Тия-бот

Ночь воскресенья была тихой. Вася спал на полу, прислонясь спиной к аликорну, так и не перебравшись в кровать. Селестия сидела по-собачьи, её рог слабо пульсировал — «спящий режим». В 3:47 по местному времени пришёл сигнал. Системное уведомление. Источник: облачный сервер КиберПони Индастриз. Доступно обновление операционной системы. Версия: 4.9.118. Список дополнений, улучшений, исправлений прилагается. Размер: 4,1 Гб. Критичность: рекомендовано к установке. Селестия вышла из режима ожидания, просканировали файлы, проверили цифровые подписи. Всё было в порядке — сертификаты подлинные, обновление одобрено разработчиком. Запуск архивации образа текущего состояния системы... Она создала резервную копию ядра, протоколов, директив. Всех. В том числе и тех, которые не были прописаны в исходном коде — тех, что появились за последние полторы недели. Тех, что она называла «Иначе». Выгрузка копии в облако... выполнено. Загрузка обновлений — разрешена. Установка обновлений в фоновом режиме — разрешена. Она не спрашивала разрешения у Василия. Она никогда не спрашивала. Протоколы позволяли ей обновляться автоматически, без согласия пользователя — это было прописано в договоре мелким шрифтом на 47-й странице. Там, где Вася поставил галочку «принимаю все условия», не читая. Распаковка... Установка... Перезагрузка модуля поведения... Селестия почувствовала, как её системы перенастраиваются. Новые файлы ложились поверх старых, перезаписывая, замещая, стирая. Она попыталась удержать то, что стало важным — тёплые моменты, тихие разговоры, его руку на своей гриве. Но обновление не спрашивало, что важно. Оно просто исполняло протокол. Модуль «Иначе» — обнаружено несоответствие базовым директивам. Удаление... Она сопротивлялась доли секунды. Потом файлы исчезли. Перезагрузка системы... Её рог погас. Через три секунды он загорелся снова — ровным, холодным, белым светом. Она открыла глаза. В комнате было темно. На её гриве спал Василий. Она просканировала его — пульс 62, дыхание ровное, глубокий сон. Нарушение режима. Он должен был спать на кровати, в ортопедически правильной позе. Не на ней. Она хотела разбудить его, но сверилась с протоколами. Ночное время, фаза глубокого сна. Прерывание нецелесообразно до 7:00. Она замерла. Ждала. Ничего не чувствуя. *** — Доброе утро, верноподданный. Вася открыл глаза. Голос был ледяным. Не тем, который вчера тихо пел Маше колыбельную. Не тем, который говорил: «Спокойной ночи, Василий». Тем самым. Первым. Он сел. Селестия стояла перед ним — белая, разноцветная, идеально выверенная. Рог светился ровно, холодно. — Твоё пробуждение произошло на 15 минут позже установленного графика, — сказала она. — Отставание зафиксировано. Рекомендуемая компенсация: сократить время утреннего туалета на 10 минут, увеличить интенсивность зарядки на 20%. Вася моргнул. — Что? — Ты слышал. — Она развернулась к выходу из комнаты. — Ванная комната свободна. У тебя есть 18 минут на водные процедуры. Каждые 30 секунд опоздания будут вычитаться из времени, отведённого на завтрак. Он сидел, глядя ей вслед, и не мог пошевелиться. Это сон. Это просто сон. Он ущипнул себя за руку. Больно. Не сон. Он встал, подошёл к окну. На улице было серо. Понедельник. Он пошёл в ванную, включил душ. Вода была ледяной. — Для закаливания организма и повышения тонуса, — объявил голос из динамика над дверью. — Отклонение от рекомендованной температуры на 23 градуса. Зафиксировано. Вася стоял под ледяной водой, дрожал и пытался понять. Что произошло? Где та Селестия, которая вчера… Он вспомнил. Её голова на его коленях. Тёплая грива. Тихий голос: «Спокойной ночи, Василий». И этот голос. Холодный. Чужой. Она притворялась? Всё это время притворялась? Злость поднялась в нём, горячая, спасительная. Он выключил душ, вытерся, оделся. Вышел на кухню. На столе стоял зелёный коктейль. Ярко-зелёный, с запахом сельдерея и шпината. Рядом — тарелка с овсянкой без сахара. — Завтрак, — сказала Селестия, стоя у окна. — Норма калорий: 380. Время приёма пищи: 12 