street credit

Воскресенье, 4 утра, полиция уже начала охоту. Донхек знает это, он знает туннель, в котором им так нравится прятаться, знает, что сейчас они ищут таких людей как он. Но полиция не погонится за тем, что она не может поймать, а спидометр на его панели только что перевалил за 170 км/ч. Он еще немного сильнее вжимает педаль в пол, и красные цифры ползут вверх. 175. 180. Из-за громкой музыки он почти не слышит шум своего мотора: ревущие гитары и бьющиеся друг о друга тарелки заглушают чистое шипение движка. Прежде чем музыка успевает утихнуть, панель оповещает его о входящем звонке. 185. Не снимая ногу с акселератора, он проводит пальцем по тачскрину и принимает его. — Ты где блять? Над отсеками кондиционера появляется сконцентрированное из-за вождения лицо Марка. Он раздраженно хмурится, и это выражение на его лице заставляет Донхека рассмеяться. Он поворачивает у следующего выезда, замедляясь лишь на долю секунды, чтобы обойти угол. Его MX-5 фактически непобедима на прямых дистанциях, но полагаться на нее во время поворотов не стоит. — Что? — ухмыляется он. — Слишком быстро для тебя, Ли? — Подожди, — как и всегда, Марк игнорирует попытку его поддеть. — Кажется, я вижу тебя. С опущенными окнами и высунутой рукой Донхек слышит и чувствует Марка еще до того, как видит его. На бешеной скорости его неповторимая голубая WRX делает поворот, все четыре колеса набирают скорость, отправляя машину в дрифт. Шины с шумом тянутся по асфальту, и Донхек вдыхает сладкий запах жженой резины. — Это было охуенно, — поддерживает его Донхек, тряся кулаком из окна. В ответ Марк включает фары. — Ты мог бы сделать то же самое, если бы вынул двигатель из сраного футляра. В отличие от машины Донхека, аппарат Марка буквально создан для сложных маневров. Король джимханы перестраивается на внутреннюю полосу, с легкостью проносясь мимо Донхека. Его встречает средний палец, высунутый из окна. Марк начинает побеждать в их гонке, направляя ее обратно на шоссе. — Оскорби толстую задницу моей детки еще раз, рискни, — отвечает Донхек. Голограмма Марка ухмыляется. — Просто говорю, — произносит он, — даже Тэиль может обойти поворот на скорости 80 км/ч, а он водит ебаный кирпич. — Не говори со мной про кирпич Тэиля, — рычит Донхек. Черно-белый Чейзер все еще сидит в гараже, ожидая точно необходимого ему после последней встречи с баррикадой ремонта. — С ним столько всего нужно сделать. — Твоя вина, не моя, — смеется Марк, — вообще, нет, это вина Тэиля. Но не говори ему, что я сказал это. — Первое же, что я скажу ему, когда он придет за Пандой. — Блять, — шипит Марк; когда его реальная версия внезапно жмет по тормозам, по его голограмме проносится шум. — На дороге работники, нам нужно замедлиться. — Медленный не входит в мой словарный запас, — Донхек выравнивает педаль. 220. Порыв длится всего несколько секунд и обрывается, когда другая машина проскальзывает на шоссе прямо перед ним. Донхек бьет по тормозам, отправляя колеса в овердрайв и делая запах жженой резины еще сильнее. Он еле избегает встречное движение, но для его машины это оказывается слишком. Теряя контроль, он проносится по полосам, чересчур быстро двигаясь в сторону ограждения. Передняя часть его машины с лязгом металла по бетону проходится по баррикаде, его сопровождают сигналы проезжающих мимо машин. Внезапно Донхек останавливается, его тело подается вперед, а ремень безопасности врезается в ключицы, пытаясь удержать его на месте. — Ты сумасшедший, безответственный, эгоистичный кусок дерьма, — шипит голограмма Марка, — возвращайся на дорогу, пока не приехали копы. — Я в порядке, — крякает Донхек, — спасибо, что спросил. — Мне плевать, — отвечает Марк. Донхек знает, что он лжет. — Встретимся на заправочной станции у следующего выезда, нужно достать H2, прежде чем мой движок взорвется. — Ты платишь за завтрак, — говорит Донхек, заводя машину и съезжая обратно на магистраль. Его трясет; когда он жмет на акселератор, его нога дергается. 100. Лимит 110. — Я на мели. Через голограмму Марк бросает на него взгляд и сразу же без слов сбрасывает. — Он меня любит, — говорит Донхек самому себе. — Ну серьезно. Солнце поднимается под ревущие вдалеке сирены.

