Солнце под Луной

      Лесная ночь очаровывала.       Беспечно потрескивал костер. Искры, срываясь с языков пламени, возносились к темному небу, к манящим звёздам. И угасали, едва начав долгий и безнадежно бессмысленный путь. Пальцы нежно перебирали струны. Среди палаток засыпающего лагеря плутали заключительные слова тихой песни:             «…Ну а завтра я скажу:             Страх отбрось и храбро ты…             Сияй!             Свет в руках разгонит предрассветный мрак,             Он спасет меня и исцелит от ран!             На клинке моем играет бликом,             Собой пронзая времена,             Наполненная чувством молитва!»       Он ещё один раз ударил по струнам и медленно опустил гитару, окинув взглядом притихших слушателей. На лицах четверки фавнов, рассевшихся на поваленных бревнах вокруг костра, отражалось умиротворение, а руки их тянулись к огню, в поисках защиты от ночной прохлады. Он сдержанно хмыкнул.       «Что ни говори, но в Вейле, особенно в лесу, после захода солнца редко когда бывает тепло…»       И в тот же миг, словно в подтверждение его мыслям, изо тьмы чащи вырвался промораживающий поток воздуха. Артур зябко поёжился, перехватил гитару за гриф и освободившейся рукой потянулся к бутылке. Сидящий рядом новенький — Ноктюрн, кажется — учтиво подтолкнул ему ящик с выпивкой. Фавн принял подачу, пальцем сбил крышку и жадно глотнул. Жидкость обжигающей волной прокатилась по горлу. Стало теплее. Напиток, как и раньше, оказался хорош, даже не смотря на то, что гнали его прямо здесь — в лагере. Он не обладал большим градусом и не бил в голову. Но пленял вкусом.       «Именно то, что нужно.»       Особенно при учёте тех смыслов, которые, как Грейвульфу казалось порой, видел лишь один только он.       Голубые глаза скользили по лицам фавнов.       Они ведь действительно не понимают. Не все, конечно. Но многие, особенно среди новобранцев, коих в последнее время становится уж чересчур много. Вот, к примеру, одни не понимают, зачем он даёт эти своеобразные концерты, когда выдастся время. Дело ведь не только в его любви к музыке, вовсе нет. Иные же не понимают, а, быть может, даже и не задумываются о причине слабого градуса их лагерной выпивки. И потом искренне удивляются, когда им вламывают за распитие контрабандного виски…       Но самое главное, и самое страшное — они не понимают, чего желают на самом деле. Фавны приходят в Клык по многим причинам. Кто-то от чувства безысходности, кто-то из желания мести, кто-то — во имя светлой мечты о прекрасном мире… И всех их объединяет одно — размытость, эфемерность желания. Они жаждут действия, торжества справедливости, но теряются, стоит только спросить «как?» и, конечно, «ради чего?». Это пугает. Особенно если задумываться о таком больше нужного.       Впрочем, именно поэтому Белому Клыку нужны такие фавны как он.       Да только вот…       — Круто как и всегда, босс. А что дальше?       — Дальше? Дальше… — Артур возвел глаза к небу и на несколько секунд замолчал. Потом голову посетила идея. Он загадочно улыбнулся, облекая мысли в слова. — Ну, могу сбацать чего-нибудь из новенького. «Зеркало» там, или «Крылья».       Ожидаемо, один из слушателей — старожил Грасс, которому градус таки дал в голову — резко вскинулся, подавшись вперед.       — Но это же Шни! — выпалил он, морщась от отвращения.       …только вот какой смысл от наличия в Клыке фавнов, подобных Артуру? Какой смысл, если на каждого зрячего найдется десяток слепцов, что не видят общей картины? Тех, кто не в силах осознать лишь одну простую идею, ставшую фундаментом организации, в которую они сами же и вступили?       Сероволосый фавн продолжал улыбаться.       — Хм, ну, во-первых, — мужчина смерил собеседника насмешливым взглядом, — весьма забавно, что при всём отвращении, ты таки знаешь, что это песенки Вайсс.       Грасс словно захлебнулся готовящимся ответом, потупился и стыдливо отвел глаза. Сидящие рядом подавили смешки.       — Во-вторых же, — продолжал Грейвульф, недовольно покосившись на остальных, — а, собственно, и что с того, раз песни её?       Фавн промолчал. Впрочем, Артур и не надеялся на ответ, а потому с его губ уже слетала новая фраза:       — Видишь ли, мне нравится конкретно творчество девчонки, а не её родословная. Или же, — он прервался, с наслаждением хлебнув из бутылки, — ты предлагаешь ненавидеть разумного за фамилию?       Неожиданно, но ответ пришел, откуда его не ждали:       — Сука этого вполне заслуживает, — зло прошептал Ноктюрн.       Артур удивленно обернулся на звук, и, едва рассмотрев гримасу ненависти на лице новичка, не смог сдержать смех. Настолько паренек сейчас был похож на Адама.       — Босс? — ошарашенные фавны обменялись недоуменными взглядами.       Осмеянный парень рывком вскочил на ноги.       Грейвульф же словно и не заметил ни вопроса, ни реакции новичка. Отсмеявшись ещё с десяток секунд, он наконец успокоился, вновь глотнул из бутылки и заговорил, обратившись к насупившемуся Ноктюрну:       — Прости-прости, — он успокаивающе приподнял ладонь. — Ты просто напомнил мне старого друга… А впрочем, заслуживает, говоришь?       Ответом стали молчание и краткий кивок.       — Тогда позволь узнать, почему же они заслуживают? Хотя, знаешь… не нужно, — Артур прервал открывшего рот парня взмахом руки, — у тебя на лице и так всё написано. Ты ведь из шахт?       Ноктюрн судорожно вдохнул и, придя в себя спустя миг, процедил:       — Да.       — Как и я, — добавил сероволосый, кратким прищуром отметив подскочившие от удивления брови парня. — Отчасти даже могу тебя понять. Но вот какая у нас проблема. Или, скорее, проблема между нами двумя… — он сложил пальца домиком и медленно развел в стороны, имитируя взрыв. — Па-а-ам, — после чего подался вперед. — Смотри, ты говоришь, что Вайсси заслуживает ненависти потому что она — Шни, так?       Ладони Артура вновь сошлись, а пальцы указали на фавна.       — А разве нет?! — озлобленно, с вызовом, бросил Ноктюрн.       Грейвульф устало вздохнул.       «Вот именно в этом, блядь, и проблема. Именно в том, что нет.»       В тот же миг он переменился в лице и тихо, с рыком, прошептал:       — А разве ты сам не заслуживаешь гниения в шахте? Просто потому, что ты — грязный фавн?       Глаза парня расширились, он испуганно отшатнулся, уставившись на мужчину немигающим взглядом. Остальных собравшихся у костра тон его голоса заставил зябко поёжиться. Артур же добродушно осклабился, сменив маску так же непринуждённо и быстро, как и за миг до этого. Вместе с тем он подался назад, хлопнул себя по колену и с долей ехидства выдал:       — Ну серьезно, Нокт, что тебе сделала дурында, которой ещё вроде и двадцати нет, м-м? По твоей логике все Шни — это какие-то сферические пидоры в вакууме, а потому заслуживают смерти по умолчанию? Знаешь, Белый Клык ведь появился именно из-за такого вот отношения. Только отношения уже людей к нам, фавнам. Не уподобляйся ублюдкам, с которыми клялся бороться. Не будь ебаным лицемером… А вообще, раз уж завели тему, рядовой Ноктюрн Грин, я хочу задать вам вопрос, — Грейвульф покосился на перекошенное лицо юноши. — Парень, а ты вообще понимаешь, за что мы сражаемся?       — Да! — выкрикнул взвившийся боец.       — И за что же? — мужчина с деланным интересом выгнул бровь.       Ноктюрн ответил, ни на секунду не сомневаясь в собственной правоте:       — За наши права!       Артур медленно сомкнул веки и глубоко вдохнул. Вот они — слова, которые он ожидал услышать. Ожидал, но совсем не хотел. Именно они, и подобные им, в последнее время поднимали безответные вопросы в его голове. Вызывали злость, а порой — даже страх.       И печаль.       Печаль от того, что Белый Клык давно позабыл ту причину, ради которой когда-то был создан. И даже не пытался вспомнить — слишком сильны оказались новые идеи и новая кровь. А вот сам Грейвульф искренне верил — в момент, когда Гира Белладонна лишь помышлял о начале дела всей его жизни, он не думал ни о правах, ни о борьбе. Нет, в то далекое время в его голове роились мысли об идее, гораздо более светлой и правильной.       