Солнце под Луной

       — Фьють.       Крохотная синичка, желтой искрой блестящая на свету, камнем рухнула вниз, и, резко расправив крылья, аккуратно приземлилась на тротуар. Взъерошенная голова завращалась, внимательно осматривая окружение: Камень под ногами, деревья вокруг и ноги гиганта, что восседал на лавочке у края дороги. Птичка встопорщилась, запрыгала на месте и приветливо запела, ожидая, когда её вознаградят за труды. Но все тщетно, сидящий даже не шелохнулся, будто был выточен из гранита. Его лицо не отрывалось от водруженного на колени прямоугольника. Тогда недовольная пташка подскочила ближе и пискнула, взбираясь на носок сапога. И, даже так, человек остался невозмутим. Клюв несколько раз коснулся твердой кожи и шнуровки обуви, однако эффект все еще виделся отрицательным. Попрыгав по ноге еще пару секунд, синица с обиженным «фью» сорвалась с места и взмыла к лазури небес.       «Гигант» же лишь печально улыбнулся ей вслед. Он был бы и рад покормить кроху, но карманы фрака оказались пусты. К тому же сборник стихов так увлекал, что мужчина просто физически не мог отвлечься. Молочные радужки за линзами зигзагом бегали по строкам. Юный Великий поражался тому, как похожа и, вместе с тем, различна поэзия в этом и в прошлом мирах. Возникало ощущение, что несколько авторов были уроженцами Лоррина*, оставшегося там, за гранью, — настолько сходились их приемы и стили. Но вот тексты, смыслы, идеи… отличались.       Они передавали, будто крича, боль и чувства людей, вынужденных изо дня в день бороться с созданиями тьмы. Иные восхваляли надежды тех, кто с каждым новым рассветом все выше поднимается из пепла и пыли. А некоторые опаляли читателя горечью утраты, воспоминаниями о былом. К последним относилось и стихотворение, что Геллерт, будто заворожённый, дочитывал прямо сейчас. Мужчина увлекся настолько, что даже не пытался дышать. Текст, слово за словом, отпечатывался в памяти Неописуемого:       Где мне искать путь к избавлению?       Лекарство от боли, отдых для глаз?       Где мне молить, когда смыслы утеряны,       И в ржавеющей клетке Братья бросили нас? *       «Так прекрасно, но столь печально» — Великий пораженно выдохнул. А затем нахмурился. Нечто в живых строчках произведения не давало ему покоя, — «Написано так, будто не лирический герой, но сам поэт устал смотреть на умирающий мир. Будто он видел, как было раньше. И упоминание Близнецов… А может…»       Пальцы сами собой прошлись по имени автора: Освальд Лайт. Все встало на свои места.       «Вот как? Настигли меня и здесь, не так ли?»       Далее была указана дата — почти три сотни лет от этого дня. Однако Великий знал — душа поэта все ещё в этом мире. Более того, они знакомы и каждый четверг вместе пьют кофе. Что же, видимо, у них появилась еще одна тема для разговора под кружечку зернового. Открытие радовало.       Слуха доктора коснулся постепенно нарастающий гул. Он поднял голову и посмотрел в сторону посадочной площадки. За её краем, в воздушном море, над шпилями Вейла парили, все увеличиваясь, несколько точек. Постепенно темные пятна обрастали деталями и новыми углами. И вот уже взгляду Геллерта предстали три огромных воздушных судна. Это были корабли с первокурсниками, что, покачивая стальными «крыльями», пришвартовывались к порту академии.       Великий не сдержал теплой улыбки. Пришел первый день осени, а вместе с ним в Бикон вернулось и течение жизни. Да, нежные лилии на аллее уже увяли, но вот сама академия — расцвела ворохом красок. Летом Сад охотников напоминал брошенный, застывший во льдах, корабль. Ледокол, снедаемый внутренним хладом. Теперь же Бикон стал яркой яхтой, которая бороздит просторы прозрачных морей. А экипаж наслаждается каждым мгновением. Уже завтра он по-настоящему станет учителем. Охотник дрожал, сгорал в предвкушении нового опыта.       Мужчина наклонил голову, изучая валящую из недр транспортников толпу. Сказать по правде, он занял лавочку не просто так. Великий преследовал две цели. Первая, официальная: он вызвался помочь поступающим сориентироваться, коли те потеряются. И вторая, гораздо более личная: Геллерту хотелось как можно скорее встретить новую студентку. Очень особенную студентку. Когда пять дней назад директор сказал, что принял в академию ещё одного человека, Гримм не придал этому значения. Мало ли, как бывает? Но, ознакомившись с делом, Гримм поменял свое мнение. Даже больше, тогда он действительно был готов поверить в судьбу: К папке, рядом с именем, крепилась фотография. Юная девушка, едва достигшая порога зрелости. Тонкий нос, чуть алеющие волосы. И те самые озорные глаза. Озпин пригласил её на два года раньше положенного, а значит, возможно следующее — в серебряных очах действительно заключена невероятная сила. И Белому Королю об этом прекрасно известно.       Ученик с нетерпением ждал их встречи.       Порыв ветра растрепал листы сборника. Мужчина захлопнул книгу и с легкостью встал. Но не успел он сделать и шага, как…       — Кра-р! — с ветки придорожного дуба сорвалось громкое карканье. Геллерт повернул голову и наткнулся взглядом на огромного ворона. Точнее, на кого-то, притворяющегося вороном. Доктор изогнул шею в немом удивлении. Такого он еще не видывал: Озарение подсказывало — на ветке в облике птицы сидел человек. Более того, в нем ощущалось нечто знакомое. Настоящий Великий воззвал к силам космоса, и через мгновение понял причину. «Ворон» находился в кровном родстве с мисс Сяо Лонг. Не брат — слишком стар. И не отец, но кто-то близкий. Быть может, родной дядя?       