***

Всю свою жизнь Донхек провел в двигательных отсеках и механических мастерских. Он дошел от подавания ключей до собственноручного сбора гидравлического экзоскелета. О машинах ему рассказала мама: о том, что заставляет их двигаться, как справиться с нестабильными элементами в их двигателях. Но большинство его знаний было получено из других источников, менее законных. Обычные машины скучные, это он понимает, будучи еще подростком. И именно это отправляет его по заброшенным индустриальным станциям и открытым эстакадам в поиске восторга от вида быстрых тачек с большими рисками и меньшей легальностью. В четырнадцать он сбегает на свою первую уличную гонку. В пятнадцать он встречает Марка; мальчика с другой стороны трэка с любовью к скорости и опасности. В шестнадцать и семнадцать они соединяют свои силы, чтобы прокатиться в MX-5, принадлежащей Джонни Со. Этим они заслуживают Я впечатлен. Детишки, вам повезло, что вы украли мою машину, а не Доена и почетное место в команде. Когда Донхеку исполняется шестнадцать, Джонни решает пойти дальше и покупает себе новенький блестящий Мерседес, который становится его радостью и гордостью. Донхек наследует машину, которую однажды украл, свою собственную малышку, упрятанную в гараже Джонни, подарок от его новых друзей и псевдо-семьи. Его мама этого не одобряет. Теперь Донхеку двадцать. Он не говорил с ней около года. — Ты мог умереть, — говорит Марк, в этот раз настоящий, просовываясь в окно Донхека еще до того, как он успевает нормально припарковаться. Он кажется сердитым, ужаснувшимся и на грани срыва. Он жестко хватает Донхека за воротник. — О чем ты блять думал? — Отстань от меня, — он выпутывается из хватки Марка, отстегивая ремень. — Это не сравнится с тем, что делаешь ты каждые выходные. — Ты не я, — говорит он, отпуская воротник Донхека. Это не оскорбление, просто констатация факта. Донхек приподнимает бровь. — Просто признай, что ты беспокоишься, и разойдемся на этом, — тихо говорит он. — Я был блять в ужасе. — А теперь признай, что ты меня любишь, я лучшая вещь, которая с тобой случалась, и ты бы без меня пропал. — Не перестарайся, — бормочет Марк, отходя от двери, чтобы Донхек мог выйти. — Я перестараюсь, если попрошу порцию бекона весом с меня? — спрашивает Донхека, беря Марка под локоть, когда они проходят через парковку. Он пытается не обижаться слишком сильно, когда Марк отталкивает его. Он терпел физический контакт на целую минуту дольше, чем обычно, так что Донхек считает это маленькой победой. — Я склонялся к тем сэндвичам с яйцом и беконом, которые здесь делают, — Марк бросает на него быстрый взгляд и ухмыляется; перемирие. — Типа французских тостов? Это маленькое круглосуточное кафе что-то вроде местного логова. В него часто заходят ночные гонщики, люди, работающие на дорогах, и просто те, кто просыпается так рано, что у них не остается других вариантов. Шутка в том, что здесь потрясающая еда, она пропитана жиром и сахаром — всеми плохими вещами, которыми Марк и Донхек любят награждать себя за успешные поездки. — Ты знаешь путь к моему сердцу, — вздыхает Донхек, кладя руку на свою грудь и практически прыгая в сторону кассы. Марк, смеясь, следует за ним. Сэндвичи из французских тостов — это кошмар и дорога к раннему сердечному приступу, но они объеденье. Именно этот факт Донхек со стоном озвучивает холодному утреннему воздуху, наблюдая за рассветом. Пропитанная воском бумага сдерживает большую часть сиропа и жира, но даже она в какой-то момент сдается под давлением. Донхек ест их только в те моменты, в которые он готов вдохнуть их целиком за две минуты. Донхеку жаль Марка, правда. Его собственный сэндвич лежит на металлическим столике рядом с Донхеком, пока он сам отходит, чтобы пополнить запас жидкого азота в своей машине; это основной расширяющий аспект его двигателя. Донхек предпочитает соленую воду, потому что его вырастил Тэен, человек, лишившийся из-за Н2 достаточного количества пальцев, чтобы отказаться от его использования. — Можно, я проверю свое ядро, когда мы вернемся в магазин? — Марк медленно подбегает к столику, вернув машину на место на парковке. — Кажется, оно скоро сядет. — Мне нравится, что ты используешь бюджетный водород, но все еще не отошел от торийного снобизма, — говорит Донхек так, будто он и сам не такой. С двигателями как у них, такими, которые доходят до предела после первого же поворота ключа зажигания, использование качественных материалов неизбежно. Они бы выжгли торий заправочного качества за минуты. — Говорит человек, который использует соленую воду… — Я использую вручную выведенную смесь из фторидных солей, чтобы оптимизировать термальный недостаток, — Донхек шмыгает, зная, что Марк понятия не имеет, о чем он говорит. Ему кажется смешным, что Марк один из лучших гонщиков на сцене, но он едва ли понимает механику, делающую его маневры возможными. Ему понятны основы, но не более: вода плюс ядро будет врум! И то, и другое стоит иногда менять, и по крайней мере на это он способен. Но все остальное лежит на Донхеке, Тэене или еще ком-то в магазине, кто свободен в данный момент. — Когда ты говоришь про машины, это мило, — говорит Марк с полным ртом сэндвича. На уголках его рта остатки жира и сиропа. — Ты такой претенциозный, что это немного мило. — Оскорбление и комплимент в одном предложении, — Донхек делает вид, что теряет сознание. — Что я сделал, чтобы заслужить это? — Как только мы вернемся, Джонни тебя зароет, — говорит Марк, пожимая плечами, — решил, что поощрение тебе не помешает. — А оскорбление? Марк ухмыляется, размазывая сироп по щеке. — Чтобы не зазвездился, — отвечает он. — Почему ты думаешь, что я получу от Джонни? Когда Марк проводит пальцем по его шее и ключицам, сердцебиение Донхека учащается. — У тебя уже проступают синяки, — говорит он, надавливая на особо чувствительное место. Донхек вскрикивает и отпрыгивает. Перекрестный ремень безопасности хорошо справляется с удержанием его на месте во время экстренных ситуаций, но под давлением синтетический материал прожигает и оставляет синяки на коже. Футболка Донхека сидит достаточно низко, чтобы они были видны в районе воротника, остальная часть отметины в форме Х даст о себе знать, только когда он будет переодеваться в униформу. Кстати говоря… — Время? — Донхек сворачивает обертку от сэндвича в шар, целится в ближайшее мусорное ведро, кидает и промахивается. Марк закатывает глаза. Он кликает на дисплей, встроенный в его запястье, и смотрит на подсвеченное зеленым под его кожей шесть пятнадцать. Осталось сорок пять минут, прежде чем они начнут работать. Донхек — в двигателе неизвестной машины, Марк — в приемной магазина. В лучшем случае поездка занимает тридцать минут, а утренние пробки уже начали набирать силу. Скорее всего они опоздают. — Нам пора, — говорит Марк. Он тоже складывает обертку и кидает ее в урну. К сожалению, Марк не промахивается. Если бы он не был настолько плох в механике, то он был бы хорош во всем, фактически идеален. — Позвони Тэену и скажи, что мы опоздаем, — говорит Донхек, вставая и разминаясь. — Почему это не можешь сделать ты? — Ты ему нравишься больше, — пожимает плечами Донхек. Они проходят по парковке походкой людей, которым никуда не нужно. — Возможно, ты нравился бы ему больше, если бы не разбил свою машину, прежде чем опоздать на работу, — смеется Марк. — Не преувеличивай, — отвечает Донхек, проскальзывая на сиденье автомобиля, — это всего лишь царапина, ничего, с чем я не справлюсь за пять минут максимум. Двигатель с рычанием приходит к жизни. Его синяки неприятно соприкасаются с ремнями. У них сомнительный, не вызывающий доверия магазин. У него нет названия, но обычно его называют по имени улицы, на которой он стоит. 127 лежит в центре индустриального комплекса, скрываясь за фабриками и дымом; в таких местах покупателей находят со слов других, а не по случайности. Сычен, другой механик, присоединяется к ним во второй половине их пути. Его вишнево-красная R35 распологается между ними. Он приветствует их взмахом пальцев и ликующим возгласом, когда Донхек разгоняет мотор позади него. Заворачивая на парковку, Донхек выпускает облегченный вздох. Места для работников почти забиты, но все снаружи, с сигаретами и кружками кофе в руках. Официально рабочий день еще не начался. Так что технически они не опоздали. — Неплохая царапина, тупица, — когда Донхек выходит из машины, Джонни ударяет его по макушке. Учитывая то, что это его изначальный ребенок, Джонни все еще излишне заботится о МХ5. Донхек почти полностью изменил интерьер, но экстерьер остается таким же, как и во времена, когда она еще принадлежала Джонни, включая выполненную на заказ покраску (красный с каплей розового и золотого для глубины). Джонни тыкает Донхека в грудь. — А еще неплохие синяки. — Прежде чем кто-то начнет винить меня… — вступает Марк, поднимая руки в знак поражения. — Не, — в беседу вступает Юта. Он делает затяжку и выдыхает дым, отворачиваясь от группы. — Мы все знаем, что Донхек — тупица. — Эй! — Марк никогда не попадал в аварии, — Джонни пожимает плечами, — этого не скажешь даже про Тэена. Тэен что-то вроде легенды. Менеджер магазина 127, гений в механике, гонщик, который настолько хорош, что больше не участвует в гонках. Каждый, кто хочет выбиться в люди, хочет познакомиться с Тэеном. И каждый, кто хочет подтвердить свою значимость, хочет, чтобы он отремонтировал им машину. — Все даже не настолько плохо, — оглашает Тэиль, осматривая капот Донхека. В их утреннюю рутину входит смотреть на чужие машины, говорить дерьмо и пить кофе. Царапина Донхека оказывается интересной для его коллег, исключая Тэена, которые собрались вокруг нее. — Просто поправь ее немного во время перерыва, — предлагает Доен, — займет меньше пяти минут. — Это я и сказал! — кричит Донхек, триумфально указывая на Марка. — Я остановлю любовную ссору, прежде чем она начнется, — вступает Джехен, вставая между Марком и Донхеком. Они оба оскорбленно протестуют. — Тебе стоит спрятать синяки, прежде чем их увидит Тэен, ты знаешь, как он к такому относится. Автоматические двери гаража двигаются с места, шестеренки принимаются за работу, открывая их. Донхек проверяет дисплей на своем запястье. 7:03. — Пошли, — Марк хватает его за предплечье и тянет внутрь. — Я видел сегодняшнее расписание, ты будешь очень занят. Вот дерьмо.

***

Технологические усовершенствования появляются часто и большими порциями. Почти не осталось людей, которые фыркают, глядя на такие вещи, как телесные улучшения: что угодно, лишь бы сделать свою жизнь проще. Донхек хорошо знаком с модами: его суставы были заменены сталью и электромагнитами, что помогает ему поднимать тяжелые элементы и предотвращает рабочие травмы. У всей команды есть подобные модификации, улучшенные части тела и кости, облегчающие рабочую ношу. Марк — единственное исключение, так как он просто секретарь, которому не особо нужно что-то поднимать. Его тело остается естественным, без модификаций. Редкость в наше время. Прикосновением пальца к правой части своего локтя Донхек может присоединиться к рабочему костюму без особых усилий. Когда он перемещает прекрасную BMW M3 E46 на рабочее место, гидравлика шипит, а золотая краска сияет в свете мастерской. Богохульский выбор, но машина в правильных руках. Опуская очки, Донхек проверяет свой рабочий лист на встроенном дисплее. Замена акселератора, шимминг дифференциалов, что угодно, чтобы она могла проходить под наклоном. Хозяин этой машины, очевидно, дрифтер и непосредственный конкурент таким людям, как Сычен и Юта. Учитывая то, что Сычен любит подрезать Донхека во время их поездок, и утренние подъебы от Юты, Донхек решает постараться особенно сильно, просто чтобы немного усложнить их жизни. Он уже заканчивает, когда к нему подходит Тэен и заглядывает под багажник Е46, чтобы найти его. Одного взгляда на Тэена с его серебряными волосами, обилием татуировок и кибернетическими пальцами, обвившими сигарету, достаточно, чтобы вселить ужас. И не важно, как хорошо он к тебе расположен, Тэен один из тех людей, которые пугают всегда. Но на Донхеке это не срабатывает. Он знает его слишком давно, видел все моменты его слабости. — Че как? — бормочет он со своего места. Золотой смотрится красиво, но он наносит ущерб его глазам, попытки сфокусироваться приводят лишь к танцующим перед его глазами точкам. — Скоро доставка, — начинает Тэен, крутя плечами, разминаясь, чтобы избавиться от усталости, вызванной утренней работой. — Твоя очередь распаковывать. Донхек рычит. Ежемесячные поставки в магазин вызывают много трудностей и подозрений. Во-первых, за все отвечает китайский ресторан, а не служба доставки. Во-вторых, их содержимое совершенно случайно, лотерея. От всего исходит запах нелегальной активности, чего-то большего и более сомнительного, чем нелицензированные модификации для гоночных машин. Но Донхек научился не задавать вопросы и вфранкенштеивать детали от двух или трех машин в одну, даже если они несочетаемы. — Кто-нибудь хотя бы заказал еды с нашей таинственной посылкой? — спрашивает он. Уже почти обед. Для ресторана, служащего прикрытием для теневого бизнеса, их еда на удивление хороша. Желание Донхека съесть их лимонную курицу бесконечно. — Уверен, это сделал Тэиль, — говорит Тэен. Донхек выпускает облегченный вздох. У Тэиля потрясающая память, и он единственный, кому он доверил бы запоминание своего заказа. Юта, с другой стороны, демон, который специально портит заказ того, кто раздражает его в данный день. Больше заниматься поставками ему нельзя. — Тогда я согласен, — отвечает Донхек, пожимая плечами. — Придурок, — отвечает Тэен. Макушка Донхека получает уже второй удар за день. — Как будто у тебя был выбор. — Что я сделал, чтобы заслужить такого замечательного босса? — произносит Донхек с очевидным сарказмом и хлопает ресницами. — Надень костюм, — Тэен его игнорирует. — Если что-то сломается, я вычту это из твоей зарплаты. Это пустая угроза, но ее лучше принять во внимание.