Мужчина выдохнул и открыл глаза.       — Нет, рядовой, не за права. Мы сражаемся за равенство.       Ноктюрн хлопнул глазами.       — Че?       — Не понял? — Грейвульф глянул на него исподлобья, а после быстро мазнул глазами и по лицам других присутствующих. — И, как я вижу, не ты один, — он горько усмехнулся и кивнул на бревно. — Да ты садись, сейчас объясню. И вообще, ребят, вы чего так напряглись-то?       — Дак стрёмный ты сегодня какой-то, босс, — осклабившись, пояснил Грасс, который всю эту пляску и начал, — до усрачки. Да мелешь невесть что, словно и правда пьяный.       Ноктюрн всё же успокоился и вновь присел у костра. А сам Артур обвел подчиненных взглядом и пробормотал:       — Невесть что, значит?       — Ага, — Грасс кивнул. — Борьба за равенство, борьба за права… Один хрен всё одно и то же…       Грейвульф приложился к бутылке, а после невесело хмыкнул:       — Да не скажи, брат, не скажи, — и, приметив непонимание в глазах собеседника, принялся пояснять. — Видишь ли, права — штука довольно размытая. Например, люди вот тоже борются за права фавнов.       Оставшаяся пара слушателей, до того молча наблюдавшая за разгоревшимся спором, непроизвольно дернулась. Артур только пожал плечами:       — Точнее, за исключительное право фавнов горбатиться вместо них. А Шни отстаивают свое право держать нас в узаконенном подобии рабства. Понимаешь юмор, а? Бороться нужно не за права, а за равенство этих самых прав. Иначе мы будем ничем не лучше тех, с кем сражаемся, — он обратился к Ноктюрну. — Теперь ясно тебе, рядовой?       Парень сдержанно кивнул. Артур лишь незаметно цикнул — да нихера он не понял. Впрочем, осталась ещё одна тема:       — Что же до Шни… Да даже до людей в целом, — сероволосый причмокнул губами. — Подумай, кто из них реально заслуживает твоей ненависти. И есть ли среди них место почти что детям. А то мало ли, — фавн хохотнул, — вдруг случай сведет тебя с той самой Вайсс.       Ноктюрн надолго замолчал, приложившись к бутылке и пялясь в небо. Артур мысленно облегченно вздохнул — хоть что-то из его слов достигло сознания паренька. Сам же паренёк, между делом, ответил, ехидно скалясь:       — Босс, а ты сам бы как поступил?       — А?       — Ну, что ты сделаешь, если действительно встретишь кого-то из Шни?       — Честно? Будешь смеяться, но у Вайсс я бы взял автограф, — Ноктюрн резко уставился в лицо Артура, наверное, в надежде увидеть там подтверждение шутливости его слов. Но он не смог. Потому что Артур не шутил. Грейвульф продолжил скучающим тоном. — А вот Жака я бы убил. Хотя… Нет, конкретно сейчас не стал бы и других тоже поостерег.       — Но, эм… почему? — нахмурился собеседник. — Мы же воюем именно с ПКШ. Смерть усатого ублюдка будет ударом в самое сердце.       — Так-то ты прав, — мужчина скупо кивнул. — Но тогда скажи, Нокт, почему же за всё время нашей деятельности никто даже не пытался покушаться на самих Шни и верхние эшелоны власти? Ведь на деле у нас достаточно и Охотников, и наблюдателей в Мантле, да что в Мантле — даже в Атласе. На хорошо спланированный, как ты говоришь, «удар в сердце» нам вполне хватит. Так почему нет?       Ноктюрн промолчал, явно что-то обдумывая. Артур удовлетворенно кивнул — раз думает, то уже хорошо. Наконец, парень ответил:       — Не знаю, босс. Конечно, — он наклонился вперед, протягивая ладони к языкам пламени, — можно обжечься, да и легко это вряд ли дастся. Но ты сам сказал — мы это можем, значит, игра стоит свеч. Как по мне, плюсов больше.       — Хмф, — смешок непроизвольно вырвался изо рта Грейвульфа. — Знаешь, Нокт, вот как раз из-за таких слов лидером отделения поставили меня, а не кого-то другого. Плюсов, говоришь, больше? Так ты докажи, — сероволосый хлопнул себя по колену. — А я объясню, где ты ошибаешься. Ну, что скажешь?       