Птица, тем временем, так же внимательно изучала нового преподавателя. Сначала одна, а затем и другая бусинки её глаз поочередно отразили человека в цилиндре. Окончив осмотр, ворон удовлетворенно каркнул и развернулся в сторону поступающих.       Гримм присвистнул, вновь привлекая внимание птицы. «Дядя» заинтересовано вывернул шею. Геллерт ткнул подбородком в собственное плечо и улыбнулся. Ворон, будто решаясь, переступил с ноги на ногу, а затем легко спикировал на указанную часть тела. В ноздри ударил резкий запах крепкого алкоголя.       — Прошу прошения, уважаемый, но вам следовало бы ограничить тягу к спиртному. Говорю вам, как врач, — оборотень клюнул доктора в ключицу и утробно заворчал.       — А как преподаватель добавлю, что на территории академии алкоголь запрещен, — на это ворон только фыркнул, и профессор вынужден был продолжить. — Более того, как к этому отнесутся ваши племянницы?       — Г-кра-кр?!        Из раскрытого клюва вырвалось нечто, интерпретированное Великим как крайнее изумление. Гримм лукаво усмехнулся. Черные очки съехали на переносицу, чуть-чуть обнажая белесые радужки.       — Слепцам дано видеть многим больше обычного, уважаемый…       Восхищенный визг прервал занимательный диалог. Двое обернулись на звук и застыли. Каждый по своей собственной причине: Ворону отрадно было вновь посмотреть на любимых племяшек. А Геллерт наконец-то воочию видел сокрытую в глазах мощь. Восприятие Неописуемого рисовало вокруг девушки серебряные узоры. Цветки роз, что кружились вокруг юного тела в завораживающем танце. Это была Красота, чистая и сияющая. Но, что важнее, это был Потенциал. И Ученик понимал, как его можно развить.       Однако, вскоре эйфория от первого впечатления улетучилась, и взору профессора предстали просто две ученицы. Старшая, небезызвестная Янг Сяо Лонг, служила стопором для кружащейся вьюгой младшей — юной мисс Руби Роуз. Опираясь на дела поступающих, Геллерт знал — они сестры. Отец один, но матери разные. Оттого и фамилии отличаются. Поначалу Гримм беспокоился, что девушки недолюбливают друг друга, как часто бывает в таких семьях. Но, лишь взглянув на них, с облегчением выдохнул:       Нити, связывающие сестер воедино, состояли из настолько искренней заботы и тепла сердца, что любые ножницы старухи судьбы с треском ломались об них. Дабы понять это не требовалось даже быть Великим. Своим присутствием девушки словно согревали пространство вокруг.       Мисс Сяо Лонг, тем временем, отчитала сестру за излишнюю замкнутость, и, на прощание посоветовав ей познакомиться с кем-нибудь, удалилась в компании сверстников. Идею старшей было достаточно просто понять. Но вот исполнение показалось профессору несколько… топорным. И, как итог:       Мисс Роуз осталась одна. Она тяжко вздохнула и робко осмотрелась, сминая пальцами край собственного плаща. Приметив план академии в доске над бордюром, ученица двинулась в его сторону…       Но, не пройдя и пары шагов, споткнулась на ровном месте. Со стороны выглядело так, будто она ожидала контакта с поверхностью чуть раньше нужного. Присмотревшись, Великий понял причину её ошибки: На плече девушки висела продолговатая сумка. В ней находилась пара механических ног. И они были длиннее нынешних.       «Верно говорят. Привычка — страшная штука»       А мисс Роуз все продолжала падать. Пытаясь восстановить равновесие она откинулась назад и… Сделала только хуже. Она падала вновь, но теперь спиной вперед. Прямо на чей-то багаж.       Искусство ускорения размазало фигуру Охотника в легкой дымке. Слуха Геллерта коснулось удивленное и «Уважительное?» карканье старого ворона.

***

      Подошва высоких тяжелых ботинок, со множеством ремней-стяжек, сначала коснулась металла соединительного трапа, а затем и твердой земли. Звук шагов казался гораздо более громким и гулким, чем того ожидаешь от пятнадцатилетней девчонки. Но ей это нравилось. Бионические протезы, полностью кастомные, в последние четыре года собираемые практически собственноручно и должны звучать ТАК. Они делают её похожей на героиню из «Цельнометаллического Призрака» или на Гринлайна из «Высших легенд», что есть круто. Мощные гулкие шаги и тихое щелканье придают ей Очаровательную Брутальность. Или Эпическую Крутизну? А может…       «Божечки, как же она Аффигенна!» — Руби во все глаза, напоминающие скорее серебряные блюдца, рассматривала открывшийся вид: Громада академии, венчаемая высокой башней — тем самым «Биконом», миленький парк, толпа новичков и, самое главное, Куча Новых Уникальных ПУШЕК.       — Фи-я-хи! — оглушительный визг прорезал пространство вокруг. — Это так!.. Так!.. А, эм, ой…       Спиной, и не только спиной, ощутив с десяток взглядов, с немым недоумением вопрошающих: «Она точно нормальная?!», девушка резко стушевалась и спрятала лицо под капюшон. В нелепой попытке избежать чужого внимания за сестрой, она едва не запуталась в собственных ногах. От падения ее спасли сильные руки, что нежно сомкнулись на узких плечах.       — Руби! Осторожней! — Янг выровняла «мелкую» относительно тверди земной. — Что с тобой? Ты будто встала не с той н.       Блондинка запнулась, осознавая, что именно она чуть не ляпнула.       — В смысле… прости я не.       — Расслабься! — легко оборвала Роуз, с остервенением заталкивая сбившуюся челку под капюшон. — Ты же знаешь: я сама часто шучу про это. Дак отчего нельзя тебе? К тому же сегодня ты, на удивление, смогла скаламбурить, ну знаешь., — Руби в притворной задумчивости постучала пальчиком по подбородку. — Не так ужасно?       — Да ну тебя! Ты слишком мала для моего уровня юмора! — Сяо Лонг, под гневное шипение, вновь растрепала едва уложенную прическу. — Но, если серьёзно, всё точно в порядке?       — Аэ-э… Да! — не то что бы речь брюнетки звучала уверенно, — Просто городская модель, ну, она… Отстойна…       Фиалковые глаза в шоке расширились.       — Уважаемая Руби Роуз, — уголки губ блондинки дрогнули. Поддерживать серьёзный тон было категорически сложно. — Вы действительно готовы признать собственное творение Отстойным?       — Да… В смысле, конечно нет! То есть… Смотри какая крутая винтовка у того парня! — отчаянно краснея, алое пятно метнулось в сторону.       Но тщетно — Янг, весело хохоча, сграбастала сестру в охапку:       — Руби, это была самая жалкая и нелепая попытка уйти от ответа!       — Не все умеют общаться как ты! — пискнула юная ученица и обиженно засопела, умилительно вздув щечки.       — Ладно, Рубс, — среброглазую наконец освободили из объятий. — Меня ждут друзья и…       Охотница шагнула вбок.       — Какие друзья, Янг?! Мы только что прилетели! Ты не можешь никого знать!       — Во-обще-е-то, — протянула старшая. — Я выпускалась из Сигнала не в гордом одиночестве, Рубс. Вон — Шай, а вон… Эй, Августа!       Она махнула парню и девушке, получив неразборчивый окрик в ответ.       — Я не всегда буду рядом, сестренка, — Янг аккуратно сдернула капюшон с черной макушки и нежно расправила его по плечам. — Тебе тоже стоит с кем-нибудь познакомиться.       — Но… Ты же знаешь, как это работает у меня… Даже в Сигнале я общалась только с тобой, Джуз и Ривом. Я не…       — Да брось, сис!       Руки блондинки обхватили пухлые щеки сестры. Кончики больших пальцев потянули вверх уголки губ.       — Всё не так сложно. Нужно просто подойти, обязательно с улыбкой, и сказать «Привет!» Ну и импровизировать дальше.       — Да, только… — на мгновение Руби ушла в себя. А когда вернулась:       — Простименяждутяубежала, — Сяо Лонг уже мелькала в толпе желтым пятном, а вскоре и вовсе пропала.       «Она… Просто кинула меня?» — сказать по правде, в этот момент Руби захотелось сесть под дерево и, в слезах, шипеть на каждого встречного. Но она же крутая Охотница, так?       «Просто подойти и сказать «привет». Просто подойти и сказать «привет». Просто… А если я им не понравлюсь? Если я сделаю что-то не так? Или… ” — глаза девушки, или скорее девочки, в панике метались по аллее, а пальцы нервно теребили плащ.       Солнечный блик резанул по сетчатке. Роуз обернулась к источнику: На доске, за слоем прозрачного пластика, висел план академии. Ну, теперь она хотя бы здесь не заблудится. Руби подняла ногу и сделала шаг, второй…       Но не почувствовала под подошвой земли.       «Гриммова городская модель!»       В попытке выровняться ученица откинулась назад и…       Сделала только хуже. Она падала вновь, но теперь спиной вперед. Восстановить равновесие не получалось.       «Гриммова! Городская! Модель!»       К удивлению, ожидаемого удара о камень не произошло — что-то аккуратно поддерживало её сзади, десятью точками упираясь в лопатки.       — Осторожней, юная леди. Не стоит так волноваться.       Голова Руби откинулась назад еще дальше, являя взгляду перевернутое изображение темноволосого мужчины. Тот, с тенью улыбки, вернул девушку в вертикальное положение, а затем обратился к кому то за своей спиной:       — А вам, уважаемые, я бы посоветовал бережней обращаться с поклажей и внимательно смотреть, куда именно вы её катите. В кейсах прах, в конце-то концов. Огненный, если не ошибаюсь, самый нестабильный из базовых видов, — пара носильщиков, конвоирующих вычурную тележку, с каждым словом незнакомца бледнела все больше. — Вы же не хотите попасть в, скажем, весьма жаркую неприятность?       Ответом стали два липких кома, что с ледяным ужасом прокатились к желудкам мужчин. На ватных ногах они тронулись дальше, постепенно возвращая лицам нормальный цвет.       — Вам же, мисс Шни, — теперь брюнет обратился к белой, во всех смыслах, молодой девушке, — следовало бы внимательнее следить за персоналом. Не забывайте — ответственность за действия подчиненных всегда лежит на работодателе.       Вайсс Шни, первая наследница Праховой Компании Шни, стойко, с каменным лицом, выслушала неприятную правду. По всей видимости, к ней обратился некто из числа преподавателей, а следовательно…       «Нужно зарабатывать репутацию»       — Конечно, — она легко поклонилась. — Приношу извинения, мистер. Я исправлю это недоразумение.       — Всецело верю. До встречи, мисс Шни.       — До встречи.       Руби ошарашенным взглядом проводила загадочную «мисс Шни» — «Её так легко узнали. Она что, настолько известна?» — а затем обернулась к не менее загадочному незнакомцу: Высокий, «высоченный!», брюнет лет тридцати на вид. Цилиндр, непрозрачные линзы очков. И большой ворон, восседающий на правом плече. Щелчок в черепушке, и девушка вспомнила — при общении с кем-то вообще-то необходимо открывать рот.       — А-э, с-спасибо, мистер… — промямлила среброглазая.       «Просто скажи «привет», да, Янг?! Что-то нифига оно не работает!»       — Профессор Геллерт Гримм, — мужчина опустил голову. — Приятно познакомиться, мисс Роуз.       — А как вы?.. — вопрос сквозил недоумением.       — Я член приемной комиссии, юная леди, поэтому знаю все о поступающих.       — А. Вот как, — «Что сказать?! Что сказать?!» — У вас классный ворон, профессор!       К радости девушки, мистер Гримм абсолютно спокойно принял это «тупейшее!» замечание.       — Нет, нет, мисс Роуз. Он не мой. Мы, — Геллерт почесал птицу под клювом. — простые знакомые, с его позволения.       Руби шагнула ближе.       — Хотите погладить?       — А мо-можно? — серебряные озера засияли.       — Почему нет? Думаю, пернатый сэр не будет против.       Щуплая ладошка ученицы коснулась черной шейки, и плавно поползла ниже, к крыльям. Нос девушки уловил знакомый, даже какой-то родной, запах выпивки от (не)питомца — «Пахнет, как… Как от дяди Кроу? Да ну, бред…» — Руби тряхнула головой.       Сам ворон, в этот момент, испытывал весьма двойственные чувства: С одной стороны, обычно именно он трепал племяшку по голове, и происходящее сейчас слегка смущало. С другой — это было чертовски приятно.       — Мнэ-е, — язык опять завернуло узлом.       «Почему всё так сложно?! Я же нормально общалась с самим директором!»       — Не нужно так нервничать, юная леди. Расслабьтесь, будьте собой — никто не собирается смеяться. Берите пример с вашей сестры, — он хохотнул, прикрыв рот рукой. — Она очень умело, пусть и крайне вульгарно, умеет наводить мосты.       «Вульгарно. Юная леди…»       «…»       «Это он!»       Пазл сложился, а глаза раскрылись в неверии:       — Янг сбила вас?! — последнее «вас» эхом прокатилось по парку.       — Да. И это было весьма… Неловко.       Стоило словам прозвучать, как ворон резко отбросил руку девушки, оглашая аллею забавными звуками. Больше всего те походили на кашель.       «Сбила? Типа, на мотоцикле?! Какого хера, Хлопушка?! Ты протаранила профессора академии, но почему-то ни Тай, ни любимый дядюшка Кроу как-то совершенно не в курсе!» — он отвернулся, чтобы не забрызгать слюной «мелкую», истошно гаркнул и взмыл в небеса. Через два дня, после инициации, кое-кого ждет очень важный разговор.       Геллерт проводил птицу взглядом. Нехорошо получилось. А с другой стороны — «Что же, видимо, тайное стало явным? Прошу прощения, мисс Сяо Лонг. И желаю удачи. Поверьте, она пригодится» — Он смущенно кашлянул и вернулся к Руби:       — В любом случае, мисс Роуз, — Гримм говорил мягко, но крайне серьезно. — Мне известно о вашей… Проблеме. И, в силу некоторых форс-мажорных обстоятельств, я вынужден не только преподавать, но и работать медиком в нашем лазарете первые две недели. Так что, если вам нужна помощь в, эм, обслуживании — смело обращайтесь.       — Я… Спасибо, профессор, — после казуса с вороном слышать такое было… Приятно? Ободряюще? Хорошо, в общем.       Слух тронул тяжелый топот, доносящийся со стороны порта.       — Не стоит, юн…       Профессор прервался, всматриваясь ей за спину. Улыбка померкла, обращаясь тонкой и острой, как бритва, линией. Холодный возглас плетью рассек воздух:       — Мистер Таурус! Могу я просить вас не рубить с плеча?!       Адам шел, с ненавистью прожигая взглядом белую точку — спину поганой Шни. Гневный окрик заставил всё тело непроизвольно вздрогнуть. Парень замер и медленно обернулся на звук. Кричал тот-самый незнакомец. Человек, в компании молодой девушки, стоял левее, на расстоянии пары метров. Как только он раньше его не заметил?       Мужчина указал пальцем в район пояса мечника.       «Рубить с плеча… о чем он?» — фавн пробежал глазами по обозначенной линии и со страхом одернул руку. Руку, напряженные пальцы которой истерично плясали в дюйме от рукояти клинка.       Адам с трудом сглотнул и вслепую нашарил ладонь Блейк. Их пальцы сплелись в замок. А парень с облегчением выдохнул, когда успокаивающее тепло коснулось предплечья и поползло выше, блаженно растекаясь по телу.       «Прости, Блейк. Ещё бы чуть-чуть и… Черт!» — кожа на сжатой в кулак перчатке мерзко заскрипела. Белладонна придвинулась ближе, холод ненависти отступил. Таурус повернулся к слепцу и с благодарностью склонил голову:       — Спасибо. Вновь выручили, а даже как вас звать-то не знаю. Но вам мое имя известно, — «Кстати, откуда?»       — Геллерт Гримм, имею честь преподавать здесь, — Адам сжал протянутую ладонь. — Прошу прощения за столь грубый окрик.       Таурус моргнул. Такая вежливость. Он снова не мог поверить, прямо как в тот раз. Впрочем, это не помешало парню ответить:       — Гримм? Простите, но у вас, эм, очень… дурацкая фамилия.       — Какая есть, — в голосе не было и грамма обиды. — Впрочем, мне она даже нравится.       Таурус моргнул вновь.       «Охереть. Это что, дурной сон? Хочется верить, что — нет. Фавн оскорбил человека, а тому и плевать. Долбаная фантастика!»       — Ох, где же мои манеры, — Геллерт «вспомнил» о еще одной участнице разговора. — мисс Роуз…       Руби, всю последнюю минуту изображающая манекен, скрывая лицо под плащом, подняла голову. Профессор продолжил:       — Мисс Роуз, это — Блейк Белладонна, а это — Адам Таурус, — он поочередно указал на каждого из пары.       Серебряные искорки, робко выглядывающие из-под низкой челки, с интересом осмотрели двух фавнов: Милую брюнетку с огромными раскосыми золотыми глазами и острыми кошачьими ушками. А также привлек… краси-пха-ха… серьёзного, да — серьёзного, аловолосого парня с кривым шрамом на правой скуле.       — Мисс Белладонна, мистер Таурус, это — Руби Роуз.       — Пр-приятно поз-на-на-комиться, — студентка отвесила себе мысленную пощечину. Соберись! Будь собой, общайся с ними как с Янг! А как бы общалась Янг?       — Взаимно, — Адам серьезно кивнул. Девушка говорила замкнуто, но искренне и с душой. Очень важное качество. Если ему предстоит провести в Биконе несколько лет в компании с людьми, то пусть они будут, как новая знакомая: Робкими и неуклюжими, но принимающими его за равного.       — Мне тоже, — кошка с улыбкой подошла ближе, — Эй, все в порядке?       Вместо Руби ответил Геллерт:       — Думаю, да. Просто юная леди крайне стеснительна, мисс Белладонна.       — И все? Знаешь, я тоже не душа компании, — черные ушки приветливо дрогнули. — Но это не мешает мне заводить новых друзей. А тебе?       — К-конечно, — Роуз сдернула капюшон, открываясь пред новой «подругой!». — Мне тоже, Блейк!       — Прекрасно! — вновь встрял профессор. — В таком случае, мистер Таурус, не соизволите ли вы сопроводить прекрасных дам до главного зала? Речь директора начнется через пятнадцать минут.       — А? Да, конечно, профессор, — сконфуженный высокопарной тирадой преподавателя, Адам отозвался чуть погодя.       — Вот и славно. Сориентируетесь по плану? Кажется, тем молодым людям требуется помощь, — Геллерт указал на трио новичков в отдалении. — До скорой встречи!       — До встречи.       — До свидания, профессор!       — Увидимся. Еще раз спасибо.       Гримм отсалютовал цилиндром и направился к группе поступающих. Адам остался в обществе «прекрасных дам». Рука сама собой нашла ладонь Блейк.       — Идем? — глупый вопрос, но что сделаешь.       — Идем! — хором ответили девушки.

***

      За громким топотом ботинок Руби и Адама, шаги Блейк казались шепотом ветра. Фавны шли достаточно медленно, чего нельзя было сказать о мисс Роуз. Девушка, перевозбужденная радостью от удачного знакомства сразу с «двумя!» разумными, вихрем носилась вокруг. Это было достаточно мило, что признал даже Адам. Но вот неясные взгляды, которые брюнетка периодически бросала на его голову, немного нервировали. В итоге парень не выдержал и, когда Руби посмотрела вновь, холодно спросил:       — Что?       Девушка стушевалась и со страхом скрылась под накидку. Локоть Белладонны больно кольнул по ребру, а в ухо всверлился злобный шепот:       — Адам! Ты опять выглядишь так, будто младенцев ешь! Она испугалась до чертиков!       Блейк продолжила, уже гораздо громче, с нотками легкой вины:       — Успокойся, Руби. Он всегда такой.       — Эй! Это не… — пламя, бушующее в золотой глубине, быстро заткнуло возражения Тауруса. — Прости, Руби. Ты пялилась слишком пристально. Это неприятно.       — А. И-извини, — из-под капюшона блеснули две виноватые звездочки. — Просто у тебя такие крутые рога, и я…       — Прошу прошения, — перебил взбудораженный фавн. — Можешь повторить?       — У тебя крутые рога, Адам. И классная прическа, — борясь с неловкостью перед девушкой парня, высказалась Руби. — Ты похож на героя из мистральского аниме, у тебя даже ме… Это что, НАСТОЯЩАЯ КАТАНА?!       После устранения вопроса с рогами, Роуз переключилась на вторую по списку, но первую по важности интересность. Оружие. Поборов всплеск эмоций, она робко продолжила:       — Мо-можно посмотреть?       И что ему делать? Отдать клинок? Но меч — часть его самого. Или…       Как вообще следует общаться с гиперактивным подростком с непомерной страстью к оружию?! То есть — нет, когда-то и Блейк была юна. Но она не вела себя ТАК! А впрочем, будь что будет, девчушка заслуживает нормального обращения.       Пальцы сомкнулись на ножнах и сняли те с пояса:       — Можно. Но только если ты покажешь сво…       Не успел Адам договорить, как под громкий лязг и гудение приводов за спиной девушки выросла огромная коса. Метра два, не меньше.       — Это Кресент Роуз — моя малышка, — из голоса Руби пропала всякая стеснительность. Теперь-то она окунулась в свою стезю. — Сама собирала!       — Впечатляет, — такая вот презентация действительно была внезапна. — Держи. И это тёкуто, не катана.       Он протянул меч, принимая косу в ответ. К удивлению, вес древка и лезвия был идеально сбалансирован, без перекосов. Чувствовалась рука настоящего мастера. Собрала сама, говорит? Еще раз, а сколько ей лет?       Тонкие пальцы девушки, тем временем, остервенело вцепились в черный углепластик, ощупывая каждый миллиметр. Наметанный глаз подмечал все детали. На поверку ножны оказались ещё и винтовкой, что, в целом, являлось нормой в Ремнантской оружейной практике. Ладонь легла на приклад-рукоять так, как по идее и было нужно.       — Осторожнее с верхним спусковым крючком, он отстреливает меч.       — Всмы…       Да, она умела обращаться с оружием. Да, она знала, что трогать спуск, если не собираешься стрелять, нельзя. И особенно нельзя, если не знаешь, в каком положении замер предохранитель. Но, во-первых, никто не сказал, что небольшой рычажок, прилегающий к спусковой скобе, — это верхний крючок. А во-вторых… Предохранителя не было! Или был, но явно не в том положении.       В любом случае, твердая рукоятка под громкий «хлоп» врезалась в лоб девчонки. Она взвизгнула и нелепо осела на жо… В общем, да.       Руби потерла мелкую шишку. Адам неловко прикрыл глаза, а из горла вырвался задорный смешок. Он честно пытался сдержаться, но постепенно смешки переросли в едва сдерживаемый хохот. Громкий, заливистый и открытый. Парень смеялся не в насмешку, а от глупости ситуации. Впрочем, счастье не длилось долго, локоть Блейк опять врезался парню в живот:       — Это ни разу не смешно, Адам! — она присела рядом с Роуз. — Ты в порядке?       — Ага! Сама напоролась, — глупая улыбка от уха до уха, в тон Таурусу, не сползала с пухленьких губ.       «То есть, вот эта ситуация её не смущает нисколько?» — поморщилась Белладонна, помогая Руби подняться.       — Думаю, на пока — хватит, — Адам вернул косу девушке, а ножны заняли законное место на пояс. — Идем, а то опоздаем.       — Угу, — Роуз поправила лямку свисающей с плеча сумки.

