Welcome to my emptiness

      Золотисто-розовый лучик солнца мягко замерцал на пустой кружке с мутными чайными разводами. Немного поиграв бликами на полупрозрачном стекле, поблескивающий огонёк тихонько подплыл к спинке дивана, с которого слышалось чуть заметное сопение и упал на белый лоб.       Инк сильнее сомкнул веки, пытаясь спрятаться от заливающего глаза светлого пятнышка, однако через пару мгновений оно, поморгав, исчезло само. Сонно приоткрыв глаз, он мельком глянул за окно. Робкое рассветное солнце закрыла легкая тучка, купаясь в нежно-алых лучах.       Не собираясь возвращаться в реальность, он тихо заворочался, избавляясь от уже сухого, но начавшего неприятно сдавливать шею шарфа, который с негромким шуршанием скользнул на пол и замер около ножки стола. Через полчаса Инк громко выдохнул, понимая, что царство Морфея никак не желает принимать его обратно, и, чуть не взвыв от боли в шее, неспешно сел, облокотившись на спинку дивана и потирая разнывшиеся позвонки. Он уснул в крайне неудобном положении, всё тело полу сползло чуть ли не под диван, в то время как голова осталась лежать на высоком валике. Состояние было близко к похмельному, дико хотелось пить и голова была будто наполнена лёгкой дымкой, не давая надолго застревать мыслям.       Рассветные лучи справились с преградой и вновь мягко заполнили комнату нежными поблёскивающими бликами, заставив снова зажмуриться и чуть ли не на ощупь идти до двери.       Инк вдохнул свежий утренний воздух. Муть потихоньку выветривалась из головы, как вдруг сильно засаднило левую руку, будто бы кто-то резко кинул на неё горячие угли. К головной боли добавилась ещё и вчерашняя рана.       Чертыхаясь, он неровной походкой побрел на кухню, по дороге пару раз запнувшись о мохнатый ковер, на котором сиротливо стояла в углу кисть.       Достигнув цели и едва не разбив стакан, Инк жадно глотнул прохладную жидкость. В голове окончательно прояснилось, но боль в руке стала отчетливей и запульсировала, заставляя уже потихоньку образовывавшуюся корку пропитываться кровью.       Аптечки в пыльном шкафчике не оказалось.       «Черт, её же брал Э...Эррор.»       Сердце неприятно кольнуло.       Отогнав плохие мысли, он уверенным шагом направился к лестнице, чуть не разбив лоб на первой же ступеньке, зло пробурчав, что не хватало тут ещё убиться. Все двери на втором этаже были открыты, за исключением одной, логично предположить, принадлежавшей понятно кому. Инк тихо подобрался поближе и прислушался.       «Ну и что ты пытаешься услышать?» — мысленно он обругал себя.       Кисть мягко взялась за выцветшую от времени ручку и медленно потянула, стараясь не скрипеть. Из образовавшейся щели потянуло холодом, заставив его передернуться.       На кровати вроде никого не было.       Инк набрался смелости и полностью открыл дверь. Тихо шелестела лёгкая занавеска на открытом окне, в комнате не было даже следов пребывания кого-либо.       Он выдохнул. Что-то ему подсказывало, что разрушителя здесь не окажется, но всё же тот знатно перетрусил.       — Окей, было бы очень неловко, вломись я к нему так посреди утра, — пробормотал Инк, пытаясь как то прогнать противную тяжесть на сердце. Выдавив из себя смешок, он прикрыл дверь и поспешил в ванную.       Взметнувшись пенистым облаком, громко зашипела на глубоких порезах дезинфицирующая жидкость, от напряжения руку мелко затрясло. Инк сжал предплечье, извергая проклятия и жмурясь от боли. Рана обработана, на чистые, чуть алевшие борозды лёг стерильный бинт, который пришлось перевязывать раза три: сначала перетянул, потом недотянул, а затем и вовсе случайно сорвал корку с одного довольно глубокого пореза.       Тут уже он не постеснялся в выражениях, проорав весь свой матерный словарный запас.       Наконец руку несильно сдавила белая марля, упаковки от бинтов полетели в мусорку, а аптечка водворена на место, дважды чуть не свалившись Инку на голову вместе со шкафчиком. С чувством выполненного долга он быстренько спустился обратно на кухню, прикидывая, чем можно заняться.       Шарф был поднят из-под стола и заботливо выглажен, свёрнут и положен на диван, пыль сметена, а пол вымыт.       «Прямо хозяюшка.» — усмехнулся Инк, оглядывая результаты своих трудов. Первый этаж стал чуть уютнее, заблестев отблесками упорно поднимавшегося солнца на свежевымытых полах и мебели. В его доме всегда царила практически идеальная чистота, так что ему тут стало ещё в пару раз комфортнее. Убрав швабры и тряпки, он призадумался. От глобальных проблем отвлеклись, уже неплохо, на сердце стало чуть спокойнее.       Инк присел на диван. Настроение наконец-то устаканилось, перестав метаться от мрачности до отчаяния, даже став чуточку позитивным.       Мысли снова, как утром лениво потекли в голове, только с различием, что раньше он был достаточно в поганом состоянии, а сейчас они проносились быстро, не задерживаясь, не потому, что дико болит голова и мутно в душе, а из-за приятной усталости от довольно успокаивающего дела. Решив попробовать на такой позитивной ноте поспать хотя бы пару часов, Инк уже адекватно и удобно устроился на диване и закрыл глаза, стараясь спрятаться от солнца.       Уже который раз он засыпал, сам того не замечая. ***       Мягко скрипел под ногами свежевыпавший снег, иногда опаляя глаза резкими отблесками рассветных лучей, по верхушкам елей чуть слышно носился морозный ветер, постепенно крепчая и нагоняя все больше молочно-белых облаков на поднимавшийся все выше золотисто-розовый шар. Изредка вспархивала потревоженная птица, с тихим шорохом осыпались снежные клочья с низких веток, задеваемых плечами, да шуршали становившиеся все тяжелее и труднее шаги.       Шарф, чуть ли не по глаза намотанный на лицо, уже порядком взмок от прерывистого дыхания, как бы часто Эррор его не перевязывал. Прошло, пожалуй, несколько часов с довольно импульсивного ухода из дома, и уже начинали проскакивать капли сожаления, но он упорно их прогонял, аргументируя невозможность пребывания там.       В очередной раз приостановившись для перевязки пропитавшейся влагой ткани, он чуть было не поддался порыву снять с себя тёплое пальто, ставшее таким жарким и неудобным, будто бы удушающим, однако здравый смысл перевесил перспективе погибнуть от обморожения и Эррор, скрипнув зубами, тронулся с места, засунув руки поглубже в карманы и проваливаясь чуть ли не по колено в рыхлый снег.       В воздухе замерцали первые робкие снежинки. Внезапно усилившийся ветер сильно качнул верхушку дерева и на не защищённую макушку прилетел внушительный пласт снега, проникнув сотней морозных иголочек за шиворот.       Эррор взвыл.       Чертыхаясь, он скинул шарф и принялся горстями выгребать его из стремительно промокавшего пальто и уже окончательно и безнадежно промокшего ворота.       Либо идти в мокром, рискуя заработать дикое переохлаждение, либо хоть немного подсушить одежду, все ещё с высоким шансом окочуриться от холода за время ожидания. Вопреки протестующему организму он выбрал второе. Непонятно, куда делось то чувство неимоверной жары, что буквально пару секунд назад обуревало Эррора.       Дрожа всем телом он метнулся под ближайшую ель и накинул на низкие ветви тяжелое пальто а чуть выше шарф, заставив ещё ком снега упасть за шиворот уже свитера, но Эррор успел отскочить.       «Как только выберусь из этой чертовой дыры — сразу же удалю к чертовой бабушке все заснеженные миры.» — зло подумал он, стуча зубами. Все попытки согреться были тщетны, так что он натянул свитер до носа и сунул руки в карманы шорт, мысленно отсчитывая секунды, он планировал посушить одежду полчаса, иначе тут останется навсегда.       Хреновый ночной сон начал сказываться, и уже через минуту Эррор начал клевать носом, дергаясь каждый раз, когда вырывался из бархатных объятий сладкого забытья.       «Не спать, не спать, не спать, НЕ СПАТЬ!» — он со всей дури хлопнул себя по онемевшим щекам. Получилось немного встряхнуться, вот только мысленный таймер сбился, пришлось начинать сначала, выкинув пару минут из получаса ожидания.       Чтобы отвлечься, Эррор принялся считать иголки на ветке, тихо шелестевшей у лица. На счёт времени можно было забить, сейчас главное не заснуть и не помереть от холода.       «Раз, два, три, четыре...» — вслух довольно бодро пробормотал он.       «Десять, одиннадцать, двенадцать...» — голова чуть качнулась вбок.       «Тридцать два... тридцать восемь...» — дыхание замедлилось, в глазах зарябило.       На пятидесяти шести ослабело тело, на семидесяти — глаза были уже полностью закрыты.       «Девяносто в-восемь... д...девяносто...» — Эррор провалился в темноту.

