street credit

— Я же сказал… — сбивается Марк. — Ты будешь в безопасности. — Где ты здесь видишь безопасность? — выдавливает Донхек, пока кровь из порезов на его руках непрерывно капает на землю. Ударная сила разбила лобовое стекло, осколки которого нашли свое место в его запястьях и предплечьях. Но его раны не сравнятся с ранами Марка, который улыбается, несмотря на боль и осознание того, что только что произошло, подавляя болезненные вздохи. Тогда Донхек понимает. Он понимает, что точка удара была рассчитана. Учитывая их траекторию, она должна была прийтись на него. Но Марк вырулил немного сильнее, чтобы убедиться, что этого не произойдет. Он подставил себя, чтобы защитить Донхека, и это стоило ему тела. — Блять, — шипит он, отстегивая ремень и наклоняясь к Марку. — Ты идиот, но ты мой идиот. — Просто скажи спасибо, — дыхание Марка затруднено болью. Он выглядит так, будто находится в агонии, и сердце Донхека разбивается. — Я не буду благодарить тебя за это, — отвечает он, отчаянно пытаясь освободить его от обломков. Это не помогает — урон слишком силен. Вся сцена освещена красными и голубыми огнями, и с каждой их вспышкой Донхек видит свои трясущиеся руки. Он уже не отличает свою собственную кровь от крови Марка, смешивая ее своими пальцами. — Черт, — шипит Марк, пытаясь освободиться. Вдалеке Донхек слышит приглушенные расстоянием и дождем голоса. — Прекрати, ты сделаешь только хуже, — Донхек пытается успокоить его, кладя свою окровавленную руку на его щеку. — Тэен нас убьет, — смеется Марк, сжимая челюсть, когда по его телу проходит очередная волна боли. Донхек хочет сделать хоть что-то, чтобы освободить его от того, что он натворил. Но это бесполезно, потому что его силы угасают вместе с силами Марка. Они падают обратно в кресла, готовясь принять свою судьбу. Дождь все еще прячет сдавленные голоса и шаги. К ним подходят два офицера и ошарашенно изучают картину перед ними. Донхек слышит, как кто-то из них вызывает подмогу и скорую. Когда она заглядывают внутрь через разбитые окна, Донхек бросает на них агрессивный взгляд. — Это ваша вина, — шипит он, расстегивая ремень безопасности, — это случилось из-за вас. — Парень, сейчас не время, — говорит один из офицеров. — Нам нужно вытащить тебя оттуда, чтобы парамедики смогли добраться до твоего друга. — Я не уйду, — решительно отвечает Донхек. — Иди, — подгоняет его Марк, когда второй офицер открывает неповрежденную дверь со стороны пассажира. — Ну же, — говорит офицер, пытаясь освободить Донхека. Он отбивается изо всех сил, игнорируя то, как стекло впивается в его кожу. Из-за крови из ран рука офицера соскальзывает, и это однозначно доставляет ему дискомфорт. — Я использую свое право арестовать тебя за это. — Рискни, — выплевывает Донхек. Марк стонет из-за боли и раздражения.

