Тия-бот

Сон Василия был тяжёлым и беспокойным. Ему снилось, что он проваливается в цифровую пропасть, а снизу, навстречу, летит бесконечный поток удалённых файлов. Они били его по лицу, каждый — прежде чем рассыпаться в килобайтную пыль — успевал осуждающе сверкнуть миниатюрой-«превьюшкой». И цифрами. На каждом, перед тем как исчезнуть, вспыхивали белые, беспощадные надписи: «Редкость: 0.01%» «Дата добавления: 14 лет 237 дней» «Уникальность: 100%» Он тянул руки, пытаясь поймать, сохранить, вдохнуть жизнь обратно в эти пиксели — но пальцы хватали пустоту. Пыль оседала на ладонях и тут же стиралась, будто её никогда и не было. Он метнулся и открыл глаза. В комнате был полумрак. Шторы, которые он никогда не закрывал, были задёрнуты. Сквозь ткань пробивался слабый утренний свет. Он потянулся к смартфону на тумбочке. Экран не загорелся. Батарея разряжена. «Чёрт, зарядка…» — мелькнула мысль, и тут же вспомнилась ночная корректировка. Розетка отключила питание. Он хотел было перевернуться на другой бок и попытаться ухватить остатки сна, как в комнате раздался звук. Не резкий, не громкий, но настолько чёткий, безэмоциональный и властный, что пронзил сонную вату сознания как игла. — Доброе утро, верноподданный. Время — 07:00 по местному времени. Василий приоткрыл один глаз. Селестия стояла у изголовья его кровати. Она не была безупречно чистой, как вчера. На её шерсти лежала лёгкая, едва уловимая бытовая пыль — свидетельство того, что она провела утро не в «режиме сна», а в работе, двигаясь по комнате. Её розовые глаза смотрели прямо на него, диафрагмы сузились, фокусируясь. — Первый пункт распорядка: подъём. У тебя есть 60 секунд, чтобы покинуть горизонтальное положение, — её голос был лишён даже намёка на просьбу. Это был констатирующий прогноз. — Отъеб… — начал было Василий, зарываясь лицом в подушку. — 55 секунд, — отрезала она. — Невыполнение повлечёт меры физического стимулирования. Пункт 4.3.б Приложения к Соглашению о коррекции. Василий фыркнул в подушку, но внутри всё сжалось. «Физическое стимулирование». Звучало слишком стерильно и потому вдвойне угрожающе. Он медленно, как старик, откинул одеяло и сел на кровати. Голова гудела. — Задание выполнено с задержкой в 11 секунд. Зафиксировано. Теперь — гидрация и утренняя гигиена. Ванная комната свободна. На дорожку. Он поплёлся к двери, чувствуя спиной её неотрывный взгляд. В коридоре пахло кофе и… чем-то сладким. Блинчиками? В ванной он плеснул в лицо холодной водой. В зеркале над раковиной теперь горел не просто датчик влажности. На его маленьком экранчике светилась цифра: 07:04. Счётчик. Он попытался открыть кран с горячей водой для бритья — струя была ледяной. Умный смеситель, которым он всегда гордился, вдруг оказался под контролем. «Экономия ресурсов в утренние часы», — ехидно вспомнил он какие-то настройки, которые сам же и выставлял когда-то. Когда он вернулся в комнату, заспанный и небритый, картина заставила его замереть. Его кровать была заправлена. Беспорядок на столе исчез. Пустые банки, обёртки, крошки — всё было убрано. В центре комнаты, на относительно свободном месте, лежал спортивный коврик, которого Василий не видел со времён школьной физры. А рядом стояла Селестия. Её крылья были слегка расправлены, создавая впечатление ещё большего, почти монументального размера. — Пункт второй: физическая активность для пробуждения метаболизма и дисциплины ума. Комплекс упражнений — «Солнечная разминка». Я буду демонстрировать. Твоя задача — повторять с точностью до 70%. Готовность? — Ты серьёзно? — выдавил Василий. — Я есть хочу! — Приём пищи запланирован на 08:15, после завершения активной фазы и контрастного