Hanahaki — жизнь или смерть?

Как там говорят? Утро добрым не бывает? Так вот сейчас ты в этом сама убедилась… Звенит будильник, поставленный на 5:30 утра. Медленно и с большой неохотой открываешь сонные глазки и пытаешься пробудить ещё не отошедший ото сна мозг. Снова… Снова на кровати валяются эти треклятые лепестки. Разочарованно стонешь, прикрывая веки, и долго трёшь лицо еще тёплыми ладонями. «Вставай! Тебе ещё это всё надо убрать.» — похоже, мозг всё-таки проснулся. Откидываешь одеяло и садишься на край, свешивая ноги вниз и ощущая легкое прикосновение пяток с прохладным полом. Слегка ёрзаешь от холода, а когда приоткрываешь один глаз, взвизгиваешь коротко, но сразу закрываешь рот рукой. — Чимин! Ты меня испугал! Что ты здесь делаешь так рано? Ты так рада его видеть, что забываешь про ханахаки и радостно заглядываешь в его очи, но вот только он почему-то не смотрит в твои глаза. И вдруг до тебя доходит… — Что это? — он говорит это с такой злобой и резкостью, что ты невольно подпрыгиваешь на кровати, виновато опуская взгляд в пол. Вот только на полу тоже лежат лепестки, а под твоими ногами красуется нежный розовый бутон. — Чими, я… Я всё объясню! Выслушай меня, пожалуйста! Ах… — ты взглядом случайно мажешь по своим рукам и замечаешь в места сгиба локтя появление новых цветов. Парень оглядывает тебя с головы до ног, и его глаза в ужасе расширяются. Ты следишь за его взглядом и замечаешь точно такие же цветы на голенях. Вот только там они уже распустились и источают сильный аромат, а значит болезнь перешла на следующую стадию. — Теперь говорить буду я, нуна, — ты видишь, как парень напряг руки и теперь смотрит прямо тебе в глаза ледяным взглядом, отчего по спине бегут мурашки. — Я, блять, ещё пол года назад нашёл у нас в квартире лепесток бегонии, хотя самих цветов у нас и в помине не было. Ты всё это время жила с этой болезнью и скрывала её от нас?! У тебя уже целые бутоны на руках и ногах растут! Ты же могла в любой момент умереть! — Чимин уже не просто говорит, он кричит, размазывая по лицу слезы, но продолжает. — Ты вообще представляешь, что, сука, с нами будет, если ты просто где-нибудь задохнёшься?! Мы без тебя жить не сможем, а ты уже столько времени молчишь и не лечишься! Если себя не бережёшь, так подумай хотя бы о нас! Или тебе что, плевать на нас и наши чувства?! От осознания того, что говорит Пак, к горлу подступают слезы… вместе с цветами. Ты это чувствуешь острее, чем обычно, но особого значения не придаёшь. Парень резко замолкает и поворачивает голову в сторону двери. От неожиданной тишины звон в ушах стоит, которую прерывают испуганные вздохи. Только не это… Только не сейчас… Переводишь взгляд с паркета на дверной проем и видишь ребят. Похоже Пак разбудил их своими криками на весь дом. Чувствуешь, что лепестки дерут горло с такой силой, что ты падаешь на колени и ногтями начинаешь царапать шею и декольте, в надежде облегчить боль. Цветы душат, ты не можешь ни вздохнуть, ни выдохнуть. Они застряли в горле, из-за чего ты зашлась в сильном кашле, наконец выплевывая уже раскрывшиеся большие бутоны и ручьи крови. Глаза слезятся, и в сознании всё плывет. Последнее, что ты чувствуешь — это крепкие мужские руки, подхватывающие твоё легкое тело, и тёплый взволнованный взгляд любимых карих глаз…