***

      Когда он наконец разлепил веки, солнце уже было на полпути от зенита к западу, окрашивая снег в алые оттенки.       Разрушитель подскочил, чуть не заматерившись, будто через тело прошёлся разряд тока. От резких движений онемела рука и шея, и ему пришлось какое-то время активно разминать застывшие кости, громко шипя ругательства.       Наконец он встал на ноги и, пошатываясь, снял одежду с веток. Шарф и даже грубая ткань пальто покрылись тонкой ледяной коркой и приятно похрустывали в руках. Как ни странно, на самом Эрроре обморожений не наблюдалось, чему тот был несказанно рад.       Однако опускавшаяся ночь слегка поубавила его маленькую радость. Если днём он ещё как то смог ориентироваться и видеть, куда идёт, то теперь его запросто могло занести в ближайшую пропасть, о которой он узнаёт только позже, лёжа на дне со сломанной шеей.       Но пока что был только вечер, так что надежда найти какое-нибудь укрытие ещё была. Эррор натянул пальто, намотал потуже шарф и бодро зашагал навстречу сгущающимся сумеркам. ***       Состояние близилось к отчаянию, ибо спустя, наверное, пару часов блуждания по лесу он так ничего и не нашел. На небе все ещё алел закат, но уже переливался темно-вишневыми оттенками, пока что ещё давая скудную возможность разбирать дорогу.       Ветки хлестали по лицу, снега под ногами будто стало ещё больше, чем утром, дыхание сбилось, снова став рваным и обжигающим. Темнеющие макушки деревьев хищно смыкались над головой, пытаясь скрыть заходящее солнце.       Эррор уже не хрипел, а с каждым вдохом чуть слышно постанывал, еле волоча ноги.       Вдобавок ко всем несчастьям начиналась метель, подбрасывая горсти колючих снежинок в лицо.       Дико разболелась голова, превратив лоб в пылающую головню, в рот будто насыпали песка, было невыносимо душно под тяжёлым пальто. Хотелось все бросить и упасть в такой приятно прохладный мягкий снег и забыться спокойным сном, уносящим все тревоги и боли.       Он остановился. Ветер понемногу стих, оставив слышимым в звенящей тишине лишь хрипящее дыхание.       Разрушитель зачерпнул снег и приложил к голове, прохлада распространилась по черепу, немного проясняя мысли.       Он глубоко вдохнул.       И не выдохнул.       Потому что в десятке метров от него отчетливо хрустнула ветка.       Все тело натянулось как струна. По лбу скатилась капля холодного пота. Эррор еле слышно повернулся в сторону звука, различая звук шагов.       Приближавшихся шагов.       Он бесшумно скользнул за широкую ель и затаился, напряжённо вслушиваясь в ночной лес. Между деревьев что-то мелькнуло.       Рядом кто-то был.       И явно не Инк. У того шаги быстрые и довольно громкие, а некто двигался с предельной осторожностью.       К кому-то осторожному добавились мелкие и быстрые шаги, будто бы едва касавшиеся земли. Послышалась возня и неразличимый шепот. Кто-то громко, похоже обиженно засопел.       В том направлении, куда двигались незнакомцы была поляна, которую Эррор только что пересек. Пытаясь обойти пришельцев, мало ли, кто тут может бродить, он двинулся вглубь леса, петляя между деревьев. Почти перестав слышать шаги, он мельком кинул взгляд на поляну.       И второй раз забыл как дышать.       Душа забилась где-то в горле.