до края вселенной

цинхуа просыпается — разом выныривает из вороха кошмаров, — ровно в ту секунду, когда пламя охватывает весь дворец. вроде бы бояться нечего — четким движением руки вправо, приподнять сжатый кулак — ласковым чтоб пламя лизнуло руку, — и остановить его. цинхуа вскакивает на ноги, и испуг поднимается к горлу страшной удавкой. он повторяет движения — низкий рёв и треск дерева, — лишь чтобы пламя усилилось. голова кружится. пахнет сандаловым маслом и пеплом. огонь — чёрное основание, градиент к жгущему золоту, — охватывает потолок. — нет, — шепчет цинхуа. он в ужасе. он отлично управляется с огнём — хуже, чем цинъюань или цингэ, но всё же, — так почему пламя не тушится? цинхуа спешно бросается к окну и распахивает его. — цинхуа! — кричит кто-то снизу, но дым слепит глаза. повезло же жить на самом последнем этаже дворца — золотые коридоры, алмазное напыление портретов, широкие коридоры с янтарными фресками, — и даже не выпрыгнешь. — я здесь сдохну, — цинхуа вцепляется руками в подоконник, и он трещит. умирать не хочется. истерика — холодный липкий смех, — царапает позвоночник. или же это делает огонь. — не хочу, боги, ни за что, нет, — цинхуа забирается с ногами на подоконник, и огонь лижет подол его ханьфу. и чёрт с ним. он смотрит вниз. никого не видно — только ночь густым темным киселем обливает леса и дома. дворец — одинокий факел. похоже на ревущий закат. ну и ну. цинхуа жмурится. в груди отвратительно громко бьётся сердце — птицы в ловушках с отчаянием так крылья ломают, — и пальцы дрожат. если он прыгнет, какова вероятность, что его спасут и поймают? это лучше, чем быть сожженным родной стихией заживо, решает цинхуа, и во рту становится горько. и потом он делает шаг вперёд. пальцы в последний раз касаются рамы из красного дуба — и цинхуа ощущает под ногами восхитительную пустоту. в нос ударяет северный ветер — невыносимые неродные холода, — и через пару секунд его мягко подхватывают. кожу приятно холодит. цинхуа раскрывает глаза — и лунный свет в причудливом смешении с бликами от огня превращает такое знакомое лицо в сказочную волшебную картинку. — ваше высочество, — шепчет цинхуа. не может отвести взгляда. мобэй стоит на огромной ледяной дороге, тянущейся, наверное от самой земли, и аккуратно держит его на руках. у него смешно топорщатся волосы на макушке, и цинхуа даже тянется их пригладить, когда понимает, что именно он хотел сделать. — ты цел? — спрашивает мобэй, чуть хмурясь. цинхуа кладёт руки ему на плечи. спину, где ладонь мобэя касается его, начинает жечь. — я… да, — он кивает. ветер налетает из ниоткуда и на крошечную секунду всё оканчивается. нет пожара, нет страха, ничего нет. кроме мобэя, держащего его на руках и внимательно смотрящего на него. он пришёл спасти меня, вдруг осознает цинхуа, и сердце в груди сводит болью, но сладкой. его высочество пришёл спасти меня. — это было глупо, — замечает мобэй, и они медленно начинают двигаться к земле. цинхуа сцепляет пальцы в замок на его шее. чувствует под пальцами — чуть сбившийся пульс. — глупо, — признаёт цинхуа. интересно, дрожит ли у него голос? — но, ваше высочество, быть сожженным там… мне не слишком этого хотелось. — ты бы там не умер, — мобэй вновь хмурится. и его хватка на спине — чуть сильнее. дрожь сокрушительным вниз по позвоночнику. — я бы… он не угасал, — тихо произносит цинхуа, — я не знаю, почему. так что нет, я бы умер, если бы не прыгнул. — я бы пришёл за тобой к тому моменту, — отрезает мобэй и ставит точку в их разговоре. цинхуа поднимает голову и смотрит: пламя перекидывается на деревья жадной сворой псов. если бы не мобэй, его бы пожрало точно также. с мобэем цинхуа пересекается часто. наследный принц сильный, обладает тремя видами стихий и уважаем народом. было время, когда они тренировались вместе. когда цинхуа понял, что хотел бы поцеловать его и, смеясь, разделить и жизнь, и смерть, было слишком поздно. мобэй был всем. цинхуа — да никем. цинъюань часто ругал — и ругает, — его за такое отношение к себе, говоря, что тогда бы мобэй не выбрал его как одного из восьми магов, живущих на верхнем этаже. — ваше высочество, — тихо зовёт цинхуа и — глупое, порывистое, — прислоняется головой к его плечу. — что? цинхуа смотрит: до земли совсем немного осталось. сейчас мобэй уберёт руки и уйдет выяснять, кто и зачем устроил пожар. они разойдутся — так корабли, не касаясь друг друга, отплывают в разные порты, — и ему останется лишь тихо вздыхать. — спасибо, что спасли меня, — цинхуа чуть поднимает голову. мобэй едва слышно вздыхает. — других вариантов не предусматривалось. ах. так можно и сердце разбить — в осколки, в кристальную пыль, что ветер разнесёт по королевству. цинхуа выдавливает улыбку — и действительно чувствует счастье. на земле на цинхуа налетает юань и цинъюань. первый ругается больше, но то и дело осматривает его. — всё в порядке, — цинхуа смеётся. — всё, хватит, я правда цел. мобэй стоит за его спиной. эти холода могут превратить всё в снег и стужу, но только не для цинхуа. он бы согласился пойти за ним в вечную мерзлоту, согласился бы умереть, если бы мобэй позвал. — прыгнуть с такой высоты, — ворчит юань, — ты думаешь головой или чем-то ещё? ну как так можно, боги, как ты вообще дожил до своих лет! а потом мобэй вдруг говорит: — цинхуа. ровно так, спокойно. он оборачивается. — пойдём со мной, мне потребуется твоя помощь, — произносит мобэй и тут же разворачивается. цинхуа моргает. сердце — бессмысленный комок мышц, — вновь на секундочку останавливается. но когда он мгновенно следует за своим принцем, его тело наполняет уверенность. что бы мобэю не потребовалось, цинхуа всё исполнит. ради него — что угодно.