Тот, о ком заботятся

В мире, где животная сущность человека может привести к губительным случаям, которые нередко оканчиваются летальными исходами, существуют особые законы, ограничивающие их действия. В этих законах есть исключения: своими способностями могут пользоваться люди, которые по профессии связаны с деятельностью по охране общественного порядка. Например, к таковым относятся полиция, внутренние войска, пожарные и так далее. Говоря кратко, в этот список входят профессии, носящие спасательные характеры и тому подобные. — Чонгуки, я дома, — кричит с порога. — Надеюсь, ты приготовил поесть, а то я голодный жуть. В настоящее время люди управляются своими сущностями более умело, поэтому не удивительно, что некоторые виды можно встретить на определённых должностях чаще, чем другие. Человек извлекает наибольшую выгоду для себя, как и всегда. — Хён, ты вернулся, — выбегает в коридор, чтобы встретить брата. В итоге получаем более жёсткую конкуренцию среди тех, кто лучше приспособлен к некоторым задачам. Как пример можно привести профессиональное плавание, в котором в основном дебютируют люди, чьи сущности относятся к водным. Хотя использование способностей в спорте запрещено, предрасположенность играет свою немалую роль. — Я купил продуктов. Сделай что-то вкусненькое завтра, — трясёт пакетом в руке, завидя младшего. — Хён! — громко так, что Чимин даже голову втягивает в плечи. — Опять ты такой потрёпанный! И неужели в таком виде спокойно зашёл в магазин? — Думаю, работники уже привыкли, — пытается пошутить и улыбнуться, но кривит лицо от боли в треснувшей губе. — Может они и привыкли, но я нет, — упрекает, пока достаёт одну из аптечек, которые (не будем указывать из-за кого) расставлены по всему дому. — Вот что ты будешь делать без меня, а? — спрашивает скорее риторически. — Иди в ванную и умойся пока что, — вручает в руки коробку с медикаментами, а сам берёт пакет, направляясь на кухню. — Дурак, — говорит совсем тихо, пока шумит вода на другом конце квартиры, всхлипнув, когда сердце колит от вида чёртового любимого шоколадного молока среди накупленного. Ему не нужно ничего подобного такой ценой. В других сферах конкуренция более серьёзная. — И кто тебя на этот раз так? — пытается спросить, как можно безучастнее, но давит на раны, вымещая свою злость на старшего и на его методы заработка, пока дезинфицирует их. — Представляешь, на этот раз одолел гризли, — у Пака глаза загораются от воспоминаний о собственном бое и своём успехе в нём. — И оно того стоит? — вовсе не разделяет его энтузиазм. — Нам совсем не обязательно снимать такую квартиру. Мы можем экономить на… — Стоит, — отвечает строго, сияя ярко голубыми глазами и не давая договорить. — Я говорил тебе не поднимать эту тему, — старается унять раздражение, так как младший порой пугается его такого вида. — Ты достоин только лучшего, Гук-а. — Но… — заикается и закусывает губу, заслышав непроизвольно вырвавшийся рык брата. — Просто… ты знаешь, что я всегда волнуюсь. А когда ты пришёл со сломанной рукой и рёбрами в тот раз… — прикрывает глаза, пытаясь отогнать воспоминание из головы, — мне страшно, что однажды это может быть что-то серьёзнее. — Знаю, но я не перестану драться. Ты будешь жить лучше меня. И не смей упрекать себя, потому что это мой выбор. Я хочу заботиться о тебе и буду, — улыбается уголками губ ободряюще и берёт в ладони его лицо, поднимая на себя мордашку, что дёргает носом, пытаясь сдержать порыв расплакаться, — не плачь, крольчонок. Тут нет твоей вины. — Конечно нет. Это ты такой пустоголовый идиот, — говорит с комом в горле и ватой давит на след от когтей на груди, — наверняка твои мозги давно вышибли там.