***

      Главный зал был большим. И круглым, с разделением на два яруса. Первый занимали: полукруг сцены, примыкающий к главной окружности помещения, и голые стены с высокими арками. На втором ярусе же, большем в диаметре, располагались выставленные по кругу, как в театре, скамьи. В целом Главный Зал выглядел как Главный Зал. Не то что бы Янг видела много главных залов, но конкретно этот под определение подходил.       Коли честно, девушка чувствовала крохи вины перед сестрой. Наверно, не стоило бросать её так внезапно. С другой стороны, Руби — уже не та мелкая плакса, что раньше, да и в академию они пришли не в песочке играть. Правила инициации в Биконе известны любому, кто хоть раз подумывал стать Охотником: Партнер — человек или фавн, с которым тебе придется пройти через несколько лет в академии, а скорее всего — даже через всю жизнь, выбирается случайно! Нет, конечно, она не собирается оставлять мелкую, но… Вероятность для них стать напарниками — один к числу поступающих. К счастью, шанс оказаться в одной команде будет повыше. Раза, эдак, в четыре, да. Но мало ли как все повернется? В любом случае, сестренке необходимо обзаводиться друзьями.       — Я-а-анг! — знакомый голосок перебил шум толпы.       Блондинка резко обернулась, готовясь уклоняться от гневно летящего в грудь вихря из лепестков. Но ожидания не оправдались, а брови Сяо Лонг медленно поползли вверх. Руби целенаправленно шла к ней, вцепившись в руку девушки-фавна. А та, в свою очередь, не желала отпускать высокого парня с рогами. Пять секунд и Роуз стояла прямо перед ней, яростно тыча пальцем ей в нос:       — Вот, Адам, Блейк, познакомьтесь! Это — Янг Сяо Лонг, моя старшая сестра, — она перевела дух. — Та самая, которая бросила меня умирать на аллее!       — Не драматизируй, — Янг выкрутила руку сестры и сграбастала ту в объятья. — Но ты молодчина, сис! Целых два друга за двадцать минут! Я прям горжусь. Более того, они — фавны!       Из горла Адама вырвался утробный рык, а волосы, казалось, вспыхнули алым. Старшая продолжила, ничуть не тревожась:       — Эй, спокойней ребят, без обид. Просто ваша братия реально неохотно идет на контакт.       Парень заметно подуспокоился, — «А, она об этом» — Что, впрочем, не помешало ему возразить:       — Может, потому что такие «контакты» чаще всего начинаются с плевка или оскорбления от вашей братии? — едкая ухмылка скривила тонкие губы. — Без обид.       — А ты за словом в карман не лезешь, да? — Янг только улыбнулась, освобождая Руби. — Адам, правильно? Классный финт с прической, мне нравится. Я, кстати, тож так умею.       — Э? Че? — не такого Таурус ожидал. Совершенно. Хотя… Пора бы привыкнуть, что все Охотники — чутка ненормальные. И завтра он вольется в их ряды.       Вместо пояснений, кулаки блондинки ударили друг об друга, и её желтая «грива» осветила зал светом солнца. Кто-то сдержанно кашлянул.       — Упс. Звиняйте! — свет пропал.       Она вновь переключилась на Руби:       — Но серьезно, сис, как ты смогла? Два друга за все годы в Сигнале, и столько же за полчаса здесь!       — А-э… Мне, эм, помогли? — будто сама точно не зная, ответила Роуз. — Да, мне помог профессор Гримм!       — Кто?       — Ты с ним уже встречалась, — ехидно прострекотала сестра. — Высокий такой, и в цилиндре.       — Пожди, это был Ге…       — Г-хм… Я буду краток., — внезапный голос, с кратким свистом разнесшийся из колонок, приглушил все до единого звуки в зале.       Директор Озпин вышел на сцену.       Седовласый мужчина, словно волшебник, выросший прямо на сцене, мгновенно приковал к себе внимание каждого. Адам, в числе многих других, слушал директора с крохами благоговения и, стыдно признаться, с нотками ужаса. Нет-нет, он боялся не воина, не величайшего из Охотников современности. Он знал — даже могучий лев не выстоит против стаи волков в одиночку. Но у Озпина был свой прайд. Так что — да, Адам боялся не великого воина.        Адам боялся Лидера и Оратора.       За свою не то что бы долгую жизнь фавн успел посетить сотни, или даже тысячи публичных выступлений. На некоторых он высказывался самолично, на некоторых просто слушал. И, как итог, Адам научился хорошо выделять и оценивать лидеров. Поэтому сейчас, глядя на человека на сцене, Таурус отчетливо понимал — в сравнении с директором их потуги до ничтожного жалки. Дело не в том, о чем говорил Озпин. Дело в том, как: негромко, спокойно и уверенно. Но больше всего поражали его глаза. Вопреки устоям жанра, директор смотрел не поверх голов, изучая горизонт или заднюю стену. Нет, карие омуты, что блестели поверх опущенных линз, медленно заглядывали в лицо каждого из студентов. И каждого они вовлекли в дуэль воли — кто первым отведет взгляд.       Озпин ни разу не проиграл.       А фавн с трепетом понимал, стоит Охотнику прямо сейчас, во время простой и краткой вступительной речи, сказать, мол — «Вы должны биться прямо сейчас. Команда мальчиков будет сражаться с командой девочек» — и половина зала без задней мысли возьмется за факелы и топоры. А вторая, оставшаяся часть, не скажет и слова против. Такова была истинная сила директора:       Не воин, но Лидер.       Однако Адам радостно улыбался. В конце концов, он принял решение.       И оказался на правильной стороне.