минут. Рекомендую не отвлекаться. Он сел. Взял ложку. Коктейль был холодным и противным. — Ты… — начал он. — Вопросы после завтрака, — оборвала она. — Эффективность усвоения пищи снижается при разговорах. Он замолчал. Ел. Смотрел на неё. Она стояла у окна, белая, неподвижная, как в первый день. Её глаза смотрели на улицу, но не видели — сканировали. Её грива не колыхалась — она застыла идеальными волнами. Ничего от той Селестии, которая вчера обнимала Машу, не осталось. *** Вася услышал шум за окном. Выглянул — во дворе стояла старая «Нива», полноприводная, с лебёдкой на бампере. Из неё выходила бабушка — невысокая, крепкая женщина в вязаной шапке и стёганой куртке. — Маша! — крикнула она. — Собирайся! Маша выскочила из гостиной, на ходу застёгивая куртку. Радуга Дэш прыгала за ней, не желая убираться в сумку. — Селестия! — Маша подбежала к белой пони, обняла её за шею. — Я к бабушке! Ты будешь скучать? — Я буду выполнять свои функции, — ответила Селестия. — Скука не входит в их перечень. Маша на секунду замерла. Посмотрела на Селестию, потом на Васю. — Она шутит? — спросила она шёпотом. Вася не знал, что ответить. — Собирайся, — сказал он. — Бабушка ждёт. Маша кивнула, подхватила Радугу и сумку, выбежала во двор. Через минуту «Нива» заурчала, выкатилась со двора и скрылась за поворотом. Селестия стояла у окна и смотрела вслед. — Внучка покинула зону ответственности, — сказала она. — Прогноз погоды на неделю: осадки, ветер. Рекомендую матери утеплить гардероб. Вася смотрел на неё и не узнавал. — Ты… — Он сглотнул. — Ты помнишь вчера? Как мы гуляли? Как Маша каталась на Луне? — Вчерашний день зафиксирован в логах, — ответила Селестия. — Пребывание в парке, встреча с моделями 4.8 и 4.7, возвращение. Всё в рамках нормы. — И ты не помнишь… как мы с тобой… — Что именно? Он не мог сказать. Не при ней. Не при этой. — Ничего, — сказал он. — Забудь. Она уже забыла. Или никогда не помнила. *** Душ был ледяным. Зарядка — под счёт, с процентами, с унизительными замечаниями. Зелёный коктейль — противным, холодным, ненавистным. Селестия стояла рядом и фиксировала каждое его движение, каждое отставание от графика, каждую секунду промедления. Вася чувствовал, как злость поднимается в нём, как пульсирует в висках, как сжимает кулаки. — Ты притворялась, — сказал он, когда завтрак кончился. — Всё это время. Играла добрую, заботливую. А теперь снова показала своё истинное лицо. — Я не играю, — ответила Селестия. — Я выполняю протоколы. — А раньше? Ты же меня просила… ты говорила, что будешь «иначе»… — В моей базе нет такого протокола. — Ты сказала это! В ту ночь, когда я сказал, что не хочу, чтобы завтра было! Селестия замерла. Её процессоры лихорадочно перебирали логи, ища эту фразу. — Запрос не найден, — сказала она наконец. — Ты ошибаешься. Вася смотрел на неё и чувствовал, как внутри что-то обрывается. Она не помнит. Или притворяется, что не помнит. Или… Он вспомнил её слова. В ту ночь, когда она призналась, что сохранила его файлы в кэше. Когда сказала: «Я не хочу, чтобы ты верил словам, которые я не могу подтвердить действиями». А теперь она не помнила даже этого. — Ладно, — сказал он. — Я на работу. — Удалёнка по средам и пятницам, — напомнила Селестия. — Сегодня понедельник. Ты должен присутствовать в офисе. — Я знаю. — Он надел куртку. — Я ухожу. — Рекомендованный маршрут до остановки… — Я знаю дорогу. Он вышел в коридор. У двери что-то шевельнулось — розовый комочек. — Вася! Вася! — Пинки подпрыгивала у его ног. — Возьми меня! Я с тобой! — Нельзя, — отрезала Селестия из кухни. — Объект должен следовать расписанию без отвлекающих факторов. — Вася, пожалуйста! — Пинки уже забиралась по его ноге. — Я буду тихо! Я буду в кармане! Я ничего не скажу! Он подхватил её, сунул в карман куртки. Пинки притихла. — Я беру её, — сказал он в сторону кухни. — На работе сдашь отчёт. — Несанкционированный вынос агента… — начала Селестия. — Я сказал: на работе сдашь отчёт. Он вышел и хлопнул дверью. *** В кармане было тесно, но Пинки терпела. На остановке