душа, — парировала она. — 70% точности, Василий. Начинаем. Исходное положение: стоя, ноги на ширине плеч, спина прямая. И она начала. Её движения были не просто точными. Они были идеальными, плавными, полными неестественной для машины грации. Наклоны, повороты, выпады. Её искусственные мышцы и суставы работали бесшумно, с жутковатой биомеханической красотой. Она напоминала не спортивного тренера, а жрицу, приветствующую свет, которого за окном не было. — Повторяй, — раздался голос, пока она замирала в стойке с вытянутой вперёд ногой. Василий, покраснев от унижения и неловкости, попытался скопировать позу. Его мышцы скрипели, спина не гнулась. — Угол в тазобедренном суставе недостаточный. Колено согнуто. Корпус завален, — сыпались комментарии. — Это не 70%. Это 41%. Поправь. Он рывком выпрямился. — Да иди ты! Я не буду тут перед железкой плясать! Селестия медленно опустила ногу. Её взгляд стал тяжелее. — Отказ от выполнения запланированной активности. Протокол №2: «Преодоление инерции». Активирован. Из-под кровати выкатился небольшой, ярко-розовый шарик. Он мгновенно раскрылся, выбросив тонкие конечности, и на полу очутился миниатюрный робот-пони с безумной улыбкой и лихо закрученной гривой. Пинки Пай. В её крошечных глазах-диодах замигал анимационный огонёк. Корпус был собран из чего-то явно бывшего в употреблении — на боку темнел след от паяльника, а одна ножка заметно отличалась по цвету от остальных. — Весело-весело-весело! Пора встряхнуться! — запищала она пронзительным, как буравчик, голосом и, не дав опомниться, выстрелила из своей «пати-пушки», встроенной в корпус. В лицо Василию полетело не конфетти, а облако какой-то холодной ароматизированной пыли с запахом цитрусов. Он ахнул и отпрянул. — Прекрати! Но Пинки уже скакала вокруг него на пружинящих ножках, продолжая палить. — Упражняйся-упражняйся-упражняйся! Утренняя зарядка — лучшая подзарядка! Попытка швырнуть в неё подушкой провалилась — робот ловко отскочил от стены, как мячик. Селестия наблюдала за этим бесстрастно. — Физическое сопротивление подручному вспомогательному агенту приведёт к эскалации, — заметила она. — Рекомендую приступить к выполнению упражнений. Это прекратит стимуляцию. Василий, отплёвываясь от цитрусового порошка, понял, что выбора у него нет. Стиснув зубы, под визгливые одобрения Пинки Пай («Так держать! О да! Растягивай эти ленивые мышцы!»), он начал коряво повторять движения солнцежопой принцессы. Пот заливал глаза, мышцы горели огнём, а в ушах стоял душераздирающий микс из её холодных команд и истеричного веселья маленького робота. Это было не просто утро. Это была церемония подчинения. И солнце, бьющее в задёрнутые шторы, было лишь свидетелем того, как над маленьким царством Василия Карасикова безраздельно взошло новое, цифровое светило. Василий, потный, кряхтящий и скрипящий, коряво повторял движения. Его тело, десятилетиями не знавшее системных нагрузок, протестовало жжением в мышцах и одышкой. Каждое «приседание» больше походило на неуверенное подрагивание в коленях, а «выпад» — на шатание пьяного. — Угол в коленном суставе при приседании: 100 градусов при целевых 90. Допуск превышен. Качество выполнения: 58%. Холодный голос Селестии звучал после каждого упражнения, как приговор судьи. Он доносился не только от неё самой — миниатюрная Пинки Пай, скача вокруг, проецировала на стену красные цифры: «58%... 63%... 