Дела семейные

В тот день когда Владыка Велемир поручил нам это задание я прибыл раньше Рудик и он сказал мне одни слова, которые я каждый божий день прокручиваю в своей голове. - Доверяя вам эту тайну я даю вам в руки молоток. Однако могу ли я быть уверен, что молоточек не опуститься рано или поздно на чью-нибудь голову? Простите, но кажется, что сегодня вечером кто-то получит знатный удар прямо в темя. И что же тогда останется нам с Милой от ваших скромных даров? Вы бы твердо ответили - Надежда. Отберут и ее. И что же вы намерены делать - сидеть здесь посреди двора и стучать по камешкам? Но что вы скажете нам когда не останется ни тайны, ни надежды. Когда весь ваш товар закончился? "Я достаю заказчику товар, а что случается потом, меня волновать не должно." Какая честная жестокость. Сейчас, вспоминая, как поставив на карту наши жизни, Рудик смело сжав зубы, сорвала кулон с своей шеи прямо перед Капустиным я понимаю только одно. Да, пожалуй, Мила понравилась мне сразу. Под "сразу" я подразумеваю нашу первую встречу, которая до сих пор встаёт перед моими глазами, когда я думаю о меченоске. Двумя часами ранее, громко крича на нее в своей комнате я спросил ее, как она могла так хладнокровно поставить на кон две человеческих жизни, ведь мы не были уверенны в Капустине. И она ответила. - Не в моих правилах беспокоится о чем-либо. Это было бы глупо и смешно в таком месте. Я помню, как горели в ту секунду глаза блондина. Я до последнего был уверен, что сейчас он порвет нас в клочья вместе с другими пауками и спустит в воду, как дерьмо в унитазе. Но он окаменел. Только глаза пылали огнем ее рыжих волос. А затем он кинулся к ней, я было испугался, что он придушит ведьму, но Сергей только скрепил на ее шее кулон. Он опасливо посмотрел поверх наших голов и взяв что-то из руки девушки поспешил в сторону дома. - Спасибо за инструмент, - произнес он и пошел дальше. Мысли мои прервала стычка во внутреннем дворике. В сумрачном свете выделялись неоново-розовые дреды управляющей дома, а напротив нее стояла моя "сестра". - Ещё раз ты, мелкая шавка, встанешь между мной и своим братом... Я съем твое сердце на завтрак. - Это мой брат. И тебе рядом с ним не место! - Хм... И кто же тогда разделит с ним кровать? - Цербер самодовольно выдохнула, принимая позу победительниц - она расправила плечи, ожидая ответа, выгнула дугой изящные, заметные даже издалека брови. - Да пошла ты! - Мила опасно приблизилась к женщине и моя рука невольно сжалась в кулак, вмешиваться не хотелось - это подогреет подозрения, бездействовать я не мог - окаменею мигом, земля, Смелому, пухом. - Так это... по-детски. Маленькая шлюшка спит не хочет делиться ни с кем своим братом... Рудик вмазала с кулака в лицо женщины, разбив ее губу. Так быстро, что никто не успел бы это предугадать. Только сейчас я заметил, что за сценой наблюдала по меньшей мере половина жильцов. - Зря ты... - паучиха одним движением сбила с ног девушку и сев сверху принялась влепила рыжей пощечину наотмашь. Не дав Рудик опомниться, ведьма занесла кулак и прочесала им на бледном лице девушки огромный розовый след. Не задумываясь, я выпрыгнул из окна, пробежал за секунду несколько метров, едва затормозив рядом с этой массой из двух агрессивных женщин. Я потянул на себя уже стоящую ведьму, прижимая ее руки к телу, а когда справился с этой сумасшедшей, то увидел, как Капустин заносит Милу в помещение - ее черные волосы растрепались, а свирепый взгляд смотрел прямо в противницу. С кончика носа капала кровь. Ладно, не буду заходить к ней, надеюсь, новообретенный соратник поможет ей восстановиться. С каких пор это Рудик волнует с кем я сплю? Или она заигралась в мою сестру? Завтра разберусь. А сейчас спать. Сон не шел, дразнил меня, подступая к разуму, показывая размытые начинания снов и тут же отступая. Перед глазами раз за разом возникало лицо Рудик, с красными разводами крови. Сразу было ясно что это сон, она никогда бы не проявила слабости передо мной. Тут же ведьма тянула ко мне окровавленную ладонь, глаза ее просили меня приблизиться, обнять и защитить ее. Рыжие кудри взметал ветер, я чувствовал боль, чувствовал как каменею от того, что не помогаю ей - как мое сердце не справляется со свои весом и пропускает удар за ударом. Я двигался ей навстречу, но с каждым моим шагом девушка была все дальше и дальше, как только я срывался на бег, Мила отдалялась с все большей скоростью. Я кричал что-то, но девушка продолжала протягивать мне руки, ее пальцы дрожали от напряжения. Только сейчас я увидел, что же происходило с месеноской на самом деле. Она горела. Горела в самом настоящем костре. А я не мог помочь. Почему я не мог помочь? Черт, почему я мог лишь наблюдать как горячие языки пламени прижимали к