***

Братья Чимин и Чонгук живут вдвоём уже несколько лет. Их история началась с того, как их мать зачахла в течение нескольких месяцев после родов младшего (как только тот стал хоть немного менее зависим от неё), а отец не выдержал горя за смерть супруги и ответственности сразу за двоих детей и оставил их, сдав в детский дом, когда Гуку было семь месяцев, а Чимину шесть лет. Связаться с единственным родителем не оказалось возможным, так как тот решил отгородить себя от любого напоминания о своей возлюбленной, которую так ярко видел в повадках и чертах их детей. Братья пробыли в учреждении более десяти лет. В их течение крольчонка пытались усыновить не единожды. Он рос очень очаровательным, милым и добрым, несмотря на свою трагичную судьбу. Каждый потенциальный опекун заглядывался на него особенно тщательно. Но перед ними немедленно вставала преграда в лице его личного защитника — старшего брата. Чимин пресекал любые заинтересованные взгляды, сверкал вспыхнувшими голубыми глазами и обнажал свои ещё не такие грозные, но всё же клыки, отваживая всех и вся. Так уж вышло, что Чонгук, в отличие от старшего, родился кроликом с насыщенно чёрной окраской шерсти, а Чимин — чёрным леопардом, иначе говоря, чёрной пантерой. В семьях, где в родословной встречаются различные виды, гены передаются по наследству и могут выявиться чуть ли не в любом поколении. Это встречается довольно часто, хоть и некоторые предпочитают оставаться верными своим видам. Поэтому не удивительно, что например у кенгуру может уродиться мышка-полёвка. Вот и сейчас, подслушивая разговор бездетной пары, которая была серьёзно настроена усыновить Чонгука, Чимин решился сбежать с младшим в тот же день. Он собрал их немногочисленные пожитки, некоторые личные скопления и украл документы ночью, пользуясь тем, что прекрасно ориентируется в тёмное время суток. Им семнадцать и одиннадцать лет, соответственно. Первое время, конечно же, было трудно. Чимин постоянно оглядывался, опасаясь, что за ними придут. Однажды, ещё находясь в приюте, Пак попал в некий ночной клуб, в который его привели старшие друзья, уже покинувшие учреждение в силу своего совершеннолетия. Они показали шестнадцатилетнему парню быстрый способ заработать денег. Чимин загорелся видом живых боёв, у него непроизвольно проявились животные черты (заострились клыки, удлинились когти и частично видоизменилась форма лица), когда он особенно взбудоражено словил падающего на него от удара противника одного из бойцов, который чуть не напал на него самого, пытаясь выбраться и вернуться на самодельный ринг. Спустя примерно месяц с того дня Чимин уже самостоятельно пробрался туда. Он попробовал свой первый бой с таким же новичком как и он. Поединок был проведён для некого отвлечения, перерыва от настоящего сражения, ради которого толпа и собралась, что-то вроде разогрева. Некоторые просто для забавы не поскупились сделать ставки. Из боя Чимин вышел окровавленным, расцарапанным и еле волочащим ноги, но… победителем. Он получил свои первые деньги. Их было не так много, но слова организатора, что у него есть потенциал и что в будущем тот будет способен заработать намного больше, вселили в парня надежду на то, что он сможет забрать брата и жить с ним, не опасаясь, что их разделят. Чимин не появлялся в приюте где-то неделю с того дня, зализывая раны и гостя у тех же друзей, что познакомили его с этим миром. Он не хотел пугать младшего брата своим видом и не хотел ненужных вопросов от работников учреждения. Пак выносил план, который поклялся сам себе, что исполнит несмотря ни на что: они уйдут из этого приюта и Чимин возьмёт над братом попечительство. Нужно лишь немного подождать до своего совершеннолетия. Он как раз успеет накопить достаточно средств, закончит школу, найдёт официальную работу, бумаги которой сможет показать, не опасаясь, что его запрос отклонят и они заживут вместе и счастливо. И, главное, никто их не разлучит. Однако времени не хватило. Чимин всё ещё