Истории осени

      Так же, как некоторые считают камни под ногами, ему было свойственно считать дни. Он измерял их, взвешивал с помощью изящных серебряных приборов, пробовал на зубок — никому не видимые, изменения всё же происходили, и он радовался им, как дети радуются любой мелочи.       Кто-то считал его выбор блажью — мало ли, что придёт в голову молодому мечтателю! Чего только не придумаешь, будучи молодым и полным жажды жизни!.. Но годы шли, а ничего не менялось. Единожды встав на путь алхимика, он не собирался отступать. Кто-то сделал своей мечтой блестящий металл, сулящий богатство, кто-то следовал за соблазнительными идеями, облачёнными в одежды очередного гуру, но ему было точно известно, что и богатство, и истина есть всего лишь метафоры для чего-то неизмеримо большего. Трансформации души.       Трансформация занимала его или, вернее сказать, он был одержим ей. Как веками до него учёные стремились превратить неблагородные металлы в золото, так и он стремился превратить необлагороженную, осквернённую ложью и иллюзиями душу в нечто чистое, почти неземное в своём совершенстве. Процесс сдвинулся с мёртвой точки довольно быстро, но совсем скоро ему открылись и титаническое усилие, и терпение, и стойкость, которых требовало превращение. Металл мог завладеть умом, но, по крайней мере, не становился частью тела. А душа… Отравленная прежними представлениями кровь циркулировала по венам, заставляла сердце биться и невольно, снова и снова, вызывала к жизни демонов, чьи маски уже были сорваны. «Что ж, — вскоре пришлось признать ему, — даже без масок их лица достаточно ужасны, а сами они достаточно сильны, чтобы встать на пути изменений».       Так прошло, по крайней мере, десять лет его практики. То ли это была битва, то ли напряжённая работа — тяжело сказать наверняка. Но однажды он открыл глаза и, окружённый тьмой, в которой ещё только зарождался рассвет, подошёл к окну. Полоска света разрасталась всё больше, зрелище было безусловно красивым, но его взгляд был обращён внутрь себя. Освещённые лучами заново рождающегося солнца руины его души были прекрасны. И пускай новый день сулил новые бури, каждый камень под его ногами был белым, а останки стен шептали о замках, частью которых были прежде.       Трансформация не была закончена. Делание ещё не было совершенно — о, конечно, нет! Но великая радость пути улыбалась ему вместе с восходом.