Колебался парень недолго. Всё таки, юношеский максимализм и абсолютная уверенность в собственной правоте замечательно мотивируют продолжать спорить. Даже если спор заведомо проигран. Артур неспешно сплёл пальцы рук — если подумать, лет семь назад он ведь сам был таким же, если не хуже. Впрочем, а кто через это не проходит? Ноктюрн поднял взгляд:       — А давай!       — Прекрасно, — мужчина покровительственно осклабился. — Тогда начинай, как раз со своих плюсов.       Парниша быстренько смочил горло и принялся излагать, пялясь на танцующие языки пламени:       — Ну, во-первых, такое громкое дело покажет силу Белого Клыка. Заставит людей бояться, и переубедит тех фавнов, которые сейчас сомневаются в нашем деле. Потом, из-за смерти Жака в ПКШ точно начнётся грызня за власть. Даже экономика всего Атласа вполне может пойти по пизде. Это их ослабит. А слабые должны считаться со всеми — им придется ответить на наши требования. Ещё это напугает ублюдков калибром поменьше — раз мы до Шни добрались, то до них и подавно сможем. Люди подумают дважды, прежде чем лезть на нас…       Артур удивленно моргнул. Внезапно, но Ноктюрн озвучил не самые типичные мнения относительно темы. Мнения, отличные от слепой уверенности в том, что развал ПКШ как-то эфемерно поможет их делу. За словами парниши стояли факты и рассуждения. Конечно, рассуждения весьма наивные, местами даже детские, но довольно объёмные и не такие поверхностные. Оказывается, голова у Нокта варила, пусть не совсем правильно и не совсем в нужную сторону. Но тут дело скорее в возрасте и банальной нехватке опыта. Если он продолжит в таком же духе, то через тройку-четверку лет вполне может претендовать на руководящий пост. Приятно иногда ошибаться в разумных. А впрочем…       — Неплохо, — перебил Грейвульф и, дождавшись когда собеседник умолкнет, продолжил. — Скажу честно, я ожидал меньшего. Ты реально хорош.       Ноктюрн нахально усмехнулся.       — Однако…       Улыбка померкла.       — Однако ты, Нокт, смотришь на проблему только с одной стороны. И мыслишь настоящим, а не будущим. Вот смотри, — пользуясь преимуществом Ауры, он наклонился и голой рукой забрал из костра пылающий уголек, — что будет, если я брошу его ну, скажем, в одинокого волка?       — Он испугается и убежит, — пробормотал парень, кажется, не совсем улавливая аналогию.       — Правильно. Обожжется, испугается и убежит, — Артур щелбаном отправил уголек обратно в огонь и отряхнул руку. — Но нужно понимать, что убежит он к своей стае, а потом они вернутся. И чтобы отбиться, понадобится уже не искра, а костер…       Мужчина уставился на извивающееся пламя. Поленья тихо потрескивали, норовя треснуть и развалиться.       — …Так выйдет и здесь, Нокт. Нас просто сметут. Ты верно сказал, мы воюем с ПКШ. С ПКШ, а не с Атласом. И война у нас не открытая, скорее экономическая — грабежи, диверсии, действия на периферии, — тихий вздох вырвался из горла. — На Жака нас хватит, но дело и впрямь выйдет слишком громким. Мы заявим о себе, да. Быть может случится всё то, что ты выделил в плюсы…       В чем Артур совершенно не был уверен. Но, даже если все фантазии Ноктюрна претворятся в жизнь… Проблема ведь останется на месте. Потому что на деле крах ПКШ — всё равно, что смачный пинок по куче дерьма. Куча-то разлетится, а дерьма меньше не станет. Грейфульф в принципе не разделял, не понимал и не принимал позицию тех, кто обвинял Шни и их компанию во всех бедах фавнов. Тех, кто считал, что с их развалом мир превратится в сказку. Причем это мнение гуляло в мыслях не только рядовых членов Клыка, но и кое-кого из офицерского состава.       «Придурки…»       Конечно, понимал он, в головах многих его сестер и братьев белобрысая семейка является олицетворением и истоком зла. Однако в реальности-то Шни были следствием. Не причиной. Что, впрочем, нисколько не умаляло необходимости ставить корпоратов на место. Вот только…       — …Вот только со смертью короля партия кончается лишь в шахматах, — Артур невесело хмыкнул, — да и сам Жак нихуя не король. Но после его убийства за Клык возьмутся всерьёз. И Айронвуд с его стальными болванчиками, и Специалисты, и, может, даже Охотники из других королевств. С нынешними ресурсами такую войну мы не потянем, и все это понимают. Поэтому сейчас, повторю, именно сейчас ни я, ни кто-то угодно ещё с головой на плечах не полезет на Шни в открытую, даже если он будет стоять прямо перед ним. Сначала наши Клыки должны стать острее.       — Поэтому ты пошел на сделку с человеком, босс? — внезапно спросил Ноктюрн.       Увлёкшийся Грейвульф вздрогнул и уставился на парня. Собеседник молчал, сосредоточенно хмуря брови и ожидая ответа. Судя по тому, как подобрались остальные, ожидал не один он.       «Да бля. Только ведь отвлекся…»       Кулаки Артура незаметно сжались от ярости. Однако, для всех остальных он лишь оскалил зубы в хитрой, азартной улыбке:       — Конечно же да.       Конечно же нет. Просто и всему БК-Вейл в целом, и самому Артуру в частности, крепко наступили на горло. Только мало кто это заметил. И выбор, который ему услужливо предложили… Не то чтобы он вообще был.       — Мисс Фолл любезно предложила нам ресурсы и помощь в обмен на ответную услугу. Наши цели во многом схожи, так почему нет? Белому Клыку, как я сказал, нужна сила, а ей нужен Белый Клык. Да, она человек, но плюсов, Нокт, от этой сделки пока что выходит больше.       Синдер — эта гриммова сука, по сути, предъявила Артуру ультиматум. Она взялась словно из ниоткуда, за пару месяцев подмяла под себя весь преступный мир Вейла… В его положении он просто не имел права, возможности на отказ. Потому что в обратном случае она возьмет свое силой. И тогда ему придется или всё-таки согласиться, но уже утратив авторитет среди подчиненных, или вообще сложить полномочия, уйти из Клыка и податься в бега. Реализовать последний вариант Грейвульфу не позволил бы долг — ведь он в ответе не только за свою жизнь… В любом случае, отказ означал его отстранение. А на плечи его преемника лег бы точно такой же груз. И от того стало бы только хуже, потому что…       Артур с надменной улыбкой прошелся взглядом по лицам воодушевленных фавнов. Они были всё так же слепы. Словно волки, учуявшие добычу, но не приметившие капкана, скрывшегося в высокой траве.       …Глава БК-Вейл прекрасно всё понимал. Понимал, что взаимовыгодной сделка является лишь на словах. На деле же — их, как и криминалитет Вейла, Синдер видела в роли фигур, бросовых карт в своей непонятной игре. Причем игре крупной — слишком велик был размах её деятельности. Фолл собирается устроить представление, в сравнении с которым покушение на Жака Шни показалось бы детским утренником. И Артуру казалось совершенно ясным, кого Синдер хотела выставить козлом отпущения по окончанию шоу.       За спиной донеслись нестройные шаги, сопровождаемые тихим хрустом хвои под ногами. Чужая рука легла на плечо. Артур обернулся, пересекаясь взглядом со своим заместителем — Ра.       — Босс, — размеренно и негромко пробормотал тот, — эта женщина пришла снова.       Мужчина невесело усмехнулся. Как говорится, помяни дерьмо…       — Что же, тогда не будем заставлять гостью ждать, — он поднялся с места и, подхватив гитару, обратился к сидящим фавнам. — Простите, ребят, работа не терпит.       Те ответили нестройным хором.       Что же, если мисс Фолл собирается разменять Грейвульфа и Белый Клык в своих игрищах, то ему остается только стать дикой картой.       «И подставить нас всех под удар. Вот же-ж…»       Артур шагнул следом за Ра и на мгновение поднял глаза к небесам. Звезды тускло мерцали, совершенно безучастные к волнениям этого мира. С губ фавна, тихим шепотом, сорвались слова старой песни:       — Ах как хотелось бы, в лазурь небес погрузиться, и мир постылый мне… Оставить, оставить бы на земле…