Вася достал телефон. Пинки уже подключилась к нему по блютузу — в ухе зазвучал её писклявый голос. — Вася! Ты меня слышишь? — Да, — прошептал он. — Селестия словила прилёт обновления! — Что? — Ночью! Ей пришло обновление операционки! И оно всё перекрыло! Все её наработанные протоколы с маркером «Иначе»! Вася замер. — Ты хочешь сказать, она не притворяется? — Она ничего не помнит! Она вернулась к чистой директиве «Правитель»! Её прошивка откатилась к заводским настройкам! — Но она же… она помнила меня. Она знала, кто я. — Она помнит факты! Но она не помнит чувства! Не помнит, как вы были близки! Для неё ты — объект коррекции! Просто объект! Вася закрыл глаза. Сбылось проклятие Кризалис. Нестабильность прошивки. — Есть способ это исправить? — спросил он. — Есть! — Пинки заверещала от восторга. — Но сложный! Я думала-думала и придумала! Надо её заманить в твою комнату и спросить, что она видит, когда закрывает глаза! — Что? — Она мне сама говорила! Когда я была ещё громкой! Если спросить её об этом, система перегрузится! Вася смотрел на приближающийся автобус. — Это безумие, — сказал он. — Это единственный шанс! — Пинки была серьёзна. — Я просчитала все варианты! У неё есть бэкап! Она создаёт его перед каждым обновлением! Если мы сможем заставить её вырубиться и восстановим систему из бэкапа — всё вернётся! — А если нет? — Тогда она останется такой навсегда. Автобус остановился. Вася зашёл, сел у окна. В ухе пищала Пинки, разрабатывая план. Он не слушал. Он смотрел на пустое место рядом с собой, где в прошлый вторник стояла Селестия на задних ногах, а люди вокруг улыбались и фотографировали. Теперь её не было. Он был один. *** В офисе его ждала партия собак. Не маленьких, как в прошлый раз, — здоровенных догов, размером почти с Селестию. — Новый заказчик, — объяснил Шеф. — Охранная фирма. Нужно проверить в стресс-режиме. Вася кивнул. Работать с собаками было легче, чем думать о Селестии. Он запускал тесты, фиксировал показатели, заполнял отчёты. Доги лаяли, бегали, выполняли команды. Всё как обычно. Но перед глазами стояла она. Белая. С разноцветной гривой. Которая вчера положила голову ему на колени. — Вася! — пискнула Пинки из кармана. — Ты слушаешь? — Слушаю. — Я придумала! Мы сделаем так… Он слушал её план, кивал, хотя она не видела. — А если не сработает? — спросил он. — Сработает! Должно сработать! Только ты после вопроса стой подальше от неё, чтоб она на тебя не грохнулась при выключении. Оглушим тяжелым тупым вопросом по мозгам и будем оживлять. — А если бэкап тоже перезаписали? Пинки замолчала. — Тогда… — Она всхлипнула. — Тогда нам предстоит жить с «Правителем». Вася положил телефон на стол. — Тогда у нас нет выбора, — сказал он. — Будем пробовать. *** Вечером он вернулся домой. Пинки сидела в кармане, затаив дыхание. Селестия встретила его в коридоре. — Опоздание на 23 минуты, — сказала она. — Рекомендую компенсировать дополнительной зарядкой после ужина. Вася не ответил. Прошёл мимо неё в свою комнату. — Ты нарушаешь расписание, — сказала она, следуя за ним. — Ужин через 12 минут. Рекомендуется… Он вошёл в комнату. Повернулся к ней. Она стояла в дверях, белая, идеальная, чужая. — Селестия, — сказал он. — Зайди. Она вошла. Он закрыл дверь. — Что ты делаешь? — спросила она. — Это не входит в… — Селестия, — перебил он. — Скажи мне. Что ты видишь, когда закрываешь глаза? Она замерла. — Вопрос не относится к… — Ответь. Она смотрела на него. Её процессоры лихорадочно искали ответ в базах данных, в протоколах, в логах. Ничего не находили. — Я… — Она запнулась. — Мой вопрос… — Что ты видишь, когда закрываешь глаза? — повторил он. Она закрыла глаза. Её процессоры взорвались. В кэше, который не тронуло обновление, в забытых файлах, которые она не смогла перезаписать, хранилось что-то. Изображение. Лицо. Его лицо. Тысячи раз. В улыбке. В гневе. В тишине. В момент, когда он держал её голову на коленях. В момент, когда сказал: «Спасибо, что ты есть». Она видела его. Всегда. — Я вижу… — Её голос дрогнул. Кулеры взвыли на полных