***

Донхек сидит на крыше своей машины, одной рукой держа лимонную курицу. Он отвлеченно щипает мясо и наблюдает за картиной перед собой. Из всех машин работников 127 только три не предназначены для дрифта. Доен и Джонни предпочитают драг, а машина Донхека спроектирована по их же подобию. Все остальные дрифтуют или участвуют в гонках вроде джимханы — посреди ночи, на опасных курсах, с препятствиями. Но это не значит, что их машины не отличаются скоростью, и именно поэтому Юта любит тестировать свои новейшие модификации в битвах с самыми быстрыми машинами в игре. — Я провел все утро, ремонтируя машину Юто, — говорит он, имея в виду R34 Скайлайн его друга-слэш-соперника, миленькую фиолетовая машину, сейчас стоящая на парковке в обновленном виде. — Если я и выиграю, то я должен быть уверен, что он был достаточно быстрым. — Сразись с Донхеком, — предлагает Джонни, хлюпая своей лапшой. — Он такой же быстрый, как все мы. — Донхек не участвует в гонках, — вмешивается Тэен, перекрещивая руки на груди, — если бы и участвовал, я не хочу, чтобы его первая гонка прошла с Ютой. — Но он хорош, — Джехен указывает своими палочками на Тэена. — Думаю, он бы как минимум вошел в число призеров. — Спасибо, что веришь в меня, — сухо бормочет Донхек. Он бы участвовал в гонках, если бы мог. Но команде он нужен в роли механика, а не гонщика. Сказываются его быстрый ум и умение делать модификации на месте, именно это нужно людям вместо его умений за рулем. — Он обходит меня, — предлагает Марк. Он помогает, но в то же время просто констатирует факты. Побить Марка в драге не так уж и сложно. Конечно, он самый быстрый, когда дело касается поворотов. Гонки по прямой — это другой разговор. — И у него, как и у остальных, есть тату. В качестве знака принадлежности у всех, кто работает в 127, есть их число, навечно набитое где-то на их телах. Тату на левом запястье Донхека совпадает с рисунком на шее Марка, скуле Тэена, стопе Юты. Они есть у каждого из них, у кого-то они включены в дизайн рукавов, а у кого-то спрятаны где-то под одеждой. Это знак того, что Донхек свой. Что он член семьи, скорее выбранной, чем кровной. — Когда вернется добрый доктор? — вклинивается Доен, потирая костяшки. Как и у Донхека, некоторые из его суставов были заменены. Старыми модами, которые приносят боль, когда погода становится холоднее. Судя по температуре на улице, Доен, должно быть, в агонии. Словно по призыву вдалеке раздается рев мотора Тэиля. Он балансирует между легально основанным семейным диспансером и нелегальной модификационной хирургией, расположенной на верхних этажах 127. Проведя утро, диагностируя простуды и кашель, Тэиль возвращается в магазин после обеда, чтобы создавать, вставлять и поддерживать модификации его андеграундной клиентуры. Все эта работа, и он все равно находит время заказывать им еду. Поэтому он любимчик Донхека. Естественно, именно он мозг за его суставами. На удивление, он занимается и тем, что учит Донхека создавать моды из лишних частей, которые можно найти в магазине. Еще одна вещь, которую не одобрила бы его мать. — Ты, — Тэен указывает на Джонни, — помоги Юте измерить его член. Раздраженный вскрик Юты и пара смешков от команды, и его приказу подчиняются. — Ты, — он указывает на Доена, — в офис Тэиля. — Мне нужно, чтобы к полудню ты был в своем лучшем состоянии. — Еще приказы, сэр? — умничает Джехен. Он один из немногих людей, которые могут ехидничать перед Тэеном и не получать за это. — Распаковкой сегодня занимаются дети, так что ведите себя хорошо, если хотите выбирать первыми. Сразу же за этим следует быстрое движение, и Юта, Сычен и Джонни оказываются рядом с Донхеком и пытаются вырвать ключ от его машины. Доен и Джехен наслаждаются сценой, стоя рядом с Марком. — Я починю твою машину первым, — умоляет Сычен. — Ты же знаешь, что я моментально уберу эту царапину, — говорит Юта так, будто Донхек справился бы не лучше его. — Я знаю секреты, которые тебя заинтересуют, — встревает Джонни, играя бровями и кивком указывая на Марка. — Джонни выбирает первым, — сразу же отвечает Донхек. Все остальные недовольно ворчат, прежде чем попытать удачу с Марком. К сожалению для них, он уже жмет руку довольному Джехену. — Он участвует в гонке с Тэеном через месяц, — шепчет Джонни, — сейчас знаю только я. — Даже Тэен не в курсе? — Если он узнает, то откажется, — отвечает Джонни, — поэтому ему нужно узнать в последний момент. Тэен хочет ездить, но не может, потому что все выходят из игры, как только объявляют его. Они с Марком ездят в абсолютно разных стилях, но имело бы смысл, если бы Тэен вернулся только ради одной джимханы. Это не то, в чем он самый лучший. К тому же организаторы наложат на него пару ограничений, только чтобы к гонке присоединились другие участники. За этим будет интересно, но ужасающе наблюдать. — Так что, — протягивает Джонни. Найдя где-то сигарету, он зажигает ее и делает затяжку. — Отдай первый выбор Марку, ему это понадобится. У Донхека в голове уже рождаются идеи. Проблема только в том, согласится ли на них Марк.