***

В госпиталь Донхек едет без Марка, на пассажирском сидении полицейской машины. С ранами и под арестом. Он под стражей до тех пор, пока его не осмотрят врачи. Сказать, что ему это не нравится, не сказать ничего. Сказать, что он переживает о Марке, просто блять ничего не сказать. — Знаешь, вы ведь могли это избежать, — сопровождающий его офицер решает преподать ему урок. Донхек перестает слушать его с первых же предложений о чем-то про правила дорожного движения и агрессию по отношению к полицейским, которые только пытаются помочь. Дождь не кончается. Донхек никогда не сможет думать о нем как прежде. Он истекает кровью на заднем сидении полицейского автомобиля, в его кожу, все еще наполненную осколками стекла, впиваются наручники. Марк, прошедший через экстренную работу парамедиков, лежит на кушетке в машине скорой помощи: его правая нога переломана и покрыта кровью. Эта картинка выжжена на веках Донхека — он видит ее каждый раз, когда закрывает глаза. — Скажите мне, что он в порядке, — прерывает он офицера, который перешел к теме нелегальных уличных гонок. — Я не знаю, — со вздохом отвечает тот, бросая через зеркало заднего вида переживающий взгляд. — Выглядело не очень оптимистично. — Он выкарабкается? — Донхеку не дали полотенце и не приставили врачей, способных помочь, поэтому он размазывает всю возможную кровь по сиденьям и окнам. Отмыть ее будет нереально, но Донхек решает, что хуже уже не станет, и начинает вырисовывать на ней картинки. — Прекрати, — офицер бросает еще один взгляд через зеркало заднего вида, но в этот раз его взгляд падает на его произведения искусства. — Я понимаю, что ты переживаешь о своем друге, но то, что ты найдешь еще одну причину для собственного ареста, тебе не поможет. — Откуда тебе знать, что я чувствую? — выплевывает Донхек. Буквально. Плевок пролетает мимо офицера, но заставляет его вжать педаль в пол, выворачивая машину на обочину. Дождь, даже не думающий прекращаться, бьет по крыше. Донхек похож на животное в клетке: он нетерпеливый, дерганый, испуганный. Ему нужно знать, в порядке ли Марк, ему нужно вытащить стекло из кожи и наложить швы, прежде чем он сможет успокоиться. — Сначала в госпиталь, потом в отделение, — говорит офицер с ухмылкой. — Ты же понимаешь, что покушение на офицера чревато сроком? Донхек наклоняется к заслонке, разделяющей их, — между ними только сетка из маленьких металлических квадраты — с медленной, но уверенной улыбкой. Он хватается за нее левой рукой и видит, как глаза офицера перемещаются на татуировку на его запястье — семерка почти скрыта под слоем крови. — Ты не знаешь, чей я друг, да? — слабо говорит он, и видит, как цвет покидает лицо офицера. — Ты не сможешь меня тронуть. — Это мы еще посмотрим, — бормочет полицейский, возвращая машину на шоссе. Улыбка Донхека падает, и он решает не продолжать эту игру. Тэен страшный человек только по слухам, но Донхек воспользуется возможностью и использует его имя, чтобы попытаться вытащить себя из проблем. Он напугал офицера, но недостаточно, чтобы очутиться в одной больничной кровати с Марком. Маленький бунт перед лицом непобедимого боя. Когда медсестра сообщает Донхеку, что в их экстренное отделение не поступал никто по имени Марк Ли, полицейский ухмыляется. — Мы не можем позволить, чтобы ты убежал, ведь так? Донхек пытается показать ему средний палец, игнорируя швы и бинты на нем.

