Beyond here lies nothing

Все новобранцы в Легионе проблемные. Йегер, Аккерман, Ленц. Особенно Ленц: чудесный Йегер проблема сразу для многих, а Ленц — личная головная боль капитана Леви. Потому что только его одного во всей разведке не устраивает милая, глуповатая, улыбающаяся девчонка. В те моменты, когда с ней ходят её подружка или внушительный Браун, Леви позволяет себе расслабиться, но когда она одна, выполняет сольные поручения или тренируется на полигоне, тогда только и остаётся, что ждать беды. Эта девка вот-вот расшатает моральные устои его солдат, которых он лично муштровал несколько лет. Капитану такое надо меньше всего: Легион не для симпатичных пташек собирали, а для боевых задач. Они-то и вылетают из головы состава, когда Ленц оказывается рядом. Леви скрипит зубами, наблюдая, как вояки превращаются в юнцов, предлагая Кристе помочь с тяжёлыми коробками и тренировками, как провожают её взглядом, как навязывают беседу. Девчонка не отбивается даже: улыбается всем и каждому, дружелюбно, совершенно безмозгло. Ужасно раздражает этим капитана, которому дисциплина дороже всего. Рядовая оказывает на его солдат разлагающее влияние. И пусть вины самой Ленц в этом нет, пусть она просто пытается вписаться, выживает, как умеет, тревожить армейский покой Аккерман ей не позволит. Поэтому в один из вечеров, когда рядовая по поручению майора притаскивает в его кабинет увесистую пачку бумажек, Леви кладёт ей руку на плечо, наставительно, покровительственно, чтобы припугнуть собственным расположением. Криста, наученная, всё понимает быстро и правильно. Ему всего лишь нужно отучить её мило улыбаться кому попало — ему нужно, чтобы она осознала последствия. Тогда снова воцарится мир и спокойствие. И будь он проклят, если он не лучший человек для этой работы. Главное, не оставить девчонку заикой. — Вы тоже, сэр? Незатейливая улыбка сползает с её лица. Криста смотрит на него укоризненно, и постепенно в её взгляде появляется ужас. Потому что Ленц на удивление проницательная, а Леви ничем не выдаёт своего блефа. По ней сразу и не скажешь, она умело прячется за пухлыми розовыми губами и ангельскими кудряшками, но Криста точно знает, кто перед ней. Она, наверное, больше остальных кадетов 104-го понимает, почему капитана Леви стоит бояться. Даже если о его репутации и тёмном прошлом наслышан каждый новобранец, только люди вроде Кристы способны оценить действительную опасность. Леви ни черта о ней не знает, на самом деле, но он видел жизнь: маски не носят просто так. Маски — защитный механизм. И судя по тому, как в Кристу врастает её, девочка насмотрелась всякого. Оно и к лучшему: пуганных второй раз легче пугать. Криста напугана до того, что забывает о своей притворной покорности, незатейливой вежливости и вечной готовности услужить. — Что тоже? — издевательски уточняет Леви в ответ на живые эмоции, впервые проскользнувшие на лице девчонки, и чуть не делает шаг вперёд. Инстинкт припугнуть говорит ему, что надо бы, интуиция — что не стоит совсем уж перегибать. — Такой же как все? Леви может признаться себе: это неприятно. Ужасная формулировка. И не потому, что он считает себя лучше других, а потому, что в данном случае это несправедливо. Ладно, допустим, в справедливость он не верит, оправданий собственному поведению тоже не ищет. Он частенько ведёт себя по-свински, ещё чаще — как мудак. Ему не привыкать к ложным обвинениям, не привыкать к репутации бесчинствующего негодяя. Но это не значит, что его устроят все обвинения в несуществующем, полетевшие в его адрес. Отнекиваться, впрочем, не к ситуации. Его радует только, что девчонка, оказывается, не ищет подобного внимания: если она не поощряет такие действия, даже напуганная авторитетом начальника, значит, остальным офицерам тоже может дать отпор. Правда, только лишь на словах: сил у неё маловато, и если бы Леви всё это всерьёз затеял, мог бы легко отыметь её прямо на столе. Как и любой другой в Легионе — тут каждый сильнее щуплой Ленц. А у него при этом ещё и глобальная невыполнимая задача: сделать так, чтобы каждый выжил. На девчонку он бы и хромую лошадь не поставил. Но с Кристой очень сложно руководствоваться логикой — Леви даже кажется на секунду, что и он попадается на распахнутые голубые глаза, беззащитный разворот плеч, лёгкую поступь. Челюсть сводит в отвращении. — Пойдём, — мрачно кидает он, убирая руку с её плеча, и выходит из кабинета первым. Аккерман делает шагов пятнадцать, прежде чем слышит позади себя цокот армейских каблуков. Ленц ничего не спрашивает, когда они выходят из штаба, молча следует за ним к ближайшей опушке, где нет ни души, и как будто даже не пугается, когда Леви резко оборачивается к ней, оказавшись среди высоких деревьев. — Встань в стойку, — жёстко командует он и ждёт, пока рядовая подчинится. — Это не стойка, это дерьмо, — ругань в присутствии барышни кого-то вроде капитана смутить не способна. Особенно если барышня — солдат. — Руки выше, — говорит Леви и поправляет её локти. — Не оставляй корпус открытым, — кулак его легко проскальзывает сквозь хлипкую оборону, тормозит у самого носа. — У девчонки вроде тебя нет другой возможности победить, кроме как использовать вес и движения противника против него. Поэтому смотри. Он ставит её в правильную стойку, поправляет ноги, руки, плечи и нападает. Так стремительно, что Кристе остаётся только моргать, оказавшись на спине. — Что-нибудь поняла? Она оторопело мотает головой в отрицании. — Тогда ещё раз. Проходит не меньше получаса, прежде чем у Кристы получается уклониться впервые, и тогда они меняются местами. Леви велит ей нападать и терпеливо ждёт, когда она схватит движения. К счастью, Криста, видимо, всё-таки училась в кадетке: какая-никакая физическая подготовка у неё есть. В итоге ей даже удаётся повалить не сопротивляющегося командира отработанным движением. — Сойдёт, — хмуро кидает Леви, платком вытирая испачканные в траве руки. Деревья над головой приятно шумят кронами. Умиротворённо, не в пример его тону и боевому настрою девчонки. — Будут надоедать, даю разрешение использовать в качестве самообороны на любом. Ясно? Рядовая кивает, вытягиваясь по стойке смирно, будто это боевой приказ, а не личное одолжение. — Так точно. Спасибо, сэр, — подумав, добавляет она, и Леви не отзывается, разворачиваясь на пятках. Благодарит так, как будто в настоящей битве ей это поможет — как будто Титана можно бросить через бедро. Откуда он может знать, что однажды Криста и его на лопатки уложит этим приёмом, совсем не во время тренировки? Нависнет сверху, скажет, «вы надоели, капитан», и припечатает поцелуем, который он не сможет предсказать. От которого он не сможет убежать даже на УПМ, к которому станет возвращаться мыслями, пока не повторит потом не единожды. Леви никогда не знает, к чему приведут его собственные решения. И предсказывать за других тоже не возьмётся.