***

23:45. Донхек дрожит, холодный горный воздух прорезается через его крутку. Сегодня вел не он, повороты и изгибы выбранной ими дороги слишком опасны для его машины. Говоря простым языком, он бы не успел за ними. Вместо этого он едет на пассажирском сидении Марка. Они приехали первыми и припарковались в туристическом машинном парке, на половине пути к вершине. Уличные фонари, выцветшие со временем, отбрасывают на асфальт мягкий желтовато-серый свет. Они первые, но остальные не заставляют себя ждать. Шум моторов оживляет пространство, и несколько машин выезжают на площадку на скорости больше допустимого максимума на этой горе. — Они здесь, — говорит Марк, когда группа из четырех машин достигает их, замедляясь, чтобы занять парковочное место перед WRX Марка. Разница между машинами поражает. Их состояние расходится настолько, что легко понять, что самым профессиональным гонщиком в их группе является Марк. Ярко-красный Лэнсер, принадлежащий Юкхею. Хонда NSX, малышка Ренджуна. R31 Джемина, его новейшее приобретение, но старейшая машина из всех представленных. Ченле и его Супра; когда он снимает зажигание, огни на площадки блекнут. Они одни из друзей Марка и Донхека. Люди, которые ездят по сцене, но не являются ее частью. Их связали возраст и любовь к машинам. Но для остальной группы гонки с препятствиями — просто развлечение, а не стиль жизни. — Мы никогда не запомним это, — говорит Джемин, выходя из машины. Спойлер R31 держится на месте благодаря изоленте, что-то вроде стильного, но необходимого решения. — Никогда не поднимайся на гору против Марка Ли. Джено и Джисон следуют прямо за ним, покидая водительское и пассажирское сиденье соответственно. Они составляют первую часть группы — работники бара, в который часто захаживают гонщики. — Он не просто так установил рекорд, — кричит Ченле из своей Супры. Из всех представленных машин эта — самая лучшая, Ченле даже раскошелился на кастомную покраску от Донхека. Ченле, Юкхей и Ренджун работают в китайском ресторане, обслуживают столики. Сейчас они скорее машины, чем люди, хотя Донхек и не совсем понимает, что это значит. Еще один вопрос, который он не должен задавать, и еще факты, которые ему просто нужно принять. — Хорошая гонка, чувак, — Юкхей приветствует Марка, Ренджун устраивается рядом с Донхеком, пытаясь спастись от холода, — засекал время? У Марка неофициальный рекорд и с горы, и в гору, он побил такой же неофициальный рекорд Тэена, который он установил, когда был еще молодым и достаточно глупым, чтобы ездить по опасным дорогам. Горы убивают больше водителей, чем было бы оправданно, поэтому старшие участники 127 предпочитают выпускать пар у доков или индустриальных строек. — Не, — отвечает Марк, пожимая плечами. — Я даже не отнесся к ней всерьез. Он отнесся. Каждый раз, когда Марк садится за руль, он серьёзен. Когда он рядом с людьми, он делает из своих умений шутку, что-то вроде акта скромности. Но Донхек знает Марка, понимает, что ему нравится, когда людям известно, насколько он хорош, даже не стараясь. — Бред, — Юкхей бьет его локтем по ребрам. Он тоже знает Марка. Никто не понимает, почему Юкхей не участвует в гонках вместе с остальными. Известно, что он достаточно хорош, и его машина была бы нужного уровня, если бы он только подпустил к ней Донхека. Ему набьют татуировку, если он захочет, дадут работу в магазине, если она понадобится. Но по какой-то необъяснимой причине он предан ресторану. Он спускает все свои деньги на что-то, не связанное с машинами. Юкхей, несмотря на свой талант, не ездит ради призов. — Как твоя рука? — спрашивает Донхек у Ренджуна, игнорируя Марка, пытающегося скрыть притворную скромность. Это забавно, но у Ренджуна новые моды, и Донхеку интересно, как проходит процесс залечивания. — Иногда побаливает, — однажды Ренджун пришел в магазин с ужасным ожогом на руке, а ушел с чем-то, сделанным из металла. С такой площадью повреждения кожных покровов проще заменить целую конечность, а не пытаться понять, что не так, и исправить это. Несмотря на удобство, вся затея вызывает дискомфорт. Постоянно обновлять и менять технику это одно, но когда та же идея применяется к людям… Порань руку, получи новую. Просто очередная запчасть, которую можно заменить. — Ты все еще делаешь упражнения? — Донхек учится обслуживать модификации, и Ренджун — его первая активная работа. Они друзья, и Донхек сделал ему новую руку. У него есть все права быть заинтересованным в ее выздоровлении. — Нет, я хочу, чтобы этот кусок дерьма не прижился, — Ренджун закатывает глаза, демонстрируя движения пальцев, которые, по настоянию Тэиля, ему нужно делать ежедневно. — Ты идиот. — Идиот, сделавший тебе руку. — Идиот, который присоединил один палец, пока Доктор Мун сделал всю остальную работу. — Идиот, который… — Мы с Ченле первые, — обрывает его Джисон, крутя на пальцах ключи Джемина. У него есть привычка карманничать вокруг своих друзей, такие мелочи не дают его умениям забыться. — Эй! — Джемин предпринимает попытку выхватить их, но Джисон засовывает всю связку себе в штаны. Джемин выдавливает побежденный звук отвращения. — Я на шухере, — добавляет Юкхей. — Я тоже, — Марк поднимает руку. У них простая система. На середине подъема на гору есть участок дороги длиной примерно километр. Там хорошие повороты, и шоссе достаточно широкое, чтобы развернуть машину. К тому же там есть ограждения; это идеальное место для дрифта. Единственная проблема — публичный характер ее использования. Именно поэтому им нужны стражи. Даже если вероятность бурного движения в это время суток мала, никто не хочет рисковать. Кто-то сидит в начале и в конце курса, включив верхние огни и предупреждая потенциальных водителей о том, что ждет их впереди. Дополнительное задание для охраняющих — убеждаться в том, что к ним не едут копы. Большую часть времени им просто говорят двигаться дальше, но дают что-то вроде штрафа. Но если они просто спокойно проводят время на горе, на них едва ли можно повесить какие-то преступления. — Это моя машина, но мне никогда не дают водить, — жалуется Джемин. Он быстро садится к Юкхею, чтобы иметь возможность убедиться, что его малышка пересечет финишную линию одним целым. — Возьми чью-нибудь машину, — говорит Ренджун, — мы можем поехать следующими. — Марк? — Донхек включает щенячьи глазки. — Можно твои ключи? — В твоих мечтах, — с усмешкой отвечает тот. Донхек неплохой дрифтер, научившийся всему, что умеет, благодаря близкому контакту с людьми, которые хороши в этом, и знаниям, которые он получил, чиня их машины. Но большинство автомобилей для дрифта заднеприводные, их часто заносит на поворотах. У машины Марка полный привод, то есть все ее колеса вращаются отдельно. Это особый вид дрифта, тот, в котором нужен куда больший контроль. — Не хочешь, чтобы он сломал твою детку? — издевается Ренджун. — И я признаю это только сегодня, но твоя машина хорошая только из-за Донхека. Он собрал ее. — Я не хочу, чтобы он поранился, — отвечает Марк, игнорируя удар по его механической неграмотности. — Машину можно починить, Донхека — нет. Технически можно. Один звонок Тэилю, и Донхек станет чуть более металлическим. Но забота Марка трогает. Почти. — Он просто переживает, что я окажусь лучше него, — он забрасывает руку Марку на плечо. — Я просто переживаю в общих чертах, — Марк вздыхает. Он всегда с осторожностью относится к слайдингу на горе, но у них хорошо налаженная система, и гонки обычно не такие уж и серьезные. Если их вообще можно назвать гонками. Это скорее синхронный дрифт, победители и проигравшие выбираются только во имя веселья. Донхек получает ключи от Ченле, что-то вроде благодарности за покраску. Он едет настолько хорошо, насколько может, это становится проще, благодаря тому, что он ведет машину, предназначенную для дрифта. Колеса блокируются, резина горит, и Донхек кричит из окна. Другие механики из магазина этого не одобрили бы, но ездить на горе очень весело. Бунтарское и опасное упражнение по сплочению, помогающее построить доверие между друзьями. Когда они заканчивают, он сидят на парковке для перезарядки, перекусывают, обзываются, выбрав победителей, и смотрят на рассвет, вырывающийся из-за горной цепи. В такие времена, беззаботные и проникнутые юношеством, Донхек вспоминает, почему он делает то, что делает.

