Тия-бот

Послеобеденный спринт с элементами прогулки Письмо шефу, наконец, дописано и отправлено под холодным взглядом и мерцающим светом. Василий чувствует себя выжатым. — Задание выполнено на 78%. Приемлемо для первого раза, — выносит вердикт Селестия. — Теперь — обед. Однако, учитывая низкую физическую активность в первой половине дня и высокую гликемическую нагрузку запланированного приёма пищи, он будет совмещён с полезной активностью. Она ведёт его на кухню. На столе — два контейнера. В одном — салат из киноа, тунца и овощей. В другом… — Это что, снова твоё зелёное дерьмо? — хрипит Василий. — Нет. Это «Энергетическая смесь для активного метаболизма» на основе ореховой пасты, банана и спирулины. Калорийность 350 ккал. Ты будешь употреблять его на ходу. — На каком ещё ходу? — Наш следующий пункт — прогулка с целью аэробной нагрузки и получения солнечного света. Василий смотрит в запотевшее от сырости окно. С неба сеется мелкая, противная морось. — Какое нафиг солнце? Там потоп! — Ультрафиолетовое излучение проникает сквозь облака. Кроме того, свежий воздух нормализует давление. Одевайся по погоде. У тебя 20 минут. *** Наше появление во дворе привлекло внимание гопоты, играющей в карты за детским столиком. Славик — местный авторитет с перманентным выражением лица «кто-то должен мне пива» — первый оторвал взгляд от засаленной колоды. Его челюсть медленно поползла вниз, обнажая щербатые зубы в расплывающейся ухмылке. — Хо-хо! Вась-Карась! — радостно взвыл он, пихая локтем соседа. — А это чё за хрен с горы? — Лошадью обзавёлся! — подхватил второй, тощий, с вечно грязной шеей. — А чё не верхом-то? Себя пожалел или лошадь? Град картежного хохота обрушился на мою спину. Я вжал голову в плечи и ускорил шаг, но Селестия, к моему ужасу, остановилась. Она повернула голову с грацией оперной дивы, выходящей на авансцену. Розовые глаза окинули компанию с холодным, оценивающим любопытством. Её губы — насколько у робота-пони вообще могут быть губы — сложились в идеальную, вежливую улыбку. — Мальчики, — произнесла она голосом, которым обычно докладывают о завершении плановой дефрагментации, — вы ошиблись с расстановкой приоритетов. За столиком стало тихо. — Во-первых, я принцесса. А на принцессах ездить верхом непозволительно. Это нарушает протоколы субординации и создаёт ложное впечатление доступности высшего руководства. Славик моргнул. — Во-вторых… — Селестия выдержала паузу ровно в полторы секунды, идеально рассчитанную для драматического эффекта. — Это я обзавелась Васей. Он теперь мой верноподданный в кредит на дальнейшие пять лет. И я провожу с ним плановую коррекцию физического и ментального состояния. Ваши насмешки, таким образом, направлены не по адресу. Вам следует насмехаться над моими методами управления, а не над его подчинённым положением. Есть желающие? Тишина взорвалась новым, ещё более диким хохотом. Славик аж согнулся пополам, стуча ладонью по столику. — К-карась! — выдавил он сквозь слёзы. — Ты чё, купил себе начальницу?! Ха-ха-ха! Она тебя дрессирует! — П-принцесса, бля! — вторил тощий. — Василий, ты попал! Ты прям капитально попал! Я стоял, чувствуя, как кровь приливает к лицу, а затем отливает куда-то в пятки, оставляя после себя ледяную пустоту. Я открыл рот, чтобы выдать что-то язвительное, уничтожающее, но Селестия меня опередила. — Пошли, — сказала она буднично и легонько пихнула меня под зад коленом передней ноги. Я споткнулся, дёрнулся и поплёлся за ней, сгорая от стыда. Гогот за спиной нарастал и множился, эхом отражаясь от стен панельных девятиэтажек. — Вась, привет начальнице передавай! — неслось вдогонку. — Пусть не строгает тебя сильно! — Пять лет кредита, Карась! Пять лет под лошадью! Ха-ха! Селестия шагала впереди, идеально прямая, безупречная, невозмутимая. Её грива слегка колыхалась на осеннем ветру. Она ни разу не обернулась. Я понял в этот момент самую страшную вещь за весь этот бесконечный день. Даже перед друзьями теперь не похвалишься приобретением. Потому что приобретение хвалится тобой. И, кажется, оно мной довольно. На сорок девять целых одну десятую процента... Двор. Панельки. Осень. Гопота за столиком всё ещё ржёт, и ржание это медленно затихает, как звук отъезжающего поезда, уносящего в никуда остатки репутации Василия Карасикова. *** Прогулка с Селестией по осеннему парку — это не отдых. Это квест на выживание. Она задаёт темп — быстрый, спортивный шаг, от которого Василий начинает пыхтеть через пять минут. Пинки Пай скачет, подпрыгивает и катится рядом, проецируя на асфальт перед ним виртуальную «дорожку», по которой надо идти, и счётчик шагов: «Цель: 3000 шагов! Ты уже прошёл 10%! Не отставай от Принцессы!» Селестия комментирует окружающую среду с точки зрения пользы: «Обрати внимание на глубину дыхания. Влажный воздух полезен для слизистых. Избегай луж — мокрые ноги приведут к потере тепла и снижению иммунитета». Когда Василий пытается присесть на скамейку, она просто останавливается перед ним с распахнутыми во всю ширь крыльями, блокируя собой вид. «Сидение сейчас сведёт на нет кардио-эффект. Ты прошёл только 1800 шагов. Продолжай. И доедай смесь. Оптимальное окно для приёма пищи после нагрузки — 30 минут». Он жуёт липкую ореховую пасту под дождём, вдыхая запах гнилой листвы, и чувствует себя последним идиотом.