***

За решеткой несет плесенью. Это вызывает тошноту. Особенно когда эффект от болеутоляющего начинает спадать. Донхеку выписали еще, но сейчас таблетки вместе с остальными его личными вещами находятся где-то на участке. Не то чтобы у него много чего было, но в список включены ключи от машины — предмет, который он не любит видеть в чужих руках. К тому же офицер точно имеет что-то против него и сейчас ищет, какие еще преступления можно на него повесить. Его нелегально модифицированная машина метафорически вбивает в гроб, в котором, по мнению полицейского, находится Донхек, последний гвоздь. — Парень, у тебя посетитель, — говорит другой офицер, подходя к его камере. Донхек очаровал его, поэтому последние три часа он тайком приносил тому печенье и передавал через решетку. В ход пошли щенячьи глаза и энергия младшего брата. В семье этого мужчины точно есть кто-то младше его, и Донхек напоминает ему о них. Все это — часть его плана, который нужен, чтобы выбраться отсюда. — Наконец-то блять, — Донхек встает, тянется и морщится, когда затекшие конечности отказываются двигаться. — Тэиль, поторопись, мужик, я хочу домой. — Кто такой Тэиль? В поле зрения появляется его мать. Она выглядит старше, чем он ее помнит. Выражение ее лица невозможно прочитать: шок, облегчение, злость. Набор неуместных в данной ситуации эмоций. Это удар под дых. В личном деле у Донхека, как и у всех остальных в гараже, Тэиль указан как контактное лицо. Злой офицер точно изучил его профиль, нашел его мать и привел ее сюда. Легально Тэиль должен быть единственным человеком, способным навещать его вот так, но он нарушил правила, только чтобы поставить Донхека на место. — Мой доктор, — Донхек сглатывает и врет с поражающей техникой. О Тэиле можно сказать многое, в том числе и то, что он практикующий врач. — Я рада, что ты следишь за своим здоровьем. — Мама Донхека даже не может взглянуть на него, и это разбивает его сердце. — Ну, по крайней мере тогда, когда ты не занят разбиванием машин с этим твоим Марком. — Он лучший водитель, которого я знаю, — тихо говорит Донхек. — Он обеспечил мою безопасность. — Я бы не назвала это безопасностью, Донхек. — Мам, почему ты здесь? Он переходит сразу к сути. Он удивлен, что она вообще ответила на звонок. Должно быть, ее переживания о сыне пересилили стыд за то, во что он превратился, и это бьет больнее осколков под кожей. Когда-то Донхек думал, что ее материнские обязательства исчезли вместе с ним, но теперь он не уверен. — Вернись домой, — просто говорит она. — Ты достаточно повеселился, теперь тебе пора домой. Если бы вернуться домой было так просто, он бы сделал это, не задумываясь. Если бы он мог жить с семьей, сохраняя работу, друзей и машину? Не вопрос. Донхек устал жить в квартире Джехена и спать на раскладушке. Но выбор стоит между тем, чего он хочет и что у него было, и для Донхека он уже сделан. — Тэиль устроит мне собеседование на факультет биомеханики, — говорит он вместо ответа. — Если я пройду, то из-за работы смогу получить образование быстрее. — Донхек, дорогой, я так тобой горжусь, — говорит она с очевидным удивлением, которое вскоре сменяется гордостью. — Я всегда знала, что ты способен на большее. Кажется, так считают многие. Забавно, потому что никто не говорил об этом до того, как Донхек подал заявление. Он должен быть рад, но тот факт, что никто, даже его мать, не думал, что он на что-то способен до того, как он это доказал, злит его. — Если бы я остался с тобой, этого бы не произошло, — говорит он, пытаясь занять трясущиеся руки оттягиванием бинтов. — Ребята в магазине — причина, по которой у меня появилась эта возможность. — Донхек… Дверь в помещение с силой распахивается и ударяется о стену. Внутрь влетает раздраженный и потерянный Тэиль. — Тэен оторвет тебе голову, — говорит он, указывая на Донхека через решетку. Он игнорирует его мать, на время обозначая ее как незначительную деталь интерьера. — Он оторвет ее, а потом прибьет на стену рядом с головой Марка. — Он так показывает свою заботу, — сдавленно отвечает Донхек. Все это время нервы и адреналин не давали ему заплакать. Но теперь, в присутствии его матери, когда он понимает, как волнуются его друзья, он ломается. — Он так сильно переживает… мы все переживаем, — говорит Тэиль, проводя ладонью по его поврежденной руке. — И о Марке. Мы рады, что вы в порядке. — Вы должно быть Тэиль, — говорит мать Донхека. — Я думала, вы врач, но вы один из тех преступников, с которыми связался мой сын. — Я могу быть чем-то одним, а могу преуспевать и там, и там, — он принимает ее оскорбление с гордостью. — Мун Тэиль, мэм, очень приятно с вами познакомиться. — Донхек, пожалуйста, — умоляет она, — вернись домой. Тэиль улыбается перекошенной и грустной улыбкой. — Джонни и Тэен пригнали джип, — говорит он, — у босса есть связи на участке, так что тебя выпустят через пару минут, что бы ты не выбрал. Повисает тяжелая тишина, во время которой он переводит взгляд с Тэиля на свою мать и назад. Принимая решение, он начинает кусать губы. — Пожалуйста, скажи мне, что вел не ты, — просит Донхек Тэиля, неуместно шутя, — с меня хватит аварий на сегодня. Он сделал свой выбор.