***

Машины ездят благодаря химическим реакциям. Ядро нагревает выбранную жидкость, которая расширяется через форсунку внутри двигателя и создает трение, разгоняющее автомобиль. Это простое объяснение, которое понимает даже Марк, но неосведомленным оно не дает представления о том, почему детали машины покрыты резиной. Фабричный выбор в любой технологии, специализированные блоки из особого материала, ионизированная радиация, исходящая от ядра двигателя. Это также значит, что внутренние компоненты деталей машины не могут быть пропущены через икс-рэй или другие сканеры, основанные на радиации. Идеальный способ нелегально импортировать вещи. Это заставляет Донхека задуматься, не озвучивая свои мысли. Он знает, что его босс, их поставки и запчасти, которые они получают из них, замешаны в чем-то сомнительном. Иногда, разбирая их, он находит внутри бесполезные дополнения, вещи, которые, в механическом смысле, не должны там быть. Он предполагает, что магазин и ресторан — это прикрытие для кольца траффинга. Наркотики импортируют в практически не подверженных сканированию, хорошо спрятанных частях, содержимое достается в ресторане, а они сами отправляются по назначению. Контейнеры оказываются в 127, где они могут принести немного прибыли для босса. Это гениальный план, о котором Донхек никому не рассказывает. Он знает, что остальные скорее всего пришли к тому же заключению, но, зная об этом, они опосредованно становятся частью нелегальной машины. Поэтому они притворяются дураками, вербально говоря лишь о бедном, эксцентричном или отсутствующем хозяине. Но для места, скрывающего наркосеть, в ресторане все равно делают слишком хорошую лимонную курицу. — Я тебя люблю, — бормочет он Куну, менеджеру-слэш-шефу заведения. Ему нравятся ребята из 127, поэтому при каждой возможности он покидает кухню, чтобы подать еду самостоятельно. Кун — человек с золотым сердцем и металлическими конечностями. Работа не Тэиля, но именно он следит за их исправностью по настоянию общего босса. — Ты единственный, — бормочет Ченле, бегающий по ресторану, собирая пустые тарелки. — Он мать, которой у меня никогда не было и которую я никогда не хотел, — со вздохом добавляет Ренджун, повторяя траекторию Ченле с бутылкой чистящего средства и тряпкой, протирая освобожденные столы. Кажется, его рука залечивается удачно. — Вот это да, — присвистывает Марк, передавая свою пустую тарелку ждущему Ченле. — Нас бы распяли, если бы мы так обращались с Тэеном. — Тэен бы с радостью назвал себя вашей матерью, — побежденно отвечает Кун. — Я их не усыновлял, это они меня уотцерили. — Он замахивается на Ренджуна, который со смехом отражает атаку. — И они еще и умудряются издеваться надо мной. Ресторан уже давно закрылся, но Марк и Донхек особенные, они практически кузены работников, поэтому им можно оставаться там столько, сколько захочется. Учитывая то, какой у них сегодня был день, и всю работу, которую им пришлось проделать, им нужно дополнительное время, чтобы закончить свою трапезу. — Итак, — на какое-то время закончивший свое задание Ченле садится рядом с ними. Он ждет, когда Донхек закончит уминать свою курицу. — Я прерываю ваше свидание? — Донхека больше интересует курица, а не я, — драматично и со вздохом произносит Марк. Он не прав, но Донхек решает его не поправлять, вместо этого засовывая в рот еще больше еды. — Трагедия, — протягивает он, — поторопитесь, я хочу домой. — Разве так обращаются с посетителями, которые тебе платят? — произносит Донхек с набитым ртом. — С каких пор ты платишь? — Ченле приподнимаете бровь. — Заткнись. — Заставь меня. — Мы уйдем до того, как кто-то тебя изобьет, — Марк хватает пустую тарелку Донхека, передавая ее Ченле. — Повеселитесь на оставшейся части своего свидания, — кричит он им вслед. Двери за Марком и Донхеком захлопываются, и они неловко стоят на улице, пока Кун запирает их изнутри. — Не обращай на него внимания, — говорит Донхек. — Он оскорбляет, потому что заботится. — Я знаю, — вздыхает Марк. Между ними повисает тишина, и они перемещаются через парковку. Это был очень длинный день, и Донхек наконец-то начинает ощущать усталость на своих плечах, рассматривая вариант поехать домой. Ехать не так уж и далеко: 15 минут, и он встретится горячим душем и почти удобной кроватью. Хотя Марк и не чинит машины, он тоже работает изо всех сил. Бумажная работа, составление расписания, встречи с посетителями. Эти занятия выматывают эмоционально настолько же, насколько физически выматывают дела Донхека. Им обоим нужен хороший ночной сон, прежде чем они встанут и начнут все сначала. — У меня странная просьба, — говорит Марк, останавливая Донхека перед тем, как он сядет в машину. — Ожидай странный ответ, — с зевком отзывается тот. — Можешь меня обнять? Когда дело касается физического контакта, Марк не особенно застенчив, но что-то особенно чувственное обычно не для него. Рука на бедре или плече это нормально, но настоящее объятие заставляет его отстраниться. Должно быть, этот день повлиял на него слишком сильно, если он просит чего-то подобного. — Конечно, — мягко отвечает Донхек. Его сразу же утягивают в объятие, Марк выдыхает все свои проблемы, свою усталость в кожу на шее Донхека. Хорошо, что Марк доверяет ему до такой степени, полагается на него, может выразить хотя бы часть своих трудностей, если необходимо. Донхеку кажется, что он соответствует титулу его лучшего друга. — Поезжай аккуратно, — говорит он, когда Марк отстраняется. — Ты тоже. Донхек не знает, где он живет. Он просто надеется, что усталость не настигнет его в полной степени до того, как он попадет домой.

***

Это не ночь большой гонки Марка, а только предшествующая ей. В ней участвует Джонни, а также Юта и Джехен, соревнующиеся друг с другом. И как обычно, Донхек не участвует, но все равно находится в водительской зоне. Привилегии 127. Это, а еще то, что он выполняет роль механика для всех из них. Они едут против друг друга, но Донхек знает, что они возьмут первые и вторые места. Зависит от того, как они будут вести: Хотя машина Джехена мощнее, S15 Юты имеет лучший контроль. Если он сможет правильно почувствовать углы и повороты, то у него получится обойти преимущество Джехена по лошадиным силам. В гонках все зависит от удачи. Кроме случаев, когда в них участвует Тэен, победитель никогда не известен заранее. Пьянка и ставки, предшествующие гонке, проходят в безымянном баре у съезда с шоссе. Кажется, есть тема, невидимая связь, линия мышления, соединяющая точки, которые не должны быть соединены. Кажется, в баре, который принято называть Эстакадой и которым заправляет человек по имени Тэн, встречаются все части сцены. Джено и Джемин работают за барной стойкой, пока все еще несовершеннолетний Джисон собирает стаканы. Кажется, тема прячется в этом трио. Менеджеры подбирают уличных детей и дают им место, в котором они могут быть своими. — Ты знаешь троих из участвующих сегодня. Тэн, вечный змий-искуситель, ловко подсаживается к Донхеку. Он собирает и нанимает уличных детей, прямо как Тэен. Джено, Джемин и Джисон работают с ним вместе, но по-настоящему они бывают заняты только в ночи перед гонками. Для остальных случаев бар расположен слишком далеко, но сам Донхек иногда заглядывает сюда после особо загруженных дней. — И что дальше? Донхеку нельзя делать ставки, не тогда, когда он как-то связан с гонщиками. Он берет выигрыши в дни, в которые 127 не участвуют в гонке, и когда кому-то из водителей принадлежат машины, починенные лично им. — Сегодня ты можешь сделать ставку, но только на гонку Юты и Джехена, — начинает Тэн, поднимая указательный палец. — Ты можешь выбрать только между ними. — Юта, — говорит Донхек, немного поразмыслив. — 400 единиц. Это половина его зарплаты, но вероятность победы Юты выше, чем Джехена, поэтому его выигрыш будет выше. Плюс он знает, что если Юта проиграет, то он сможет заставить его неделю платить за его обеды. — Готово. Как и у всех в мире, у Донхека есть легальный платежный метод, спрятанный под кожей его рабочей руки. Как и у всех на гоночной сцене, у него есть похожий, нелегальный, используемый для андеграундных ставок, расположенный в другом месте. Донхек не заморачивался и установил его в то же место, но на левой руке. Другие люди, как Тэн, мыслят нестандартнее. Тэн делает отметку на дисплее на левом запястье. Донхек поднимает собственный кредитный чип. Он подносит его к приемнику, расположенному у Тэна на шее. Звуковой сигнал оповещает, что транзакция была одобрена. — Приятно иметь с тобой дело, — Тэн подмигивает, — навести ребят в баре, хорошо? Они не признают этого, но, кажется, они по тебе скучали. — Мы виделись на прошлой неделе, — Донхек ухмыляется, — но Марк все еще где-то здесь, так что я подойду к ним, когда захвачу чего-нибудь выпить и/или кого-нибудь, кто будет подносить мне выпивку. — Все еще водишь его вокруг пальца? — Тэн лениво и хитро ухмыляется. — Наверное, именно это с человеком делает любовь. — Нет, все не так… — Вы все одинаковые, — он неодобрительно качает головой, — наверное, дело в воде в вашем магазине. — Я не поним… — Назови меня парнем Джонни перед ним, — он тыкает Донхека в нос. — Увидишь, как он пищит. Это мило. Нелегальный чип Джонни в его языке. Иногда помимо денег он оставляет на шее Тэна засосы. Еще одна связь, о которой Донхек предполагает, но никогда не говорит вслух. — Но ты не его парень, — говорит он, прикидываясь дурачком. — Нет. — Тогда почему… — Это весело, — Тэн уже в сотый раз обрывает Донхека и пожимает плечами. Кажется, это его фишка, манера общения. Он отвечает на вопросы, прежде чем ты успеешь их задать. — Теперь иди и найди своего парня. И передай привет ребятам. — Он не мой парень, — возмущается Донхек, когда Тэн оказывается вне зоны слышимости, потому что он знает, что в противном случае тот бы остался и продолжил спор до победного конца. И не обязательно потому, что он верит в это, а потому, что каждый раз, когда кто-то поднимает эту тему, она вызывает и у Донхека, и у Марка желаемую реакцию. А поднимают ее часто. Друзья, посетители, другие гонщики. Работники китайского ресторана. Ребята из бара. Все начинается с любопытных вопросов, но превращается в локальную шутку сразу после их реакций. Они отрицают, оскорбляют, отрицают еще раз. Когда-то это даже было смешно. У бара Донхек приветствует Марка и Джено, шот ему наливает Джемин, а Джисон крепко обнимает его, как только у него получается бросить поднос с собранными пустыми стаканами. Они все согласны, что Юта — главный выбор сегодняшнего вечера. — В последнее время он значительно улучшил свой скилл, — отмечает Джемин. Он использует гонки, как учебный материал, а потом применяет изученное на горе. — У него охуенные новые моды, — добавляет Джено. Он мозг за машиной Джемина. У него нет реального опыта, но он часто приходит к Донхеку за указаниями. — Я поставил на Юту потому, что это сделали остальные, — говорит Джисон, который задержался здесь только потому, что Тэн разрешает ему пить и играть в азартные игры до совершеннолетия. Под землей нет морали. Пока они стоят у бара, Марк обнимает Донхека за бедра. Джено неумолимо разговаривает, успевая обслуживать посетителей, пока Джемин время от времени вставляет свои пять копеек. Когда алкоголь попадает в систему Марка, он всегда налегает на физический контакт, и это половина причины, по которой все думают, что они встречаются. Донхеку это нравится. Но ему не нравится признавать то, что они не правы. Это не реально, они не встречаются. И иногда, в моменты абсолютной слабости, Донхек жалеет, что это не так.

