Семья

Завтрак в доме казекаге явление во многом удивительное. Темари уверена, что встает раньше всех. Поэтому она чуть не вздрагивает, если уже застает на кухне Дейдару, который обычно появляется позже. Неугомонный подрывник, не стесняясь, зевает и отпускает какую-нибудь колкость, и Темари, даже спросонья, не собирается ему уступать, обещая что-нибудь неприятное. Девушка подходит к холодильнику, прикидывая, чем бы накормить всех обитателей дома, чтобы никто не ушел обиженным. Она знает вкусовые предпочтения всех членов семьи, хотя по Темари не скажешь, что к готовке она подходит так же ответственно, как к заданиям. Дейдара никогда не начинает хозяйничать без нее. И ни словом не возражает, что бы ни велела ему сделать Темари. На время готовки завтрака бывший Акацуки признает ее бесспорное главенство, хоть и не затыкается почти ни на минуту, упражняясь в остроумии. - И что же мне будет, если я сброшу твой веер с высоты птичьего полета? Что ты без него сделаешь, м? – усмехается Дейдара. - Найду пару скорпионов и посажу в твои сумки с глиной, - с едва заметной улыбкой отзывается сестра казекаге. – Порежь морковку. Иногда, намного реже, вместо подрывника на кухне утром появляется Гаара. Он слегка рассеян и всегда молчалив. Когда Гаара пришел в первый раз, это обеспокоило Темари. - Гаара… Что-то случилось? – осторожно спросила она. - Нет, - тихо ответив, смутился казекаге. – Я хотел немного побыть с тобой, и Дейдара мне уступил. По утрам рядом с Темари очень спокойно. Она, конечно, всегда защитит, ведь росла, как старший ребенок в семье, но почему-то в мирной и спокойной обстановке с едва пробуждающейся за окном деревней это чувство более очевидно и более приятно. Казекаге понятия не имеет, почему никогда раньше не выражал так своих чувств к сестре, почему этому его научил только Дейдара. Иногда Темари может ласково потрепать по макушке своего помощника, и на эту незамысловатую ласку Гаара и Дейдара реагируют одинаково: робким взглядом, как у потерявшегося котенка, который не верит, что его погладили. Им это неловко, но нравится. Поэтому куноичи не злоупотребляет этим жестом, но и не отказывается от него. Кто бы из них ни был утром на кухне с Темари, второй появляется, когда в доме начинает пахнуть чем-то вкусным. Гаара и Дейдара стараются вести себя прилично, хотя взбалмошному подрывнику не всегда удается, что заставляет джинчуурики краснеть с самого утра. Темари привычно грозит Дейдаре какой-нибудь пыткой, если он не прекратит, отвлекая не лезущего за словом в карман отступника. Гааре куда более неловко, чем ей – такие своеобразные подтверждения любви Дейдары к ее младшему брату девушку даже немного успокаивают. Напоминают, что они не зря приняли подрывника в свою семью. Канкуро всегда является к завтраку последним. В свое оправдание он обычно рассказывает, чем занимался до поздней ночи. Дейдара либо хмыкает: «Скучно», либо ухмыляется, что Канкуро никогда не узнает, что живые люди ночами куда интереснее кукол. И если первое брат казекаге может стерпеть, то второе вызывает у уязвленного кукловода бурю эмоций к удовольствию подрывника. Пресечь начинающийся спор по силам только Гааре, когда у него над головой собирается предупреждающее облачко песка, напоминая, как страшна сила джинчуурики. Посуду после завтрака достается мыть Канкуро, как опоздавшему. Он бурчит, но всегда соглашается. Когда Канкуро начинает бурчать слишком громко, то получает несильный удар полотенцем по макушке от сестры и, для порядка возмутившись, тише бормочет себе под нос что-то о несправедливости жизни. Из какой-нибудь части дома обязательно доносится громкое, строгое, пресекающее: «Дейдара!». Это подрывник пытается отсрочить наступление нового трудового дня казекаге, прижав его где-то к стене. - Ну и за что нам все это? – изогнув бровь, спрашивает сестру Канкуро. - Могло быть хуже, - усмехается Темари, убирая тарелки в шкаф. – По крайней мере, Гаара счастлив. - Мда… счастье казекаге – важная часть жизни Сунагакуре, - философски изрекает кукловод