несовершеннолетний, и возможность удержать брата подле себя ускользала из его пальцев, словно песок. Шаг отчаянный, но единственно верный, чтобы сохранить младшего, не дать забрать его и разорвать их друг от друга. Уже после побега его денег хватило на то, чтобы снять скудную квартирку в районе как можно дальше от приюта и не так далеко от клуба подпольных боёв, где он теперь частый боец. Чимин набрался опыта, встретил всё в том же клубе человека в возрасте, имеющего сущность змеи (который в силу своих пластичности и умений в своё время был одним из лучших), который пригласил его в свой тренировочный зал, чтобы паренька не убили ещё до первых серьёзных боёв, и начинал обучать его смешанным единоборствам. Гибкость, ловкость и изворотливость, а самое главное — стремление к достижению своей цели, помогли Паку обучаться и продолжать бои через кровь, пот и слёзы. Он купил Чонгуку все нужные школьные учебники, порой засиживался с ним и не давал поначалу выходить на улицу (сам он так же выбирался из квартиры только в то время суток, когда было бы меньше лишних глаз). Устроить младшего в школу пока не было возможным, так как их могли найти, но и пропускать годы и засиживаться, ничего не делая, тоже нельзя. Младший дулся из-за стольких ограничений, но слушался старшего брата, так как любил его и никогда не ставил под сомнения его решения. По крайней мере до тех пор, пока он не пришёл с переломами после нескольких дней отсутствия. Это произошло на второй их такой год жизни. Чимин отшучивался, вытирал слёзы младшего, приободрял того, хоть это ему было больно (несмотря на обезболивающие), говорил, что всё быстро заживёт, что он уже немного успел поправиться благодаря какой-никакой, но всё же регенерации, которая у хищников, подобных ему, чуточку лучше. Но от этих слов тринадцатилетний крольчонок только больше заливался слезами, потому что если брат говорил, что уже немного излечился, то что же было до того, как он вернулся? Это первый раз, когда Чимин сказал ему серьёзно и довольно строго о том, чтобы Чонгук даже не смел заикаться о его выборе. Они отдалились и не общались какое-то время. Старший продолжал заниматься боями, копил деньги, в попытке задобрить купил Гуку новые вещи, о которых тот до ссоры трещал таким образом, будто вспоминал совершенно случайно, что хочет новую игрушку. Но младший нос воротил и уходил к себе, закрываясь от брата. Так продолжалось довольно долго. На следующее возвращение Чимина Чонгук собирался в очередной раз проигнорировать его, но кровь на чуть ли не половине одежды, исполосованное лицо и измученный вид старшего заставили крольчонка броситься на поиски аптечки и начать залечивать раны брата дрожащими руками и солёными слезами. Понемногу это становилось их своеобразной традицией.

***

Чимин и Чонгук уже привыкли так жить, хоть это и тяжело давалось младшему, который чуть ли не всегда был вынужден засиживаться в четырёх стенах из-за страха брата, но они держались, ведь есть друг у друга. Чимин давно совершеннолетний, однако он не знает уже как быть. Нельзя просто так заявиться в органы опеки, заявить, что ответственность за брата отныне на тебе, и не получить вопросов в ответ о том, где они были всё это время. Бои приносят хорошую прибыль, и старший любит прикупать крольчонку всякие мелочи, которые того легко радуют. Настолько радуют, что он порой не удерживает свои чёрные хвост и уши, бросается на брата, обнимая, валя их на диван и даже покусывая передними зубками, показывая свою привязанность и вроде как метя его в благодарность. Чонгук настолько привыкает к излечению старшего, что однажды в такой вот момент близости решается сказать, что отучится на врача и будет и дальше следить за его здоровьем, и что в итоге тот никуда от него не денется. Чимин лишь посмеивается, восхищается целеустремлённостью брата и гладит его меж деформированных ушек, а Гук от такого жеста ногой чуть ли не топает счастливо и на месте извивается, наслаждаясь почёсыванием.