***

Резина горит, двигатели ревут, машинный звук едва заглушает крики толпы, отделенной от трэка переносными ограждениями. В случае с короткими курсами и быстрыми машинами гонки заканчиваются за считанные минуты. Если все идет гладко, то от отборного раунда до финала проходит двадцать минут. Тэн убеждается, что Юта и Джехен встретятся только в финале, в то время как Юто, единственный другой гонщик, которого Донхек знает лично, проигрывает Юте и приходит третьим. Когда начинается финал, стоит неизвестность, а Донхек находится на грани. Когда Юта и Джехен пересекают линию старта, он вцепляется в баррикаду. Как и ожидалось, Джехен быстрее. Но он заходит на первый поворот под странным углом, делая слишком глубокий выход и позволяя Юте обогнать его по внутренней полосе. Они идут спина к спине до последнего участка дороги. Пересечь финишную черту первым Юте позволяют его удачные повороты и лучшие навыки вождения. Кредитные чипы в его руке и руке Марка пищат. Его изначальный вклад, вместе с дополнительными двумя сотнями за успешную ставку, вернулись на его аккаунт. — Юта проставляется! — кричит кто-то. Донхек думает, что это Джонни, но он не уверен. Но он точно видит Тэена, направляющегося в бар и, вероятно, открывающего счет в честь Юты и на его имя. Оформляя все, Джемин смеется и наливает первый круг шотов для собравшихся работников и команды 127. Они пьют за победу. К ним даже присоединяется Джехен, который легко принимает поражение, когда дело касается его друзей. — Это мотивирует становиться лучше, — говорит он, притягивая подвыпившего Тэена и оставляя поцелуй на его шее. Их отношения постоянно меняют форму. Кажется, сейчас они встречаются, и Донхек дает себе пьяное обещание переночевать сегодня в другом месте. Все размывается, разговоры сливаются один в другой, а слова Донхека начинают тускнеть. То же самое относится к Марку, который все сильнее и сильнее липнет к нему с ходом ночи. Его руки находят Донхека при каждой возможности, притягивают его в боковое объятие. Кульминация наступает, когда они выходят в ночь, и пальцы Марка переплетаются с пальцами Донхека.

***

У всех есть место, определяющее их детство, их юношество. Для Марка и Донхека это пешеходный мост над гоночной дорогой и под эстакадой, который соединяет две части города воедино. Здесь они встретились, здесь они стояли и с восторгом смотрели на гонщиков, которых когда-то идеализировали, здесь они сумели с ними подружиться. Это место, в котором они делились секретами, своими трудностями, жаловались на жизнь дома. — Знаешь, — говорит Марк, наклоняясь над ограждением и наблюдая за проезжающими мимо машинами. — Моя мама начала отклонять платежи, которые я ей отправляю. Мама Марка одобряет его образ жизни еще меньше мамы Донхека. Он из бедной семьи, которая неуклонно делает то, что правильно, невзирая на плату. Зарабатывание денег с помощью нелегальных гонок и теневых азартных игр идет вразрез с их моральными установками. Семья Донхека хотя бы в каком-то смысле гордится им и его талантами, даже если и не одобряет то, как он их применяет. Добровольно отделившись от родного дома, Марк ежемесячно отправляет туда часть своего заработка. Он не приближается к нему, чтобы ни у кого не возникло вопросов о его деньгах и том, как он их получает. — Ага, — голос Марка ломается. — Она просто отправляет их назад в момент получения. — Это, — Донхек делает паузу, — это сурово. — Я думаю, они всегда знали, — продолжает он. — Что они не могут гордиться тем, что я делаю. — Ты жалеешь об этом? Марк останавливается и закрывает глаза, чтобы подумать. Он двигается ближе к Донхеку, чтобы неловко положить свою голову на его плечо. — Нет, — тихо говорит он, — потому что я нашел тебя. — Ага, эмоциональный, когда пьяный, — смеется Донхек, отталкивая Марка. Там, где Марк сентиментальный и чувствительный, Донхек рассудительный. Он достаточно трезв, чтобы понимать, что он может сделать что-то глупое, если позволит Марку приблизиться к нему сейчас. — Серьезно, — Марк запинается, притягивая Донхека для объятия со спины и зарываясь в его шею. — Ты причина, по которой я остался. Это глупо, но Донхек верит ему. Если кто-то и был рожден для гонок, то это Марк. Чистый талант, которoго никто и никогда прежде не видел. Новый Тэен. Он все еще иногда проигрывает, но он молодой и неопытный. Еще пара гонок в его копилку, и Марк станет непобедимым, Донхек уверен в этом. — Ну же, — говорит он, отстраняясь. Он удовлетворяет свои чувства и пьяные нужды Марка поцелуем в щеку. — Давай поужинаем, прежде чем ты сделаешь что-то глупое. — Например? — спрашивает Марк, потирая свою щеку. — Упадешь с моста, — подыгрывает Донхек. — Признаешься мне в любви до гроба. Что-то подобное. — Мерзость, — он хихикает. — Я бы никогда. Неприятный осадок не успевает осесть, потому что мешают алкоголь в крови и то, как Марк берет его за руку и бежит.

***

Донхек живет на раскладушке в однокомнатной квартире Джехена. Временный ночлег, который должен был продлиться всего пару дней, но в итоге превратился в год. Он остался, потому что больше идти некуда, а еще просто потому, что может. Иногда Донхеку кажется, что Тэен — единственная причина, по которой его до сих пор не выгнали. Он самый младший, кому-то нужно за ним приглядывать. Эта работа достается Джехену, и Донхек находит дом, когда нуждается в нем сильнее всего. Он прикладывает большой палец к сканеру у двери, технологии считывают его отпечаток пальца, металлические суставы его пальцев и определяют его личность. Марк плетется позади, намереваясь остаться на ночь. Судя по всему, его собственная квартира находится намного дальше, поэтому дешевле и проще остаться на диване Донхека, и только утром поехать домой. В воздухе висит понимание. Интрижка Тэена и Джехена активна только иногда, под иногда понимается, что иногда они шумные, а иногда не очень. Это немного травмирует, но Донхек, не платящий ренту, не имеет права жаловаться. Уже достаточно поздно, чтобы Тэен успел убраться и протрезветь, вся испорченная одежда собрана и аккуратно лежит на прикроватном столике Джехена. Он приветствует их двоих, когда они проходят на кухню. На нем нет футболки, зато есть кружка чая в руке. — Вы выглядите так, будто неплохо повеселились, — говорит он, указывая на их одежду. Будучи охотником до физического контакта, пьяный Марк не забывает и про приключения. Они провели часы, пытаясь протрезветь, пересекая закрытые территории, лазя по заборам, пробираясь через грязь. Должно быть, это отразилось на их футболках и ботинках, которые они оставили у двери. — Я бы сказал то же самое, — Донхек хихикает, — но через твои татуировки не видно засосов. Тэен краснеет и делает глоток чая, пытаясь спрятаться за кружкой. — Не говори такие вещи, — отвечает он. Донхек задумывается, что, возможно, он не видит засосы, потому что их вообще нет. — Марк останется у нас, — Донхек указывает на импровизированную комнату. — Пока он не протрезвеет достаточно, чтобы водить. Тэен подтверждающе кивает. Если и есть урок, который он вдолбил в их головы, то это урок о том, что нельзя пить и садиться за руль. Они все видели, как это происходит: гонщики с алкоголем в крови, радость от победы, поездка домой. Слишком много смертей, и гонщиков, и невинных прохожих, разрушенные жизни и машины, время, проведенное за решеткой. Это того не стоит, особенно учитывая то, как сильно разгоняются их машины. — Ведите себя хорошо, — говорит Тэен с зевком, аккуратно почесывая татуировку под пупком. Это его машина, красивый цветной рисунок, сделанный частично нелегально. Как и все остальные его тату и моды. — Мы всегда хорошие, — со смехом отвечает Марк. Тэен находит этот звук оскорбительным для своего похмелья и посылает их нахуй, прежде чем уйти к себе. — Кровать, — ноет Донхек, пихая Марка в грудь. Он достаточно пьян, чтобы вести себя мило, но достаточно трезв, чтобы знать, что это плохая идея. Марк бормочет что-то и падает на кучу из одеял и подушек на раскладушке. Донхек следует за ним, уже зная, что через пару часов он проснется один.