***

Мама Донхека уходит до того, как его выпустят — разочарованно и не прощаясь. Зная, что она хочет для него только того, что считает лучшим, он чувствует себя отвратительно. Но она не понимает, что лучшее — это его работа, его новая семья, Марк. Когда Донхека передают Тэену, последний устрашающе молчалив. Он сжимает челюсть, чтобы сдержать дрожь. В его глазах стоят слезы, которые он очевидно старается не пролить. Он кричит на Донхека на парковке участка, прежде чем утянуть его в самые крепкие объятия, которые позволят его раны. Джонни делает то же самое, тихо шепча Я рад, что ты в порядке, когда он думает, что Тэен не слышит. Когда он присоединяется к Тэилю на заднем сидении джипа Джонни, он понимает, что обязан задать вопрос. Тот вопрос, на который спустя многие часы после инцидента, никто так и не ответил. — Что с Марком? Какое-то время никто не отвечает. Пауза заставляет Донхека начать паниковать и вцепиться в подлокотник, готовясь к худшему. — Он на операции, — наконец-то говорит Тэиль. — Жизненноважные органы в порядке, но он лишился ноги. — Как мы и ожидали, если честно, — добавляет Джонни, — учитывая ситуацию, это лучший исход. Донхек выпускает облегченный вздох. Они все еще кажутся взволнованными, а Тэен продолжает молчать, но новости, которые у них имеются, лучше их отсутствия или прогноза хуже того, который они получили. Травмы Марка серьезны, но они могли быть и серьезнее, и Донхек напоминает себе быть за это благодарным. — Значит ему сделают модификации, и он вернется на дорогу, — он паникует, говорит, не думая, планируя будущее, в наличии которого не уверен. — Я починю его машину, и все будет как раньше. Снова повисает тишина — она кажется неотъемлемой частью разговоров про произошедшее. Он не ребенок, он не иррационален. Да, он напуган, но сейчас он готов к плохим новостям сильнее, чем когда-либо. — Он отказывается от больничных модов, — со вздохом объясняет Тэиль. — Он хочет, чтобы их сделал я, но это займет время. Тем более потом ему придется пройти через физическую терапию. Не говоря уже о том, что WRX в руинах. — Пройдут месяцы, прежде чем Марк снова сможет водить, — добавляет Джонни, стуча пальцами по центральной панели — его нервная привычка. — И это только если он захочет водить снова. — Конечно, захочет, — хмыкает Донхек. — Мы говорим про Марка Ли. Он был рожден, чтобы водить. — И он только что прошел через травмирующий опыт, связанный с вождением. — Тэен поворачивается, прижимая Донхека взглядом. — Возможно, он снова сядет за руль, возможно — нет. И уж точно не в той же машине. Сдаваясь и вжимаясь в кресло, Донхек вздыхает. WRX фактически часть Марка, была частью Марка. Его малышкой, его гордостью и радостью. Заменить ее будет сложно, а так как он будет одновременно с этим проходить через восстановление, будет еще труднее. Донхек не видел обломки, но если даже Тэен говорит, что их не восстановить, то это правда. Но, пока переживающий Джонни выводит его из машины и передает в руки очень облегченного Джехена, он решает, что есть и другой способ.

