать все, что натворили его «вредилки». Разумеется, безо всякого волшебства. Уизли ворчал, ругался сквозь зубы и обещал «страшно отомстить», когда девушка тоже заболеет. Но если такое все-таки случалось, то из вредного ехидного парня он мгновенно превращался в заботливую курицу-наседку. Бегал по магазинам, готовил любимые блюда Грейнджер, обнимал ее и поил лекарствами, когда по ночам у девушки поднималась температура. Однажды он вернулся с работы позже обычного — вот уже неделю тянулась предновогодняя распродажа и магазин работал допоздна. Едва сбросив пальто, Фред прошел в спальню, но Гермионы там не было. Уизли кинулся в зал, потом в ванную — но девушка словно испарилась. В последней отчаянной попытке он заглянул на кухню и обнаружил Грейнджер ничком лежащей на полу… Уже позже, в Мунго, крепко сжимая ее руку, он признался, что впервые в жизни испытал такой страх. Страх потерять ее. Что за эти несколько минут, которые ушли у него на трансгрессию с Гермионой на руках и поиск нужного этажа, он успел напредставлять себе самое ужасное, что только могло бы быть. К счастью, в тот раз все обошлось: это был лишь обморок. Гермиона не дождалась его с работы в привычное время и хотела сама приготовить ужин, но высокая температура дала знать о себе весьма жестко, и девушка отключилась, не успев даже открыть холодильник. Тогда Фред впервые признался, как много она для него значит. Впрочем, театрально болеть с тех пор так и не перестал.