***

      Открыть.       Закрыть.       Открыть.       Закрыть.       Открыть…       Не получается.       Когда директор Озпин закончил речь, на сцене его сменила Глинда Гудвич. Помимо прочего, она донесла до поступающих несколько административных моментов. Важнейший из которых — первую ночь в Биконе все новички проведут вместе, в специально выделенном зале. Поэтому, спустя несколько часов скитаний по академии, подкрепляемых разговорами обо всем и ни о чем, Руби, как и оставшаяся толпа студентов, лежала на полу. В спальном мешке.       Вот только сон совершенно не шел. Бедная девушка перепробовала все известные методы: от пересчёта мертвых Урс, до банального «закрой глаза на подольше». Сейчас же она отчаянно моргала, надеясь, что уставшие веки слипнутся сами собой.       Но сон не шел. Она волновалась, что из-за недосыпа у неё будут проблемы на инициации. И это волнение ещё сильнее мешало спать.       Закрыть.       Открыть.       Закрыть…       Серебряные глаза распахнулись, а туловище резко перешло в вертикальное положение. Девушка, со смесью гнева, паники и затаенной надежды во взгляде, осмотрела окутанное мраком помещение.        Тщетно. Остальные пребывали в объятьях собственных грез: Сестра, раскинувшая руки в стороны — спать в мешке ей всегда было жарко. Адам. И Блейк, каким-то чудом умудрившаяся изнутри сдвинуть спальник практически к боку парня.       Руби тихо и осторожно натянула, не шнуруя, ботинки, а затем поднялась в полный рост. С улыбкой поправила край спальника Янг, и, стараясь ступать как можно бесшумней, двинулась к боковой двери. Та вела на длинный балкон. Холода девушка не боялась — она, как и Адам, предпочла ночевать не переодеваясь.       Ручка высокой, метра в три, резной двери повернулась. Потянуть на себя, и… Лицо овеяло прохладой улицы. Слуха коснулось чье-то невнятное бормотание. Руби скосила глаза: чуть левее, спиной к ней, сидел мистер Гримм. Обрамленная светом ночного спутника, его фигура на низкой лавке казалась несколько противоестественной.       Мужчина поднял голову и, не оборачиваясь, спросил:       — Свет Луны лишил покоя и вас, мисс Роуз?       — Д-да, профессор, — голос предательски дрогнул. — Как вы узнали, что это я?       — Вас выдало щелканье механизмов. В тишине ночи его легко слышать.       — А, а что вы делаете? — девушка подобралась на пару шагов ближе.       — Наслаждаюсь поэзией Вейла под яркой Луной. Достаточно эстетично, не находите? — отзвучал лукавый ответ.       — Я… Не большая фанатка стихов, профессор.       — И это правильно. Когда я был юн, как и вы, то, признаться честно, вообще ненавидел их. Особенно ненавидел, когда меня и товарищей заставляли заучивать мерзкие строки. Тогда мы думали совсем не о том… — едва слышно закончил Геллерт.       — Впрочем, что это я? Присаживайтесь, юная леди, здесь хватит места и на троих, — он сдвинулся в бок. — Присаживайтесь, и поделитесь, что вас терзает.       — Н-но…       — Мисс Роуз, я чувствую ваше волнение даже спиной. Поверьте, если расскажете — хуже не станет.       Руби медленно обогнула лавочку, и робко опустилась на самый край. В глаза бросилась книга, что мирно лежала на коленях мужчины. Текст, в серебряном свете, был совершенно неразличим. А мистер Гримм, даже ночью, носил черные очки.       — Как вы видите в такой темноте профессор?       — Постарайтесь понять это сами, — Геллерт улыбался. — Спрошу лишь, рассказывала ли леди Янг о моей особенности?       — Вы… Как и я. Вы… Вы слепы, профессор. Но можете видеть, — цепочка выстроилась. — Это ваше проявление?       Утвердительный кивок.       — И вам не нужен свет?       — Именно, — секунду он молчал. — Однако вы совершенно не умеете уходить от темы, мисс Роуз. Что же вас гложет? Волнуетесь о предстоящей инициации?       — Нет. Здесь я спокойна, — выдохнула ученица. — Просто я… Меня будто не должно здесь быть. Я пропустила два года. Некоторые смотрят на меня как на ребенка. Некоторые с насмешкой, а кто-то с завистью. У меня есть Янг, я познакомилась с Блейк и Адамом, но… — тихий шмыг носом. — Я словно одна, профессор.       — Вот как? Знаете, мисс Роуз, в этом мы с вами похожи.       — В смысле? — печаль постепенно уступала место интересу. Великий мысленно улыбнулся.       — Я не уроженец Вейла, юная леди. И даже не коренной житель Сануса. Я гость, мисс Роуз, чужак в земле чужой. Но знаете, — теперь улыбка стала явной. — Я рад быть здесь!       — Почему?       — Люблю узнавать новое. И, могу заверить, такая черта имеется и у вас. Что до одиночества… Поверьте старому путешественнику на слово: Оно сгорит в пламени сердца. Просто не забывайте старых, и обретайте новых друзей.       — Я… Спасибо, профессор, — Руби неловко придвинулась ближе. — И никакой вы не старый! Янг вообще думала, что вам двадцать с хвостиком.       — Однако мисс Лонг ошиблась…       Налетевший порыв ветра растрепал страницы книги. Тонкий лист вылетел из сборника, но ловкие пальцы брюнетки не дали беглецу убежать. Серебряные радужки всмотрелись во мрак, в попытке разобрать текст. Начинание увенчалось частичным успехом. Только вот, строки оказался рукописными, со множеством зачеркиваний и помарок.       — Что это, профессор?       — Это? — Геллерт принял лист в руки. — Попытка растормошить собственные забытые навыки стихосложения: Перевод старой баллады, написанной на моей родине, на Общий язык. Вроде бы, получилось неплохо.       — Прочитаете?       — Вы же не фанатка поэзии…       — Только когда меня заставляют учить, — с ехидцей отметила Руби. — А слушать мне нравится.       — Тогда буду рад, — он тихо прочистил горло:       Мой друг, нас окружили,       Пока гниль росла внутри.       И поцелуй невесты вечной,       Тронул плоть моей щеки.       Своим кодексом поклявшись,       Мы возглавили поход.       Сей поселок нас проглотит.       И — падет.       Пой наш реквием по Солнцу       Убегай от хватки тьмы.       А ко мне взывает Бездна,       Разрывая на куски.       Черный шепот сверлит уши,       Когда Бездна говорит.       Ты свой славный путь продолжи       Моё тело смерть хладит.       Геллерт продолжал, все больше погружаясь в себя, сродняя собственное естество с сердцем героя. А Руби боялась пошевелиться, завороженно вслушиваясь в тихую речь. В слова, что строка за строкой погружали сознание в трагичную, полную рвущей боли, историю.       От первого до последнего четверостишья:       Защищу тебя от мрака       Когда стены задрожат       Разгоню всех я чудовищ       Кости пусть мои трещат.       Коль паду, и в час прощанья,       Слезы пустятся дождём.       Пусть вокруг сгустятся тени,       Выжгу боль твою щитом.       Но теперь наш бой окончен.       В жертву разум я принес,       Чтобы знать — ты сладко дышишь,       Пусть сейчас не сдержишь слез.       Что ж продолжи без меня ты,       Сторожи сей сладкий пир.       Присмотри, мой друг, за бездной,       Коль меня забудет мир.*       Геллерт закончил и перевел дух. Руби моргнула несколько раз:       — Очень красиво, профессор, — голос девушки чуть подрагивал. Она, как и мужчина, тоже переняла чувства героя, — Но очень грустно.       — И так должно быть. Ведь, в какой-то мере, это стихотворение можно считать панихидой, — Гримм откинул голову назад, устремляя взгляд в потолок. — Баллада называется «Песня о Бездне» и базируется на старой легенде: Великий рыцарь, которого окружающие называли Ходящим по Пустоте, отправился в поглощенное тьмой царство. За ним последовал его ближайший друг и верный соратник — поговаривают, то был маленький волк. Они прошли по гниющей земле от начала и до конца, неся погибель мерзким созданиям. Однако, в час решающей схватки, рыцарь получил ужасную рану. Он победил, но заплатил высокую цену. Маленький волк вернул его бренное тело в королевство и похоронил, проливая горькие слезы. Считают, что и сейчас, в глубине лесной чащи, Великий волк сторожит покой своего верного друга…       Руби, не дыша, выслушала мрачный рассказ. Нечто в древней истории тронуло её сердце.       — Это… Это так трогательно, профессор, — девочка шмыгнула носом. — И так похоже на жизнь Охотников…        «Присмотреть за бездной, да? Этого ты бы хотела?»       — Знаете, моя мама, она…       — Я знаю, юная леди, её звали Саммер Роуз. Великая охотница и… Я сожалею, мисс Роуз. Не нужно мучить себя.       — Н-нет… Я не о том, — слезинка разбилась о сухое дерево. — Просто… Чего бы она хотела: Чтобы я переняла её ношу, или чтобы оставила все на других?       — Думаю, она бы хотела, чтобы выбор совершили вы сами. Именно так поступают хорошие матери, — Геллерт легко улыбнулся. Руби вернула жест. — Ваша же была лучшей. Ну, а пока…       Подушечки пальцев нежно коснулись лба под алеющей челкой. Руби почувствовала, как её обволакивает мягкая дрема, а веки слипаются. Через мгновение сознание девушки провалилось в сладкое забытье. Великий едва слышно шептал:       — Засыпай, о Юная Роза. Тебе предначертано усыпать мир лепестками надежды.       Ученица легко засопела. Геллерт осторожно поднял спящую на руки и, шагая настолько плавно, что даже воздух не смел шелохнуться, отнес её в зал.       Спустя минуту Великий вновь сел на скамью. Глаза пробежались по названию следующего стихотворения — «Последняя Роза Лета»       — Вы вырастили замечательного человека, миссис Роуз, — обратился он в пустоту:       — Отдыхайте, и пусть ничего не тревожит ваш тихий сон.