***

С каждым проходящим днем раны Донхека розовеют по краям, становятся менее чувствительными и менее сковывающими. С происшествия прошло три недели, и Тэиль говорит, что лечение проходит хорошо, он помогает ему избежать инфекцию и добросовестно промывает царапины. С происшествия прошло три недели и, соответственно, он не слышал от Марка три недели. Единственный человек, который взаимодействует с ним, — это Тэиль, но чаще всего это происходит через врачей. Из солидарности, связанной с общей профессией, они передают ему новости, ничего не скрывая. Он говорит, что Марку становится лучше, он восстанавливается после операции и все еще отказывается от быстрых, простых и легальных модификаций из больничных 3D принтеров. Нет, Марк упрямый, он настаивает на том, чтобы его новую часть тела сделал именно Тэиль. Это настолько по-марковски; он слишком сентиментальный и гордый. Тэиль не может отказаться, поэтому он просит помощи у Донхека. Из-за ранений ему запретили появляться в магазине, а его работа была передана Юте и Сычену. Он то появляется, то исчезает в магазине, отказываясь от неоплачиваемого отпуска для восстановления, который предлагает ему Тэен. Он делает это потому, что просто хочет отвлечься от боли. Чаще всего он подбирает детали для Тэиля, а иногда подает другим работникам ключи, когда больше заняться нечем. Когда ему совсем скучно, он использует рабочее время для подготовки к вступительному экзамену, до которого осталось всего несколько месяцев. Он усаживается на обычное место Марка у рабочего компьютера и учит названия техник, которые он использовал годами. Донхек максимально занимает себя, чтобы отвлечься от мыслей о Марке, но это редко работает. Они были неразлучны так долго, с самого момента побега, что Донхеку кажется, что он лишился части себя. И, наверное, так и есть. Иногда он поворачивается туда, где должен стоять Марк, готовясь рассказать ему забавный факт, который он только выучил. А иногда хочет пожаловаться о сложном посетителе, но понимает, что говорить ему не с кем. Но сильнее всего он скучает по их ночным гонкам, ранним завтракам и приглушенному шуму их моторов, когда они проносятся по шоссе. Донхек скучает по Марку, и, когда его звонок отклоняют уже третий раз за день, он задумывается о том, сколько еще это будет продолжаться.

***

— Ты грустишь, — отмечает Ренджун. Он прав, но можно было быть и потактичнее. За это он получает от Джемина удар локтем по ребрам. — Конечно, я грущу, — отвечает Донхек. Он расположился на тротуаре у Эстакады и мешается под ногами у ее последних посетителей, потому что из бара их выгнал усталый и злой Тэн. Он немного пьяный и немного одинокий. Ложась рядом с Джено, он прижимается к нему и хихикает, когда их ругают какие-то пьяные престарелые мужчины, пробирающиеся к такси с завышенными ценами. — Ты все еще не слышал от него? — спрашивает Джемин. Он вытащил из бара бутылку чего-то загадочного, и неизвестно, заплатил он за нее или нет. — А ты? — Тишина, — серьезно говорит Джемин. Он вздыхает и делает глоток из бутылки. — Этот упрямый мудак. — Мы же не станем меньше его уважать из-за аварии, — добавляет Ренджун и тянется к Джемину за бутылкой. — Мы просто переживаем. — Не думаю, что ему стыдно, — бормочет Донхек в шею Джено, который смеется и пытается от него отодвинуться. — Он всегда говорил, что его первая авария — это дело времени. Никто их не избегает. — Тогда в чем дело? — Джено мягко сбрасывает с себя Донхека и берет у Ренджуна бутылку. — Кто знает, — говорит Донхек, принимает предложенный алкоголь и выпивает так много, как только сможет. — Я знаю Марка лучше, чем кого угодно, но я не ебу, почему он игнорирует нас. — Ему нужно время, — убеждает их Ренджун, обнимая Донхека. — А до тех пор у тебя есть мы. — Ищешь замену своему парню? — Джемин смеется и перелазит через Ренджуна, чтобы оставить на его щеке мокрый поцелуй. — Не парню, — бормочет он, вытирая слюну со своей щеки рукавом. — И не время. — Да, извини, — сдается Джемин. Тишина, к которой так привык Донхек, возвращается, но с нынешней компанией она не некомфортная, а скорее означающая понимание. — Я позвоню ему, — говорит он через какое-то время. Сейчас поздно, почти три утра, но он надеется, что пьяное голосовое сообщение, которое он оставит, заставит Марка улыбнуться, когда он проснется. — Подходите сюда. Как он и ожидал, звонок сразу же отклоняют. Донхек собирает всех остальных и бормочет в имплант на своей руке чувственное сообщение. Джено выпивает шот в честь Марка, все остальные смеются и добавляют свои пожелания. Донхек заканчивает сообщение воздушным поцелуем, говорит Марку, что скучает по нему, и краснеет под взглядами друзей. Через полчаса, когда бутылка уже наполовину опустела, Донхек получает оповещение о новом сообщении. я тоже по тебе скучаю