***

Чонгуку шестнадцать, когда, открывая дверь, он видит не брата, а какого-то мужчину, отдающего сущностью хищной птицы. Он старается не паниковать, в мыслях ругая себя, что порой не смотрит в глазок, ведь кто ещё к ним может заглянуть, и старается не выдать свой зарождающийся страх. Но нос начинает дёргаться нервно, как только мужчина спрашивает тут ли обитает Пак Чимин со своим младшим братом Пак Чонгуком. Кролик срывается с места, забегает в квартиру и хочет уже спрыгнуть с третьего этажа через окно, как его тут же ловят за шкирку и волочат обратно на выход. Чонгук брыкается, пытается убрать хватку, но цепенеет, стоит ему заметить их соседку, такую же крольчиху, как и он, которая смотрит так, будто совершила благое дело и кивает мужчине, что именно он и есть Чонгук. Они переговариваются о чём-то ещё, Гук извлекает из этого разговора, что соседка хотела, как лучше, а мужчина позаботиться о нём дальше, доставив обратно в детский дом, после вытащив визитную карточку и добавив, что, если она заметит Чимина, то пусть сообщит им лично. Чонгука волочат по лестнице вниз, он чуть не валится кубарём, глаза застилают слёзы несправедливости. Он не понимает, зачем он сдался этим людям, они ведь жили столько лет счастливо и никого не трогали. Его запихивают на заднее сиденье машины, а сам мужчина садится впереди, рядом с таким же человеком, наводящим на кролика страх своим одним взглядом. Пока они едут и у него не отняли телефон, Чонгук пишет Чимину быстро и коротко о случившемся, предупреждает, что дома ему нельзя появляться и что, если его заметят, то всё может плохо кончиться.

***

Чимин тренируется в зале, идёт переодеваться и принять душ, чтобы смыть с себя ручьи пота. Он натягивает на себя одежду, сушит волосы полотенцем и начинает пить воду, когда другой рукой проверяет телефон, у которого горит индикатор, сообщающий о новом уведомлении. Бутылка тут же летит в стену, и будь она стеклянной, то разбилась бы вдребезги на кучу мелких кусочков, но она лишь с шумом отскакивает, разбрызгивая оставшуюся жидкость внутри вокруг. Пак резво собирает всё в сумку и бегом направляется домой. Уже темно, когда Чимин добирается до здания. Он становиться под тень от фонаря, накинув на себя капюшон, люди спешно обходят его стороной, чувствуя грозную ауру. У входа в подъезд стоит машина, которая явно не вписывается в этот район, даже учитывая, что из прежней захудалой квартиры братья успели перебраться в более приличное место. Стёкла затемнённые, фары выключены и стоит она дольше самого Пака. Чимин смотрит в окно третьего этажа, видит, как соседка собирается и выходит из дома, направляясь на ночную смену, и идёт следом за ней. Она заворачивает в переулок, который не освещён уличными фонарями, и резко оборачивается на пантеру, что светит ярко голубыми хищными глазами, обдающими холодной сталью, рычит утробно, скаля зубы и выпуская когти. — Кто просил тебя вмешиваться? — цедит сквозь плотно сжатые челюсти. — Он появился, — Пак видит в темноте свет от телефона, поднесённого к уху, и слышит дрожащую речь соседки, которая наскоро объясняет их местоположение. — Зачем?! — кричит, плюясь слюной. Он надвигается на сжавшуюся женщину, которая валится на землю и прячется за собственные ручонки, и хочет кинуться, но в последнюю минуту вспоминает, что не только у него есть семья, поэтому останавливает занесённую руку над головой и спрашивает уже более сдержанно, но так же горько: — Зачем вы сдали нас в органы? Соседка дышит шумно, трясётся всем телом, да всхлипывает от страха перед яростью хищника впереди. — Ты не понимаешь! — всё же отстаивает своё решение, — этот мальчик так загнётся! Ему нужно