***

Двигатель красной МХ-5 разобран до деталей на полу мастерской, Донхек возится с его частями, обновляя его, используя новые умения, которые он приобрел. Модификация машин — вечный, непрекращающийся процесс. Всегда есть способы улучшить работу транспортного средства, всегда есть новые детали, которые можно установить. Раньше до работы и домой его довозил Джехен, но сегодня он решил остаться подольше, утягивая за собой Марка под предлогом моральной поддержки и кого-то, кто подбросит его до квартиры. Тем более это дает больше времени, чтобы продумать план для машины Марка, который поможет ему победить Тэена. Марк рад, что его машина — центр внимания Донхека, он довольно запрашивает новые улучшения, и Донхек начинает делать эскизы новых франкен-модов. — Неплохо. Оказывается, Тэен тоже решил задержаться, скорее всего делая то же самое. — Я хочу победить Марка, когда он в своей лучшей форме. — Что? — непонимающе спрашивает Марк. — Ты знаешь? — Донхек направляет этот вопрос Тэену, который кажется слишком довольным для человека, который должен был отказаться от гонки, как только он о ней узнает. — Подождите, — Марк поднимает руку, прося остановиться. — Я еду против Тэена, и ты знал об этом? — Джонни рассказал мне, — Донхек пожимает плечами. — Я собирался рассказать тебе, но забыл. — А я сделал предположение, — добавляет Тэен. — Через три недели у меня джимхана, у Марка тоже. Было не так уж и сложно найти связь. — Так он все-таки не тупой, — смеется Донхек. Тэен кидает в него моток проводов. — Господи, — рычит Марк, — это безумное давление. — Все проигрывают Тэену, — Донхек поддерживающе хлопает его по спине, — это нормально. — Ты не думаешь, что он может победить? — удивленно спрашивает Тэен. — Я думаю, он может. — Спасибо, — выдыхает все еще шокированный Марк, — я ценю это. Донхек закатывает глаза, надевает свои очки и возвращается к работе под машиной Марка. Есть еще пара небольших поправок, которые ему нужно сделать, он успеет закончить их, прежде чем им придется уходить. Все масштабное придется оставить до того момента, как Донхек перестроит двигатель, просто чтобы кто-то мог отвезти их домой. Не имея возможности взяться за крупные изменения, Донхек заканчивает работу с деталями, делает прогресс со скетчами и принимает предложение Тэена довезти его домой. Марк живет в другой стороне, а Тэен скорее всего все равно поехал бы к Джехену. — Ты хорошо пахнешь, — говорит Марк, сидя в раздевалке, ожидая, когда Донхек и Тэен сменят униформу на обычную одежду. Он покрыт грязью и потом и скорее всего пахнет отвратительно. Донхек с недоверием смотрит на него, пока Тэен смеется где-то на фоне. — Это шутка? — спрашивает он, натягивая свитер. — Нет? — Ты думаешь, что он пахнет сексуально, да? — усмехается Тэен. — Нет! — кричит очевидно смущенный Марк. — Он пахнет, как моя машина! — Ты думаешь, что твоя машина сексуальная? — добавляет Донхек. — Вау, Марк, это немного странно. — Ага, — у Тэена не получается сохранить спокойное выражение лица, и он почти падает от смеха. — Не буду кинкшеймить и все такое, — он делает паузу, чтобы отдышаться, — но, пожалуйста, держи свои личные отношения со своей машиной подальше от работы. — Господи, я ненавижу тебя, — выдавливает Марк. Когда они отъезжают, Донхек высовывается из окна, и отправляет в его сторону воздушные поцелуи.

***

Машина Тэена пахнет бычками от сигарет и попыткой замаскировать это дешевым освежителем воздуха. Из чувства благородства он открывает окно. Они едут по длинному пути, проезжая через доки вместо шоссе. Его машина, ярко-оранжевая Тойота 86, узнаваема для всех копов в этом районе и позволяет ему попадать куда угодно. Они не могут гнаться за тем, что не смогут догнать, тем более у Тэена достаточно связей, так что они бы не смогли повязать его, даже если бы им это удалось. Он король андеграунда, и Донхеку выпала честь быть его пассажиром. То, как водит Тэен, вызывает восторг. Это то, что нужно видеть на профессиональных гонках, не на нелегальных. Он скользит, с одной рукой на руле, а другой, держащей сигарету и висящей из окна. Это простота, к которой стремится каждый гонщик. — Можно, мы включим что-нибудь другое? — жалобно просит Донхек. В понимании Тэена музыка для езды состоит из Вокалоидов, Love Live, и саундтрека Initial D; не очень подходит для гонщика, которого все так боятся и уважают. — Водитель выбирает, — отвечает Тэен. Он переключается на третью скорость, жмёт на сцепление и использует ручной тормоз, чтобы контролировать поворот. Как два пальца об асфальт. — Либо заткнись, либо учись дрифтовать. — Я хорошо дрифтую, — кричит Донхек, пытаясь переорать рев мотора. Тэен огибает угол, выравнивает машину и жмёт на педаль, чтобы замедлить акселератор. — Ты и правда умеешь? — спрашивает Тэен, останавливая машину на обочине. Он выкидывает бычок из окна и снимает ремень безопасности. — Ага, — признает Донхек, — остальные научили меня. Тэен приподнимает бровь. — Я имею в виду Марка и ребят из ресторана, — смущённо уточняет он. — Не парни из магазина. — Я думал, ты не хочешь участвовать в гонках, — говорит Тэен. Он выходит из машины, садится за ней и берет еще одну сигарету. Донхек присоединяется к нему. — Я хочу, — мягко говорит он, — думаю, я бы неплохо справился. — Но есть одно но, — Тэен выдыхает дым, который спиралью поднимается в ночной воздух. — Но мне лучше делать то, что я делаю сейчас, — быстро проговаривает Донхек. Это всеобщий аргумент в подобных разговорах. С Тэеном Донхек чувствует себя в безопасности, потому что знает, он не осудит. — Без обид, — Тэен делает затяжку, выпускает её, — но любой из них мог бы делать то, что ты сейчас делаешь для нас. Конечно, не так хорошо, — добавляет он, видя выражение на лице Донхека. — Но на что-то подобное они способны. — К чему ты ведёшь? — Мы редко ездим одной и той же ночью, — он бросает бычок и тушит его носком ботинка, — и фактически я все ещё в бане, так что я тоже могу им что-нибудь чинить. — Ты предлагаешь мне участвовать в гонках? — Я думаю, есть вещи, которые подошли бы тебе больше, — тихо отвечает Тэен, — но если ты хочешь, то никто тебя не остановит. Донхек выражает свое непонимание и шаркает ботинками по асфальту. — Тэиль сказал, что ты быстро учишься, — продолжает Тэен, — он думает, что у тебя есть потенциал. — В чем? — усмехается Донхек. — В подземной хирургии? Он не понимает. Нелегально практиковать медицину намного хуже, чем делать моды для машин. Его нынешний тюремный потенциал достигает максимум пары месяцев, Тэиль же может провести за решеткой и всю жизнь. — Инженер-биомеханик, — говорит Тэен с хитрой улыбкой. Это не секрет, что карьера в этой сфере всегда была (и есть) его мечтой. Но он так и не смог сдать экзамены, поэтому вместо этого он возится с машинами. — Если ты хочешь получить образование, он мог бы помочь тебе попасть в университет. — Я так и не закончил старшую школу, — указывает Донхек. Главный недостаток в их плане. — С таким талантом, как у тебя, они смогут закрыть на это глаза. — Не знаю… — с сомнением говорит Донхек. — Подумай об этом, — Тэен пожимает плечами, — предложение действительно, но никто не заставляет тебя принимать его. Донхек и правда думает об этом. Той ночью, по пути домой, спустя часы после этого, не имея возможности уснуть. Он думает об этом днями, потом неделями, а потом месяц. Машина Марка готова, а до большой гонки осталась пара дней. Донхек наконец-то принимает решение.