себе ту, что я должен был защитить. С криком я подорвался на кровати. Вытер испарину со лба и взволнованно выдохнул. Часы, тикающие на стене около двери в ее комнату вещали третий час ночи. И, как же соблазнительно сверкала в лунном свете ручка этой самой двери. Словно в бреду, я не помню, честно не помню, как оказался над кроватью спящей девушки. В этом месте она не снимала кулон. Потому на груди лежали черные локоны без намека на кудрявость, на шее были синие следы пальцев. Когда эта дрянь решилась ее душить? Ещё я отметил, что хотя лицо Милы было обезображено последствиями вчерашнего конфликта, ногти были идеально ухожены и чисты. Значит это только одно. Она даже не успела замарать руки об эту тварь. И эта тварь мне поплатится. Она напала на девушку, словно забыв, что у тоже едва функционирует одна нога! Она давно точила зуб на "сестрёнку" Тизофонову, как о нас говорили в доме - почему то, ее изначально воспринимали, как дополнение ко мне, что не могло временами не льстить. Шакалы долго кружат около своей добычи, и прежде чем схватить ее, должны убедиться в беззащитности жертвы. Вот почему она напала. Мной овладела страшная злость. Я почувствовал, как ярость черным, густым напитком разливается по венам, заставляя кровь вскипеть во мне. Я поднялся на этаж выше и без стука ворвался в хорошо знакомую комнату. К моему безразличию она не спала. Потягивала что-то из бокала. - Малыш... - ее деланно соблазнительный тон выбил меня из колеи всего на секунду. Секунду, которой ей хватило, что бы усадить меня на свою кровать. - Если ты ещё хоть раз... Хоть раз, слышишь? Прикоснешься к Варге, я заставлю тебя пожалеть! Не вздумай касаться моей сестры, даже взглядом... - я палил слова словно из автомата. - Эта маленькая стервочка... - Как ты ее назвала? - я сжал запястье женщины так, что та болезненно и недовольно вскрикнула. - Что ты себе позволяешь?! - она завопила так громко, что на мгновенье мне показалось, что все вокруг проснулись и сейчас соберутся тут. Но на деле вскочили только парочка дружков этой дряни. На "семейные разборки", как потом будут выражаться жильцы этой дыры пришли два крепеньких, бритоголовых паука. В запале и желании почесать зудящие кулаки я с разбегу заехал в нос левому. Почему никто в драке на пользуется магией? Вам ведь интересно, не так ли? Дело в том, что иногда, в нас побеждает инстинкт, а не волшебник. И мы, словно пещерные люди, в бытовых проблемах нередко применяем тумаки. В конце концов, это хоть и не так красочно, но очень и очень интересно. К примеру я, получаю бешеное и, наверное, неправильное удовольствие, от того, что мой кулак заставил человека умыться собственной кровью. Плевать, что справа мне прилетел неплохой хук от его дружка. Что ж, прийдётся пнуть тебя ногой дружище. Видит Бог, я не очень хотел... Но, немного пришедший в себя, первый милейший товарищ вмазал мне в челюсть. От острой боли я грохнулся на колени и тут же второй, который был повыше, схватил меня за волосы, натянув, как струну, а первый, ухмыльнувшись, стёр с моего подбородка кровь. - Нехорошо получилось, малыш... Нужно бы извиниться... - Полагаю, ты не откажешь доставить нам удовольствие. Тем более что имел неосторожность разбить ему, - высокий кивнул на своего друга, - Нос, и должен теперь как-то это компенсировать. - Они намекали на магическую клятву, страшное унижение давать ее без желания! Я должен поклясться в уважении к этим двум сволочам, что никогда не смогу перечить и они смогут помыкать мной, как мальчишкой на побегушках. Малькем и Борс Диамоны. Сволочи. Но женщина в чьей спальне только что произошло побоище похлопала обоих по плечам, призывая встать - одним резким и властным движением выпихнула братцев из комнаты. - Они конечно жестоки, но, - хищная женская улыбка растянулась на ее вытянутом лице, пока она садилась мне на колени, обвивая торс ногами, - забывчивые. Малькем потеряет вкус довольно быстро: перебитый нос не располагает к долгоиграющим развлечениям. Летом отстанет и Борс Диамон... - и она жадно впилась в мои губы требовательным поцелуем, сомкнув мои руки на своих ягодицах. Любовница она была что надо. Правда иногда меня раздражала на болтливость, но так же это помогало мне доставать побольше информации - только свою секту она любила больше чем плотские утехи. Она искусно целовала меня, облизывала и покусывала где надо. Она уж было спустилась поцелуями к моему члену и положила руку на него, как вдруг заговорила, я едва сдержал недовольный стон: - Почему ты не говорил мне, что вы с сестрой, как и большинство тут собравшихся, счастливые наследники крупного банковского счёта и объёмной недвижимости? - но она не ждала ответа, ее язык прошёлся по моему члену, заставляя меня играть по ее правилам.