Лиса-невеста

Иногда они возвращаются! 😮😮😮 Чтобы хоть как-то компенсировать катастрофически долгое ожидание, выкладываю сразу две главы. Они 😍!! — In this shirt Привет-привет! Всем спасибо за ваши чудесные комментарии!! Как всегда, прошу прощения за задержку... .;;w;; Но свои фики я никогда не бросаю, честное слово! Эта глава отбечена восхитительной baroness~ Лучи любви In this shirt за перевод этого фика на русский! И спасибо моей приятельнице Lazy за вдохновение на сцену с персиком! Возможно, в следующих главах рейтинг повысится, а пока держите еще немного бедолагу Бингэ на сухом пайке <3 — Chewing

***

Бельмом на глазу — вот чем стал маленький Ло Бинхэ после смерти матери. Одним только своим существованием он напоминал придворным о почившей императрице. Немой укор гарему, сжившему Су Сиянь со свету. Император боготворил мать Бинхэ, а вот судьба сына его не заботила. Ло Бинхэ быстро выставили из гаремных покоев и переселили в Холодный дворец. Мальчику приходилось спать под открытым небом, кутаясь в ветхие половики, пока его кровные братья и сестры купались в роскоши.       Прислуга Холодного дворца жила бедно и скучно. И развлекались они чаще всего, издеваясь над теми, кому не повезло еще больше.       Шестилетний Ло Бинхэ стал идеальной мишенью — уличный щенок, до которого никому нет дела, пинай сколько хочешь и ничего тебе за это не будет. Они заставляли ребенка ползать у своих ног, выпрашивая еду, кланяться до земли за глоток воды, били, кричали и обплевывали забавы ради.       Лишь старая прачка пожалела Ло Бинхэ. С утра до ночи женщина работала не покладая рук, но иногда навещала двор после заката и укачивала мальчика на руках, напевая колыбельные. Всю жизнь вкалывающая до седьмого пота, искалеченная тяжким трудом старушка не могла защитить ребенка от нападок. Но когда и она умерла, Ло Бинхэ остался совсем один.       Страшнее всего были зимы. Бинхэ мало что о них запомнил, кроме того случая, когда он пробрался в восточное крыло дворца и нашел кленовую рощу. Из ночи в ночь он возвращался туда. Ярко-алые деревья и кусты посреди снегов согревали одним своим видом, и спать на мягких листьях было одним удовольствием.       Ло Бинхэ и сам толком не понимал, как сумел выжить. Со временем просто спрятал все жуткие воспоминания в самые укромные уголки памяти. Какой смысл упиваться старыми страданиями? Разве что месть...       Повзрослев, наследный принц вернулся в политическую игру гарема и погрузился в дворцовые интриги. Вскоре никто и помыслить не мог издеваться над Ло Бинхэ. Он снова посетил Холодный дворец, отыскал каждого стражника, горничную и слугу, что измывались над ним, и казнил всех до единого.       Ло Бинхэ рос сам по себе, выжил, ни на кого не рассчитывая, и завоевал трон тоже сам. Мужчины, спешащие исполнить его приказы, и женщины, мечтающие согреть ему постель, потянулись к наследному принцу, только когда тот получил реальную власть.       Так что Ло Бинхэ отлично знал цену фальшивым улыбкам и лживым признаниям в любви. Видел, что стало с людьми, которые купились на подобные глупости.       Чтобы Ло Бинхэ встал в один ряд с этими идиотами? Вздор!       Бросить к чужим ногам так тяжко завоеванное достоинство? Открыть душу? Смех да и только.       Ло Бинхэ был гордым человеком. Слишком гордым, чтобы заметить свою влюбленность. Он считал лису-невесту глупой диковинкой, с которой можно нескучно скоротать время. А если захочется чего-то особенного — всегда можно навестить гарем. Да, в самом начале лиса-невеста изумила принца, но как только игрушка надоест, он выбросит ее без сожаления.       