***

Посетители редко вызывают в 127 переполох. Они знают добрую часть людей и машин либо из своей личной истории с водителем, либо из репутации, которая опережает его. Но новый парень, который стоит в их магазине одетый в вещи, которые стоят дороже жизни Донхека, устроил ту еще сцену. Хотя скорее не сам посетитель, который с первой же секунды был более чем вежливым, а механики, которые снуют в разные стороны и шепчутся, заставляя его закатить глаза, прежде чем он мягко улыбается Донхеку. В его собственность попала машина, которая по сути не должна была там оказаться. Это не дорогая модель, и, если уж на то пошло, то машина Джонни стоит в три раза дороже. Но дело в том, что новая Супра еще не была выпущена, однако именно она сейчас находится на парковке 127. А это значит, что у их нового клиента есть связи в Тойоте, которые позволили ему получить эту модель до того, как она появится в магазинах. Он богатый, он властный, и он пришел на покраску к ним. — Вы можете сделать это? — вежливо спрашивает он. — Я могу вернуться позже, если нужно время, чтобы подготовить краску. — Нет, все нормально, — руки Донхека трясутся из-за волнения. Его наконец-то пустили обратно на работу: его руки в шрамах, но в остальном он в порядке. И ему сразу же поручают покрасить машину, которая даже не существует. — Розовое золото, так? У меня вроде есть все необходимое. Он вбивает имя клиента в базу данных, соединяя его с номерным знаком. Ким Чону, владелец миленькой белой Супры МkV. Она попала в руки Донхека до модификаций и без пробега, ему просто нужно нанести краску. Если честно, он ценит это. Потребуется меньше рутинной работы, а это позволит ему потратить больше времени на то, чтобы смешать идеальный оттенок золотого для их нового таинственного клиента. — Как она кстати к тебе попала? — спрашивает Донхек, проводя его через гараж. — Ее должны выпустить только в следующем году. Чону простой, но очень придирчивый клиент. Донхек понимает его, потому что знает, каково это — модифицировать машину, близкую твоему сердцу. Чону хочет, чтобы краска была идеальной, и Донхек позволяет ему быть частью рабочего процесса. — Это прототип, — говорит он, пожимая плечами, пока они возвращаются в заднюю комнату, чтобы Донхек смешал всю краску. — Мой отец спроектировал ее, так что он воспользовался своим статусом в проекте и достал мне первую версию. — Ты хочешь сказать, — Донхек останавливается на месте. — Это та самая MkV? Самая первая? Та, на которой основаны все остальные? — Она самая. — И твой отец спроектировал ее? — Ага. Как и MkIV. — Чувак, — выдыхает Донхек. — Будь моим лучшим другом. Это заставляет Чону засмеяться, вокруг его глаз появляются морщинки. — Договорились, — говорит он, прежде чем придвинуться ближе, чтобы шепнуть: — Но только если ты познакомишь меня с Доеном. Я типа фанат. — Доена? — он не удивлен, потому что Доен популярный гонщик. Но, в отличие от Тэена, у него мало фанатов-мужчин. Его скорее уважают, чем возводят в ранг идола. Он черная лошадка, а не легенда. — Думаю, ему будет приятно. — Я думаю, он милый. — Чону подмигивает. — Ох, — произносит Донхек, — то есть под познакомить ты подразумеваешь… — Я подразумеваю познакомить, — отвечает Чону. — Можем теперь перейти к покраске? Донхек смешивает золотой и розовый пигменты, добавляет глубину с помощью жемчужного глиттера. Спустя несколько проверок и тестовых пшиков он добивается чего-то красивого, и Чону более чем доволен. Оказывается, он тоже часть гоночной сцены, но относительно новая. Он возился с машинами всю свою жизнь, заразившись от профессии и страсти отца. Через шесть месяцев университета он станет инженером-механиком и скорее всего получит работу в Тойоте. — Господи, — говорит Донхек, закрывая последний участок на стекле Супры защитным скотчем. — Нам бы не помешал кто-то вроде тебя. Он не врет. Человек с профессиональными знаниями был бы для магазина бесценным. Донхек и остальные творят, используя опыт и немного глупой удачи, методом проб и ошибок. Чону бы смог за минуту создавать то, на что у них уходят дни. — Я ищу работу, — говорит Чону, приподнимая бровь. Донхек отправляет его к Тэену и начинает наносить краску. Когда Чону оплачивает сервис, он делает это со скидкой для персонала.