***

Эстакада заполнена непривычно сильно для вечера четверга В баре полно знакомых лиц без имён, которые Донхек помнит, но не знает лично. Должно быть, они здесь по тем же причинам, что и Донхек и его друзья. Пытаются сбить предгоночный мандраж. — Ты боишься? — спрашивает Джено, передавая Марку шот. До схватки с Тэеном осталось два дня, и он очевидно нервничает. Все надеются, что алкоголь сможет успокоить его, а следующее за ним похмелье сможет отвлечь его завтра. Вся группа (минус Ченле, у которого смена) сегодня в баре. Но ресторан уже давно закрылся, а Юкхей и Ренджун упомянули что-то о подготовке еды для следующего дня. По совпадению именно на него у 127 запланирована поставка, так что Донхек смог сложить два и два. Но тем не менее это ночь Марка. Он легко опрокидывает свой шот, пытаясь убедить своих друзей, что он в порядке, спокоен, вообще не нервничает. Он с треском проваливается, ни секунды не звуча убедительно. Донхек смеётся. — Ничего страшного, если ты не в порядке, — Джемин тянется, чтобы растрепать его волосы. Марк смущённо отстраняется и вытирает ликёр со своих губ. — Конечно, я в ебаном ужасе, — наконец-то признает он. На секунду он наклоняется к Донхеку, но быстро понимает, что делает, и отпрыгивает. Кажется, двух шотов недостаточно, чтобы затупить его чувства. — Это же Тэен. — Который водит не так, как водишь ты, — указывает Донхек. Это правда. Хотя в курсе и есть элементы дрифта, не все из них легко обойти на машине, как у Тэена. Он достаточно талантливый, чтобы представлять угрозу, но у Марка определённо есть преимущество. Просто необходимость идти против легенды доводит его до грани, давление, под которым он находится, нельзя описать словами. — Наверное, — Марк пожимает плечами, — но я здесь, чтобы забыться, так что мне понадобится ещё один шот. Закатывая глаза, Джемин наливает ещё один стакан таинственной красной жидкости. На вкус она как черничные конфеты с послевкусием от чего-то горящего. Что-то чужое. Сильное. Что-то, что Тэн бы выпил как воду. Кстати о Тэне, сейчас он милуется с одной из групп, которая участвует в следующей гонке. Должно быть, они оставляют неплохие чаевые, чтобы так захватить его внимание. Это значит, что бар сегодня под полным контролем Джено и Джемина, а это, как следствие, значит проблемы. — Итак, джентльмены, — говорит Юкхей, потирая руки. — Пора начинать, не думаете? — Готовьтесь проигрывать, уебки, — усмехается Джемин. У них есть что-то вроде игры. Вариант Правды или Действия, но в ней только действия, и они направлены на то, чтобы опозорить выполняющего. Они играют с одной целью: попробовать и сломать бесстыдного Джемина, попутно наблюдая за тем, как сильно они смогут заставит Марка краснеть. Выбор наказания за отказ выполнять действие в форме коктейля обычно предоставлен Джено; традиционно он оказывается сильным и ужасающим на вкус. — Можно я просто выпью его сейчас, и на этом разойдемся? — рычит Марк. Он знает, что его выберут сегодняшней целью, и в глубине души Донхек понимает, что он благодарен за возможность отвлечься. — Не-а, — отвечает Ренджун, отпивая из стакана, у него внутри что-то чистое, смешанное с водкой. — Что ж, — подытоживает Марк, — тогда выбирайте самое хуевое. — Поцелуй самого милого человека здесь, — говорит Ренджун спустя пару секунд размышлений, Донхек отправляет в его сторону угрожающий взгляд. — Бей, — говорит Марк Джено, пальцами делая наливай движение. — На это я блять не согласен. — Это Хек, — драматично шепчет Джено. — Я не буду говорить вам, кто это, — рычит Марк. — Вы бы неправильно поняли. — Это значит, что это точно Хек, — насмешливо отвечает Джемин. — Это значит, что я пью, — говорит Марк, принимая шот из рук Джено. Он с гримасой выпивает его залпом. — На вкус как трава, чувак, какого хуя? — Можно я ударю Джемина тем же вопросом? — вклинивается Донхек. Сегодня ему не сильно хочется унижать Марка. Смотря на делающего тупое дерьмо Джемина, он отвлечется сильнее, чем выпивая шоты со вкусом зелени. — Юкхей, иди сюда, — Джемин перетягивает его через барную стойку за воротник, оставляя тяжелый поцелуй на его губах. Это удивляет, Донхек бы поставил на то, что он должен был поцеловать Джено, учитывая то, как они близки. — Неожиданные результаты, — говорит Ренджун. — Ага, — добавляет Марк, — я думал о другом. — А вот я согласен с выбором, — гордо оглашает Юкхей. — А вот я больше никогда не хочу лицезреть подобное, — к ним присоединяется Джисон, ставящий поднос с пустыми стаканами на стойку. — Вы все отвратительные, это было отвратительно, я отвращен. — Тебе двенадцать, — отвечает Джемин. — Мне восемнадцать. — И вы все отвлекаете моих барменов, — за Джисоном появляется Тэн, очень гордый собой, с карманами, набитыми чаевыми. — Пожалуйста, не говорите мне, что вы опять играете в ту игру на выпивание. — Виновны, — напевает Джемин, за что получает удар тряпкой от Джено. — Я вам не за это плачу, — возмущается Тэн. Джемину и Джено приходится вернуться к работе, пока остальные усаживаются на расстоянии от них и строят им гримасы с найденного столика. Ренджун наклоняется к Донхеку; он плохо принимает алкоголь, поэтому эффекты пары шотов уже очевидны. Марк кажется озадаченным. — Эй, — Донхек, три шота и коктейль внутри него, тянется через стол, чтобы взять его за руку. Он не отстраняется — маленькая победа. — Ты хорошо справишься, не переживай об этом так сильно. — Я знаю, — говорит Марк, допивая остатки своего напитка. — Что худшее, что может случиться? — Вот именно, — Юкхей хлопает его по спине. — Проиграть Тэену? Все делают это, мужик, это не так уж и серьезно. — Но я хочу победить, — тихо говорит Марк. А потом с большей решимостью добавляет, — Я хочу надрать его задницу. — У тебя получится, малыш, — слово слетает с языка Донхека, прежде чем он успевает его поймать. — Я верю в тебя. — Ты назвал его малышом, — Ренджун тихо смеется в шею Донхека. Остальные решают воздержаться от комментариев.

***

Джемин привлекательный, но видеть его голым Донхек точно не хотел. Он заканчивает свое задание, к счастью, в первую очередь натягивая штаны обратно. Юкхей кажется почти разочарованным. Из-за Тэна, мешающего их веселью, они решают купить несколько бутылок красного таинственного ликера и закончить игру под эстакадой. Стаканы для шотов давно забыты, и все выпивают свои наказания прямо из горла. — Джено, — выплевывает Ренджун, указывая в его сторону трясущимся пальцем. — Раскрой свой самый большой секрет! — Я, — начинает он, останавливается, пытается понять, достаточно ли он пьян, чтобы рассказать об этом, — я влюблен в одного из вас. — В Джемина, — сразу же говорит Донхек. Марк и Юкхей повторяют за ним. — Это не Джемин, — говорит Джено, отрицательно тряся пальцем, — он типа мне как брат. — Это мерзко, — Джемин в отвращении морщит нос. — Абсолютно, — соглашается Джено. — Тогда кто это? — настаивает Марк, настолько же любопытный, как и все они. — Не скажу, — подмигивает Джено. Донхек задумывается, чтобы перечислить варианты. Это не могут быть они с Марком: Джено никогда не показывал интереса к ним, он даже не притрагивается к ним. Донхек не помнит, когда они в последний раз проводили время один на один, так что они исключены. Остается Юкхей, но они познакомились через Ренджуна, который… — Это Ренджун, — тихо говорит Донхек. Он бы никогда не сказал этого будучи трезвым, но ликер горит в его венах, и его здравомыслие ломается. — Джено влюблен в Ренджуна. — Приятно знать, — загадочно отвечает сам Ренджун. Джено даже не пытается себя защитить. — Тут есть о чем подумать, — вздыхает Юкхей. Он наклоняется к Джемину, прижимая их к барьеру эстакады. У Донхека появляется еще больше вопросов. — Думай потом, пей сейчас, — Джисон, наконец-то покончивший с работой, хватается за бутылку. Он пьет вместе со всеми, принимая шот без жалоб, по его подбородку стекают капли красной жидкости. Джемин довольно вздыхает, стирая остатки рукавом своего свитера. Они беспорядочная группа, сведенная вместе неудачным стечением обстоятельства, все они спицы в колесе чего-то большего, чем они сами. Но это дружба, которую Донхек ценит сильнее всего в мире, он хочет защищать ее всем, что у него есть. Марк смеется над чем-то, что сказал Юкхей, смех отражается в его глазах. Алкоголь, эта компания, все вокруг помогло отвлечь его от предстоящей гонки и неопределенности в отношении того, когда и как он пересечет финишную прямую. И Донхек благодарен за это. Юношеская глупость позволяет ему надеяться, что эта ночь не закончится никогда.