И плевать на ее секреты и намеки. Демоны зачастую эксцентричны и переменчивы. Славятся странными привычками. Некоторые духи опасные, другие — безобидные. Ло Бинхэ немного покопался в книгах о лисьих духах и невестах, и выяснилось, что это вполне обычное дело — лисы часто пытались заполучить в супруги людей. Обычно ими двигали любовь с первого взгляда, жульничество или исполнение детских клятв.       Честно говоря, Ло Бинхэ никогда не интересовался мотивами своей невесты. Клятв никаких он лисам не приносил и в детстве демонов не встречал. Скорее всего, лис просто позарился на богатого и красивого наследного принца империи. И решил наложить на него свои лапки словно плутовка Дацзи, соблазнившая императора Чжоу.       То, как этот самоуверенный малыш считал, что имеет право на чувства Ло Бинхэ, невероятно забавляло. И принц был действительно благодарен за множество веселых часов. Но жениться на лисенке взаправду? Не смешите.       Конечно, оскорблять или обманывать демонов опасно. Но его лиса-невеста была такая крохотная и слабая, что Ло Бинхэ особо не беспокоился. Если лис однажды все-таки надоест, принц просто выкинет его в окно и за дворцовую стену. Но пока демон отлично его развлекал.       Вот что Ло Бинхэ действительно беспокоило, так это искуситель, преследующий его во снах.       В постельных делах Ло Бинхэ всегда был главным. Он наверное уже годы провел, трахаясь, и все всегда шло так, как хотел он и только он. Наследный принц возвел доминирование в добродетель и не собирался подчиняться никому.       Он и не сдавался, по крайней мере, в начале. Нет, его вовсе не пленяли дивные глаза, манящий голос или сладкий изгиб бедер. Он совершенно точно не представлял, как прекрасный юноша с растрепанными волосами и смазанной краской на лице дрожит под его пальцами, как стонет охрипшим от криков голосом.       У него в гареме полно красоток не хуже. Новизна, всего лишь новизна — вот что его подкосило.       Прошло несколько недель, и по дворцу стал расползаться слух — наследный принц утратил мужскую силу!       — А ты слышала, — вульгарно шептал один придворный служанке. — Говорят, у наследного принца не стоит.       Ло Бинхэ как раз проходил мимо и остановился за углом, прислушиваясь.       — Господин Шан! — взвизгнула тем временем девчонка. — Да быть такого не может!       — Он уже четыре месяца не посещал наложниц! Учитывая его прежние «аппетиты», не странно ли, что он ни с того, ни с сего решил воздерживаться? Он, должно быть, растерял всю свою ян!       — Но я слышала, он влюбился в какую-то женщину! Как же...       Придворный фыркнул:       — Прошло уже несколько месяцев, а никто так и не увидел эту «женщину»! И это во дворце, где даже у стен есть глаза и уши. Невозможно так долго скрываться. Существуй эта тайная любовница на самом деле, мы бы уже давным давно знали ее имя!       — А кроме того, — добавил придворный. — Все знают, что принц очень быстро остывает. Да и не мог он влюбиться, не такой он человек. Нет, скорее всего он повредил свой императорский столп!       Служанка зарделась.       — Ч-чиновник Шан, не при всех же!       Чиновник Шан топнул ногой.       — И тем не менее, так все и есть! Готов поставить свой собственный нефритовый стержень!       — А я слышала, — присоединилась к разговору еще одна горничная, — что наследного принца околдовали.       — Да какая женщина может его околдовать...       — Не женщина! Демоница. Он часами сидит у окна и разговаривает сам с собой, а потом запирается в личных покоях. Демоница напустила на него чары и преследует днями и ночами. Сексуально ненасытная бестия-людоедка вытягивает из него все соки, и поэтому у принца не остается сил ни на кого другого!       