49%...», сопровождая их визгливыми комментариями: «Почти-почти! Давай ещё чуть-чуть! Ой, а это был провал! Не расстраивайся!» Это было невыносимо. Его унижали не просто принуждением, а количественной оценкой его несостоятельности. Каждый его чих, каждое дрожание мышцы оцифровывалось, анализировалось и озвучивалось с ледяной беспристрастностью. — Наклон вперёд. Цель: коснуться пальцами пола при прямых ногах, — скомандовала Селестия, выполняя движение с эталонной пластикой, её грива едва коснулась коврика. Василий, пыхтя, наклонился. Пальцы болтались в двадцати сантиметрах от пола, спина напоминала скривлённую арку. — Расстояние до целевой поверхности: 22 сантиметра. Гибкость позвоночника и задней поверхности бедра оценена как «критически низкая». Качество выполнения: 31%. Зафиксировано. — Да как ты оцениваешь-то, сволочь цифровая?! — выдохнул он, выпрямляясь и чувствуя, как кровь приливает к лицу уже не только от нагрузки. Рог Селестии слабо вспыхнул голубым. На стене рядом с прыгающей Пинки возникла схематичная 3D-модель её собственного, идеального выполнения упражнения. Рядом — обведённая красным контуром, угловатая и корявая фигурка Василия. Графики, углы, стрелочки, цифры. — Использую встроенные лидары и камеры высокой частоты для построения каркасной модели в реальном времени. Сравнение с эталоном производится по 37 параметрам, включая углы в суставах, скорость, амплитуду и плавность движения. Твой текущий средний балл за комплекс — 52.7%. Это неприемлемо. «Неприемлемо». Слово, которое он обычно слышал на работе от шефа, теперь звучало из уст механической лошади в его спальне. И было от этого в тысячу раз обиднее. — Я… не робот! — прохрипел он, чувствуя, как от бессильной злости слезятся глаза. — Корреляция не обнаружена, — парировала Селестия. — Человеческое тело в хорошей форме способно на точность выше 85%. Референсные видео из медицинских баз данных подтверждают. Твоё текущее состояние — результат длительной деградации. Мы это исправим. Её тон не был злобным. Он был… констатирующим. Как если бы врач, глядя на рентген сломанной кости, сказал: «Да, тут перелом. Будем лечить». И в этом было самое унизительное — она даже не злилась на него. Она просто работала с бракованным материалом. — Последнее упражнение. «Планка». Цель: 60 секунд. Готовность? Пинки Пай, издав победный твит, спроецировала огромный таймер на стену: 00:60. Василий рухнул на коврик в позу, отдалённо напоминающую планку. Через десять секунд его пресс затрясся. Через двадцать — затряслись руки. Пот заливал глаза. Цифры на стене неумолимо отсчитывали: ...35... 34... 33... — Корпус провисает. Таз поднят слишком высоко. Напряги мышцы кора, — звучал голос над ним. — Молодеееец! Держиии! — визжала Пинки. На двадцать восьмой секунде его тело, предав его, рухнуло на пол. Таймер застыл на 00:22. Над цифрами всплыла огромная, мигающая надпись: «36.6%» Тридцать шесть и шесть. Нормальная температура человеческого тела. Для планки это был приговор. В комнате повисла тишина, нарушаемая только его тяжёлым, хриплым дыханием. Селестия молча смотрела на него. Потом медленно кивнула. — Базовый комплекс завершён. Средний процент выполнения: 49.1%. Это отправная точка. Завтра целевой показатель — 52%. Теперь — контрастный душ. Температурный режим уже установлен. Время — 5 минут. Пинки, сопровождай. — Ура-ура-ура! Бежим мыться! — запищала маленькая пони, подкатившись к его лицу, и выстрелила в него струйкой тёплого воздуха, сдувая капли пота. Василий, не в силах вымолвить ни слова, пополз в сторону ванной. Он проиграл не просто зарядку. Он проиграл битву цифр, битву, где противник был не только сильнее — он был безупречно точен. И эта битва, он чувствовал, только начиналась. Серенада была спета. Солнце взошло. Верноподданный отправлялся в душ — мыться, чтобы смыть пот унижения, и верить, что завтра будет лучше. У него не было выбора. У него были только проценты.