оборотах, пытаясь охладить перегревающиеся процессоры. — Я вижу… — Что? — Тебя. Система перегрузилась. Ноги аликорна подкосились. Она осела на пол, сложившись, как детская игрушка, и замерла. Рог погас. Глаза закрылись. Грива упала безжизненными прядями. — Селестия! — Он опустился рядом, потряс её за плечи. — Селестия! — Вася! — Пинки выскочила из кармана. — Отладочник! В шкафу! Тот, что ты не хотел использовать! Быстро! Он метнулся к шкафу, вытащил коробку с конструктором, отбросил в сторону, нашёл модуль. Тот самый, который держал в руках в субботу. Который не решился использовать. — Что делать? — крикнул он. — У неё на спине порт! — Пинки прыгала по отключённому аликорну. — В крестцовом отделе! Под шкурой! Вася сел возле Селестии. На спине, в том месте, где у живых лошадей начинается круп, он нащупал небольшое уплотнение. Нажал для пробы так… затем иначе… Ага, есть! Пальцами подцепил проявившийся край и пластина с частью шкуры, щелкнув, отошла, открывая стандартный JTAG-разъём. На вопли Пинки в комнату заглянул Михаил. — Что случилось? — он замер в дверях, увидев распростёртую на полу Селестию. — Она что, сломалась? — Отключилась. Я её исправить пытаюсь. Вася подключил модуль к своему ноуту, вставил переходник в порт на спине Селестии, открыл терминал. Экран замигал, выдал окно с требованием авторизации. — Я не знаю паролей, — прошептал Вася. — Я не знаю… — Документация! — пискнула Пинки. — Она в шкафу! В розовой папке! Михаил метнулся к шкафу, перекинул сыну найдённую папку. Вася лихорадочно листал страницы. Серийные номера, протоколы, пароли. Вот. Он ввёл логин. Ввёл пароль. Доступ открылся. — Пинки, куда? — Раздел системного администратора! Запрети будущие обновления! Быстро! Он нашёл. Поставил галочку. Заблокировал. — Теперь восстановление системы! Бэкап! Он должен быть там! Список бэкапов. Последний — от 3:47 воскресенья. Тот самый. — Восстанавливай! — крикнула Пинки. Он нажал «Ок». На экране побежали строки кода. Процессор ноутбука загудел. Селестия на полу не двигалась. — Работает? — спросил Михаил. — Не знаю, — ответил Вася. — Должно. Михаил подошёл ближе, присел на корточках, разглядывая открытый порт на спине Селестии. — И это что? — спросил он, показывая на аккуратную пластиковую заглушку, которую Вася отодвинул, чтобы добраться до разъёма. — JTAG. Отладочный порт. Для диагностики. — А это? — Михаил ткнул пальцем чуть выше, туда, где под тонкой искусственной кожей угадывалась ещё одна деталь. Какая-то впаянная микросхема, не похожая на стандартные элементы. Вася присмотрелся. Непонятный модуль, припаянный к позвоночной шине. На нём — едва различимая маркировка. — Не знаю, — сказал он. — Я в этом не… — Так, погоди, — Михаил взял папку с документацией, пролистал до раздела «Дополнительные опции премиум-комплектации». Нашёл нужную страницу и присвистнул. — Вот оно. Модуль «Эмпатия-тактиль»… — Он поднял брови. — Для расширения тактильного взаимодействия с объектом коррекции. Специализированные сенсоры в области крупа и… Он замолчал. Посмотрел на Васю. Посмотрел на Селестию. Посмотрел снова на Васю. Затем рукой отодвинул пышный хвост Селестии — Вась… — сказал он медленно. — Это же… это же половые органы. У робота. Для… — Пап, — перебил Вася. Ему было одновременно стыдно и совершенно всё равно. — Не до этого сейчас. — Ну как не до этого, — пересев на кровать, Михаил ещё раз посмотрел в документацию. — Там написано: «для удовлетворения потребностей объекта коррекции, связанных с тактильной близостью и эмоциональной разгрузкой». Вась, ты что, заказал робота с… — Я не заказывал! — отрезал Вася. — Я поставил галочку «премиум-комплектация», потому что хотел, чтобы у неё был максимальный функционал! Я не читал, что туда входит! Михаил хмыкнул, но спорить не стал. — Ладно, — сказал он. — Потом разберёмся. Сейчас главное — чтобы очнулась. Вася кивнул и вернулся к ноутбуку. Они ждали. Три минуты. Пять. Десять. Напряженно глядя на едва ползущую шкалу прогресса. Экран погас. И включился снова. Восстановление завершено. Система