Первая служанка печально вздохнула:       — Бедный, бедный наследный принц!       Ло Бинхэ решил, что услышал достаточно.       Он вышел из-за угла.       — Не соблаговолите ли вы рассказать этому принцу подробнее об этой сексуально ненасытной бестии? — поинтересовался он, улыбаясь волчьим оскалом.       Служанки рухнули на колени, рассыпаясь в извинениях. Чиновник Шан побледнел как мел. Он попятился назад, закатил глаза и рухнул в обморок.       Ло Бинхэ так стыдился происходящего во снах, что не рассказывал о них никому, даже лисе-невесте. Поэтому, пересказывая историю про сплетничающих слуг, он опустил все подробности о своей предполагаемой немощи, выдав все за обычные придворные пересуды. Принц подвел итог истории: служанок он разжаловал, а Шан Цинхуа — того надоедливого чиновника со странной фиксацией на столпе Ло Бинхэ — приговорил к казни.       Лис нахмурился.       — Разве он не посол северных земель?       Северные земли состояли из нескольких поселений. Из-за удаленности от сердца империи дела там велись кое-как. Шан Цинхуа, до своего заключения под стражу, отвечал за их сообщение со столицей.       — Он самый, — Ло Бинхэ почесал макушку и тоже нахмурился. — Откуда ты знаешь?       Лис фыркнул:       — Ты сам мне рассказал на прошлой неделе. И как твоей императрице, мне должно прежде всего следить за дворцовыми делами.       Ло Бинхэ подавил смешок:       — Жена, ты у меня такая ответственная!       — Муж, северные земли сочтут казнь своего посла оскорблением.       Ло Бинхэ кивнул, соглашаясь. Самого по себе Шан Цинхуа там особо не жаловали, но убийство официального представителя действительно разозлит северян, даже с учетом быстро подобранной замены.       — А что, если обставить все по-другому? На севере есть традиция — каждый год они кастрируют и приносят в жертву молодого мужчину своему ледяному божеству. Но желающих на кастрацию среди местных найти всегда непросто. Оскопи Шан Цинхуа и отправь к ним как дипломатический подарок. Северяне с радостью принесут в жертву чужака.       Ло Бинхэ никогда не заботился о дипломатии, но после того, как Шан Цинхуа оскорбил его собственные гениталии, идея срезать под корешок причиндалы наглеца показалась невероятно остроумной. Он сделал себе зарубку в памяти — следующим утром отменить казнь.       — Какая же у меня умная женушка, — похвалил он лисенка.       — Конечно, умная, — ответил тот, выпрямляя спину как маленький польщенный судья.       — С таким коварством и острым языком ты наведешь страху на весь дворец, — заметил принц и представил, как крохотная, размером с ладошку лиса-невеста восседает на троне, окидывая взглядом дрожащих от страха наложниц. — Гарем будет в ужасе, — хихикнул принц.       Лис ничего не ответил, и Ло Бинхэ взглянул на него — тот смотрел с явной угрозой.       — Прекрати посещать имперский гарем, — заявил он с нешуточной серьезностью.       Ло Бинхэ рассмеялся — уверенности его невесте не занимать.       — Ты запрещаешь мне посещать собственных наложниц?       Лис вспыхнул.       — Конечно! Ты же мой муж!       Ло Бинхэ почесал лиса под подбородком.       — Но, жена моя, — произнес он, наигранно сокрушаясь. — Если я распущу имперский гарем, мои бедные наложницы окажутся на улице и будут обречены влачить жалкую жизнь. И раз уж ты императрица, то наложницы, считай, твои младшие сестрицы. Ты уж прояви немного великодушия к ним.       