общество, друзья. Он сидит весь день дома и ждёт тебя! Мой сын говорил, что Чонгук сбежал от него после обычного приветствия. Ты губишь его своей заботой! — отваживается посмотреть ему в глаза. Чимин отшатывается назад, рукой зарывается в волосы, чуть не царапая себя своими же когтями. Чонгук никогда не показывал, что ему плохо жить так. Им ведь всегда было уютно, они жили в понимании и счастье. По крайней мере, пока они были вместе, то всё было хорошо. Они пробыли в таком состоянии уже пять лет, ещё бы чуть-чуть… Вот стал бы сам Гук совершеннолетним, и больше никаких проблем не было бы. Но им помешали! Эта женщина всё испортила! Чимин рычит, снова надвигается, но слышит рёв машины и захлопывающуюся дверь. Он оборачивается и видит двух мужчин, подбегающих прямо в их сторону. — Это он! — указывает на него соседка. Пак срывается с места, хочет перепрыгнуть через клетчатый забор переулка, но его хватают за сумку и дёргают обратно. Чимин тут же позволяет её утянуть, а сам, уже налегке, всё же оказывается на другой стороне и срывается на бег, даже не оборачиваясь. Если его сейчас поймают, то он не сможет выкрутиться и вернуться за братом. Его обвинят во всяких там статьях, о которых он даже знать не желает, и скорее всего посадят за то, что держал младшего у себя незаконно, или же запретят к нему приближаться. Нельзя сейчас попадаться к ним в руки, надо обдумать, что делать дальше и спрятаться на какое-то время. Чимин возвращается в тренировочный зал, но там уже всё закрыто, поэтому парень пробирается через подвальное окно, замок которого для вида, и устраивается на ближайшую ночь на матах. Все его вещи остались в той сумке, в карманах лишь какая-то мелочь, а бумажник, телефон, ключи от квартиры, в которую он и так уже не сможет вернуться, остались в сумке, отнятой служащими органов опеки. Пак вымещает свою злость на спортивных снарядах, чтобы потом подумать с прояснённой головой. Он решает обратиться к бесплатной юридической консультации, чтобы узнать, как именно можно вернуть брата и избежать ответственности за прошедшие годы, что, по сути, нелегально держал у себя человека, надеясь, что условие того, что они кровные браться, помогут рассмотреть всё под другим углом. Утром его находит уборщик, а после и сам тренер, который ничего не говорит и только смотрит, будто видит всё насквозь и знал наперёд, что именно так и будет. За эти годы они так и не прониклись тёплыми отношениями, старый тренер вколачивал в него свои знания и опыт, получая за это немалые деньги от боёв Пака. Пантера узнаёт место подобной консультации, попросив телефон у одного из пришедших на тренировку мальчуганов, который восхищается силой старшего с сияющими глазами по пять копеек, и отправляется по адресу. В приёмной противно стучат часы, секретарь нервирует звуком набирающегося текста с клавиатуры, вода в кулере беспричинно булькает. Пак нервно дёргает конечностью, сев на стуле низко и расставив ноги широко, руки в карманах и опущенная голова, из-подо лба мрачный взгляд и тёмная и злобная аура. Сиденья рядом с ним пустуют из-за этого, а освободившийся консультант-хомяк покрывается холодным потом, который постоянно вытирает платком. Чимин решает сначала спросить об условиях оформления попечительства над братом. Юрист-консультант, явно ещё зелёный выпускник, прячет глаза от страха и отвечает заикаясь. Он рассказывает, что нужно свидетельство о родстве, бумаги о постоянном доходе вроде зарплаты, справка об отсутствии судимостей, о наличии места жительства и прочих нюансов. Чимин мрачнеет с каждым словом юриста, в итоге даже не решившись спросить вторую половину своих вопросов, а именно о последствиях того, что