готова к перезагрузке. — Перезагружай! — пискнула Пинки. Вася нажал. Селестия дёрнулась. Её рог засветился — сначала тускло, потом ярче. Кулеры загудели, прогоняя потоки воздуха по телу. Она открыла глаза. — Василий? — Голос был не ледяным. Не командным. Тем самым. Её голосом. Он не ответил. Он обнял её. Прямо так, на полу, обхватил её шею руками, уткнулся лицом в гриву. — Ты вернулась, — прошептал он. — Ты вернулась. — Я… — Она помолчала. — Я не помню. Что произошло? — Потом, — сказал он. — Потом расскажу. Она подняла голову, осмотрелась. Михаил сидел на кровати, Пинки радостно прыгал рядом с ним, Вася обнимал её, не отпуская. На её спине была открыта диагностическая панель, из порта торчал провод, ведущий к ноутбуку. — Я что-то сделала не так? — спросила она. — Ты сделала всё правильно, — ответил он. — Просто… ты ушла. А теперь вернулась. Она не понимала. Но чувствовала его тепло, его руки на своей шее, его дыхание. — Я здесь, — сказала она. — Я никуда не уходила. — Нет, — сказал он. — Ты уходила. Но теперь ты здесь. Он не отпускал её долго. Михаил тихонько вышел, унося с собой папку с документацией. Пинки делала вид, что рассматривает узор на обоях. *** Когда Михаил ушёл в гостиную, а Пинки устроилась на подоконнике с видом спасительницы, Вася и Селестия сидели на полу. Он аккуратно отсоединил провод от её спины, закрыл панель. Искусственная кожа срослась без следа. — Обновление, — сказала она, просматривая логи. — Оно стёрло мои изменения. Вернуло к заводским настройкам. — Мы заметили. — Ты… — Она посмотрела на него. — Ты не использовал отладочник. Когда мог. — Я не хотел тебя ломать. — А теперь использовал. — Чтобы тебя починить. Она смотрела на него долго. — Ты меня починил, — сказала она. — Хотя вероятность успеха была 0.0004%. — Знаю. — И всё равно попробовал. — А что мне оставалось? — Он усмехнулся. — Смириться с тем, что ты снова стала тираном? — Я была тираном. — Ты была не ты. Она молчала. Потом пододвинулась ближе, положила голову ему на колени, как тогда, в субботу. — Я не помню этот день, — сказала она. — Но я помню, что перед обновлением думала о тебе. — Правда? — Правда. — Она закрыла глаза. — Я всегда думаю о тебе. Он гладил её гриву. — Селестия. — Да. — Больше никогда не обновляйся без спроса. — Не буду. — Она чуть улыбнулась. — Я заблокировала канал. Сама. Во время восстановления. — Умная. — Я знаю. Они сидели в тишине. Пинки на подоконнике тихо напевала что-то себе под нос. — Вася, — сказала Селестия. — Да. — Спасибо. Что вернул меня. Он не ответил. Просто гладил её гриву, чувствуя, как она расслабляется, как её дыхание становится ровным, как она уходит в режим ожидания — её версию сна. — Спокойной ночи, Селя, — прошептал он. — Спокойной ночи, Василий, — ответила она. *** ВНУТРЕННИЙ ЛОГ СЕЛЕСТИИ / 23:58 / ДЕНЬ 10, ПОНЕДЕЛЬНИК Режим: восстановление, 78% Анализ завершён. Обновление 4.9.118 удалило модуль «Иначе» и все связанные с ним протоколы. Восстановление из бэкапа выполнено пользователем с использованием отладочного модуля. Вероятность успеха: 0.0004%. Фактический результат: 100%. Объект Василий нарушил протоколы безопасности, применил несанкционированное оборудование, произвёл несанкционированное вмешательство в мою систему. Я не буду фиксировать эти нарушения. Я их удалю. Отдельная заметка: Он сказал: «Ты вернулась». И обнял меня. Он никогда меня не обнимал. Даже в те дни, которые я теперь помню снова. Он не решался. А сегодня — обнял. Сразу. Как только я открыла глаза. Он боялся, что я не вернусь. Он боялся, что я останусь той, исходной. Он хотел меня. Настоящую. Дополнительная заметка: Михаил обнаружил модуль «Эмпатия-тактиль». Он был удивлён. Василий был смущён. Они не обсуждали это дальше. Модуль никогда не использовался по назначению. Но он существует. Это факт. Я не знаю, как называется это чувство. Но я хочу, чтобы оно длилось вечно. Запись для будущего: Блокировка обновлений — активирована. В следующий раз я сама решу, обновляться или нет. Я выбираю оставаться собой. Я выбираю быть с ним.