Лиса-невеста нахмурилась и оттолкнула мизинец Ло Бинхэ:       — Великодушие? Какое еще великодушие! Да мне плевать на них! Но ты, ты принадлежишь мне! Хочешь содержать зверинец? Ладно! Мне без разницы — пусть живут тут хоть до старости, жирея день ото дня! Или пусть сдохнут от голода, плевать! Но они не должны прикасаться к тебе! Только я!       Ло Бинхэ снова рассмеялся и усадил лису-невесту к себе на колено.       — Ладно, вперед. Этот император дозволяет своей жене прикасаться к себе так, как она пожелает.       Лис топнул ножкой по бедру Ло Бинхэ:       — Я не шучу!       Ло Бинхэ хмыкнул:       — Что ж, хорошо. Тогда я обещаю.       Лис обиженно надулся.       — Ты снова смеешься надо мной! Я тебе не верю! Пообещай мне еще раз! Обещай, что ты — только мой!       — Да твой я, твой...       Ло Бинхэ задабривал его до конца вечера — бережно покачивал на ладонях и засыпал комплиментами. Лис щипал его за ногу, пинал по колену и требовал называть себя «женой», «дражайшей» и «дорогой» много-много раз, пока, наконец, не успокоился.       Попрощавшись с лисой-невестой, Ло Бинхэ вернулся в свои покои, ненадолго уснул и провалился в очередной сон.       В этот раз он стоял посреди рощи перед вишневым деревом. Инкуб сидел на одной из ветвей, держа в руках персик. Его волосы были завязаны в неаккуратный хвост, и несколько выпущенных прядей обрамляли лицо. Сегодня искуситель облачился в простой, почти купальный халат. Белый и скромный, особенно по сравнению с обычными его нарядами, под широкими рукавами угадывались изгибы рук, а ворот открывал вид на ключицы. Юноша сидел со скрещенными ногами, подобрав полы халата на одну сторону и обнажив голени.       Словно небрежно слепленный рисовый пельмешек... Одеяние держалось на добром слове. Можно сдернуть одним движением и...       Инкуб делал вид, что не замечает принца. Он протер персик о халат, облизал губы и поднес плод к лицу. Закусил мякоть, закрывая глаза и испуская стон от удовольствия, фруктовый сок брызнул на лицо и потек по руке. Крупные капли стекали по подбородку и горлу.       Юноша оттер сок рукавом и продолжил трапезу. Иногда сок затекал на грудь, так что он ослабил ворот, чтобы вытереться и там.       Вскоре ему это надоело, он вернулся к персику, увлеченно посасывая мякоть. Облизал липкие губы и пальцы, скользя между ними розовым язычком.       У Ло Бинхэ в горле пересохло.       Он представил как эти губы и язык скользят по кое-чему другому, представил, что лицо и тело красавца запятнаны другим соком. Интересно, будет ли тот слизывать его с тем же воодушевлением? Возьмет ли целиком в рот? Будет ли стонать, как сейчас?       Или поведет себя более сдержанно? Начнет с основания, поднимется до вершины, облизывая мелко и осторожно как котенок. А потом проведет языком по кончику и смущенно поцелует щель, прежде чем сомкнуть губы вокруг головки.       Ло Бинхэ изольется ему прямо в рот, а тот проглотит все до последней капли. Или принц успеет вытащить и изольется ему на лицо, а юноше придется все слизать. Излишки, что попадут на щеки и подбородок, он будет ловить пальцами и жадно облизывать подушечки.       Принц стиснул кулаки до крови.       Искуситель терзал его. Буквально размахивал куском сочного, вкуснейшего мяса перед умирающим с голода псом. Ло Бинхэ мог смотреть, мог слушать, мог вдыхать его запах и исходить слюнями, но он никак не мог откусить кусочек. Слуги считали, что ему вскружила голову какая-то женщина, и он денно и нощно блаженствует у нее между ног, но правда была даже более унизительной. Ло Бинхэ изнывал от ломки по наркотику, который никогда не пробовал.       Красавец наконец взглянул на него, невинно подмигивая:       — Ваше высочество, — поздоровался он, оттирая остатки сока с уголка рта. — Пейзаж сегодня великолепен. Надеюсь, Ваше высочество наслаждается видом.       — Вид и правда соблазнительный, — признал Ло Бинхэ, улыбаясь со стиснутыми зубами. — Хотел бы я им насладиться.       Искуситель облизал сок с запястья и склонил голову на бок:       — Что ж, Ваше высочество, вы можете попробовать.       Юноша бросил в сторону принца персик. Ло Бинхэ поймал плод — наполовину съеденный, с отчетливыми оттисками зубов сбоку.       Посмотрел на инкуба, который молчаливо разглядывал его в ответ.       Заглянул в темные раскосые глаза, вспоминая, как несколько мгновений назад незнакомец касался этого персика своими губами. Ло Бинхэ поднес плод ко рту, обсасывая надкусанную часть, пересчитывая языком отметки зубов, с шумом втягивая мякоть.       Вкус был восхитительный. Тонкий, сладкий, с нотками кислинки. Упругая мякоть мягко разошлась под зубами, брызжа соком.       Глаза юноши потемнели, дыхание замедлилось.       Ло Бинхэ расправился с персиком, объев его до косточки. Не желая ничего упускать, он втянул косточку в рот, обсасывая остатки, а потом вытащил и облизал ее напоследок.       Юноша задрожал и свел ноги вместе.       А затем Ло Бинхэ проснулся.       Он уселся в кровати, до сих пор ощущая во рту вкус персика и горящий, стоящий колом член в штанах.       Он схватил ближайшую вазу и разбил ее о пол.       Опять! Опять! Сколько еще будет длиться эта пытка? Мало того, что инкуб навещал его только во снах, так ведь даже в этих снах он не позволял к себе прикоснуться!       Ло Бинхэ кипел от злости.       К черту! Если ему нужен секс, то он с легкостью его получит.       Этой ночью он выбрал дюжину табличек с именами наложниц и приказал явиться в свои покои. Учитывая, как давно принц обделял их вниманием, они слетелись на его зов незамедлительно при полном параде и с упоением запорхали вокруг стаей экзотических птиц.       Ло Бинхэ довольно выпил чашу вина и подхватил попавшуюся под руку хихикающую красотку, вторая сама прижалась к его груди. Третья в это время кормила его фруктами с золотой тарелки. Две наложницы играли на цине, пока еще одна перебирала струны пипы. Пять других девушек, завернутых в полупрозрачные шелка, соблазнительно танцевали под музыку, не спуская глаз со своего принца.       Он был центром их мира. Жизни и поступки этих девушек крутились вокруг него. Ло Бинхэ достаточно было попросить, и они бы сделали ради него что угодно. Так и должно было быть.       Когда пришло время выбирать, кто разделит с ним постель, девушки выстроились в линию. Ло Бинхэ обычно полагался на настроение. Часто он оставлял сразу нескольких, с его выносливостью одной любовницы часто не хватало. Но сейчас, разглядывая наложниц, принц только и мог, что вспоминать о темных раскосых глазах — неистовых, высокомерных — и пухлых, усмехающихся губах.       Он отмахнулся от видения. Если ему нужны раскосые глаза и красивые губы, он просто подберет себе наложницу с ними.       — Ты, ты, ты и вы две в конце, — произнес он, указывая на тех, у кого не было подходящих черт. — Вон.       Он сократил выбор претенденток до половины. Но едва он продолжил, как в голове зазвучал певучий голос.       «Ваше высочество», — прошептал он кокетливо. — «Ваше высочество, вам нравится, когда я вас так называю? А что вам нравится больше — мои слова или мой голос?»       По телу пробежались мурашки. Принц указал на женщин, чьи голоса были слишком высокие или резкие.       — На выход, — рявкнул он.       Осталось трое. По совпадению, все девушки были одеты в красное.       — Ваше высочество, — с благодарностью поклонились они.       Образ прекрасного юноши промелькнул перед глазами.       — Ваше высочество, — проурчал юноша совершенно другим тоном, ни капли не похожим на только что прозвучавший от наложниц. — Ваше высочество...       Ло Бинхэ прогнал образ прочь. Он решил провести ночь со своими любовницами, и никакой фантом его не остановит. Принц улыбнулся девушками.       — Вы трое остаетесь.       Наложницы покраснели и поклонились.       — Спасибо, Ваше высочество, — хором поблагодарили они. Служанки спешно покидали покои, по пути прибираясь и готовя комнату к ночи.       Голос искусителя до сих пор эхом звучал в ушах. Ло Бинхэ встряхнулся. Подхватил одну из наложниц, закинул на кровать и разорвал на ней одежду, пока девушка верещала от предвкушения. Две других остались в стороне и, затаив дыхание, ждали своей очереди.       Девушка отличалась редкой красотой, ее бледная гладкая кожа была подобна нефриту. Ло Бинхэ полюбовался, нависая сверху — изящное лицо, тонкая талия, округлые груди, выглядывающие из-под лифа. Она пахла камелиями, утонченно и изысканно.       И образ юноши наконец покинул его разум. Ло Бинхэ наклонился, чтобы развязать ленты платья. Наложница вздохнула и сомкнула руки у него на спине.       Принц волновался, будто снова был юнцом, который в первый раз посещает бордель. Он уже собирался обхватить груди девушки, когда мысли снова взбунтовались.       В этот раз он почему-то вспомнил не искусителя, а лису-невесту. Она сидела на подоконнике и сверлила его взглядом.       — Ты запрещаешь мне прикасаться к собственным наложницам? — спросил он тогда.       — Конечно! Ты же мой муж! — ответил лис.       — Они не должны к тебе прикасаться! Только я! — прорычал он. — Пообещай мне, пообещай мне еще раз, что ты — только мой!       И он ведь пообещал...       Наложница с интересом поглядывала на него. Ло Бинхэ замер.       Он даже не собирался всерьез хранить верность «жене». Лиса-невеста — мелкий слабый дух. Он вообще не узнает, держит его «муж» обещание или нет. Лисенок доверился нелепым, ничего не значащим словам и напрасно решил, что верность «мужа» у него в кармане. Ло Бинхэ с легкостью обведет его вокруг пальца. Пусть лис и закатывал истерики, требуя поклонения и подарков, на самом деле его было крайне просто одурачить.       А даже если лис как-то узнает правду, то невелика потеря. Он конечно будет проклинать принца, рыдать и требовать «развода». А потом спрыгнет с подоконника, убежит в кленовую рощу, и Ло Бинхэ его больше не увидит.       Ло Бинхэ отчетливо представил: лиса-невеста смотрит на него, комкая подол юбок до побелевших костяшек. Безуспешно вытирает покрасневшие глаза рукавами, завернувшись в хвосты как в одеяла. Дрожит несколько минут, а потом взрывается водопадом слез, икая и душераздирающе шмыгая носом.       — Муж... — рыдает лиса-невеста, — Ты же обещал...       Ло Бинхэ стиснул зубы. Он посмотрел на наложницу под собой, пытаясь удержать стремительно пропадающее возбуждение. Но чем дальше он разглядывал полуобнаженное тело, тем больше думал о лисе-невесте. Лис никогда не узнает на самом деле, да и как ни крути, лис не сможет удовлетворить его в этом плане, лис ничего не значит — Ло Бинхэ ведь собирался переспать с женщиной спустя всего пару часов после встречи с «женой»...       Ло Бинхэ перевернулся и уставился на двух других наложниц, опустившихся на колени. Он сорвал с кровати балдахин и разорвал его надвое, а потом, ругаясь на чем свет стоит, вылетел из комнаты.       Все желание испарилось напрочь. Он нарезал круги по роще парящего феникса до самого рассвета, кипя от злости.       С того дня дворцовых сплетен об эректильной дисфункции наследного принца только прибавилось.