он так долго скрывал (поправочка: гипотетически скрывал) брата от органов опеки. Чимин не работает, хотя зарабатывает прилично, у него нет официального места работы и, следовательно, документа, подтверждающего это. Он так и не закончил школу, так как сбежали братья ещё до этого, поэтому его никуда и не примут. Квартира, в которой они жили, не была оформлена на него официально за дополнительную плату арендодателю, а если органы ещё и прознают, что он занимается подпольными боями, где люди требуют зрелищ и много крови, где ограничения на использование своей сущности снимаются до состояния, когда видоизменяешься до тех пор, пока в тебе ещё проглядывается хоть немного от человека, то ему не просто откажут, а тут же упекут за решётку и надолго. Тогда он уж точно не сможет добиться Чонгука обратно. Пак думает об этом всём, пока возвращается обратно в тренировочный зал. Первым делом надо бы вернуться в квартиру тайком и забрать оттуда документы, спрятанные под двойным дном одного из комодов, забрать деньги и начать придумывать новый план. Чонгуку ещё два с половиной года до совершеннолетия – это слишком долго, чтобы просто ждать, сложив руки. Но, подойдя к зданию, он видит тот же вчерашний автомобиль и тех же мужчин, которые разговаривают с тренером. Они держат в руках вещи Чимина из сумки, возможно они узнали всё из телефона или откуда-то ещё, ему сейчас это неважно. Пак убегает. Снова. Раз уж они там, то квартира сейчас будет без наблюдения, но он всё равно не рискует заходить через парадную дверь. Чимин ловко поднимается по выступам на стене, используя когти, и оказывается на балконе. Он раскрывает не замысловатый замок и проникает внутрь. Как и ожидалось никого, но… так же и ничего. Комнаты перерыты вверх дном, вещи валяются повсюду, и Чимин с беспокойством идёт искать документы. Те обнаруживаются там, где и были оставлены, но денег и след простыл. Похоже их забрали либо из жадности, решив, что никто и не поверит, что у них найдётся столько накоплений, либо ещё что-то. Чимин хватает одну из сумок, запихивает туда наскоро найденные одежду, всякие мелочи, немного еды и сами документы. Он спускается так же, как и пришёл, опасаясь быть замеченным соседями, и направляется в сторону клуба для боёв. Но он и тут терпит неудачу, так как старый тренер успел доложить, что Чимин под вниманием органов опеки. Это, конечно, не та же полиция или что ещё, но всё-таки представители власти, и организаторы не будут рисковать всем делом ради одного, хоть и ценного, но бойца, которого всегда можно заменить новым. Пак в ярости, он развязывает драку с охраной заведения, но численное превосходство играет свою роль и его оставляют валяться в полубессознательном состоянии рядом с каким-то мусорным контейнером в другой части улицы. Спасибо хоть, что не все вещи отобрали, не найдя там ничего ценного. Просыпается Чимин лишь на следующий день от какой-то кошки, что облизывает его лицо, видимо пытаясь помочь собрату по виду и несчастью. Он, хромая, идёт в супермаркет, где покупает какую-то дешёвую булку и бутылку воды, вывалив на кассу монеты из карманов. Пак видит мясо на прилавках, его зверь уже требует нормальной еды, а мозг приказывает забыть об этом в ближайшее время. Он слишком вымотался за эти сутки. Чимин присаживается на лавочку в парке, ест скудный завтрак, обдающий солёным привкусом. — Дядя, почему вы плачете? — доносится детский голосок рядом. Чимин только после его слов ощущает на щеках и замечает на булке влагу. Он горько улыбается бельчонку мальчишке и ерошит того по волосам, видя в малыше своего братика. — Ничего серьёзного, скоро пройдёт, — даже слова те же говорит, что и ему сказал бы.