***

Когда Марк решает позвонить, на часах три утра, и Донхек отвечает на сообщение-голограмму с уставшими, полузакрытыми глазами, не обращая внимания на имя звонящего. Когда на экране появляется лицо Марка, лежащего на больничной подушке, он подпрыгивает от шока и не может осознать ситуацию. — Хэй. Донхек так давно не слышал голос Марка, что он почти забыл, как тот звучит. Звонок бросает его в внезапную пучину эмоций, которые приводят к тому, что из его глаз начинают капать слезы, которые он не успевает вытереть. — Не разговаривай так со мной, мудак, — говорит Донхек; он облегченно улыбается и смеется, но это не отменяет его злость. — Почему ты меня игнорировал? — Я не хотел, чтобы ты переживал, — тихо говорит Марк, — но недавно меня навестил Тэиль и сказал, что ты все равно переживаешь. — Я бы переживал меньше, если бы позвонил. — Теперь я это понимаю, — Марк всего лишь голограмма, сияющая в темноте, но он все равно радует уставшие глаза Донхека. Он смотрит на мальчика, которого любит. Опасные слова грозят слететь с его языка, вылиться наружу, туда, где они останутся навсегда. — Как ты? — спрашивает Донхек в качестве замещения. Сейчас не время и не место для признаний, а Марку стоит переживать о вещах поважнее его чувств. — Лечение идет хорошо, и я привыкаю к костылям, — застенчиво отвечает он. — Они хотят дать мне коляску, но я скучаю по ходьбе. Сердце Донхека разрывается. — Тэиль сказал, что он придумает что-нибудь для меня, как только я выйду, — продолжает Марк, посвящая Донхека в свою жизнь так, будто с инцидента прошло пять дней, а не пять недель. — Когда тебя выпустят? — из госпиталя его будет забирать именно Донхек. Он знает это, Марк знает это. Донхек наконец-то увидит дом Марка, ту часть, которую он всегда прятал. Возможно, ему понадобится помощь, сосед, который поддержит его… — На следующей неделе. — Тэиль сразу же отправит тебя прямо в операционную, ты же знаешь это, да? — довольно говорит Донхек. Он надеется, что ему тоже разрешат присутствовать. Возможно, чтобы помочь, возможно, чтобы подержать Марка за руку. Они не виделись так давно, что Донхек не может сдержать мысли, которые он привык подавлять, держать в глубине своего разума, не давая всплыть на поверхность. Он не знает, чего Марк хочет от него, что он чувствует, какими он видит их отношения. — Ты же будешь там, да? — спрашивает Марк, мягко и с надеждой. Донхек не привык к этому его тону. — Конечно, — отвечает он, — ради тебя? Я сделаю что угодно. — Я скучаю по тебе, Хек, — сонно говорит Марк. — Я тоже по тебе скучаю, — отвечает он, кутаясь в одеяло, — уебок.

***

Как только появляются новости о том, что Марка скоро выпустят из госпиталя, Джонни и его джип сразу же подключают к работе. У них есть неделя, и Тэиль уже чувствует количество бессонных ночей, которое ему предстоит пережить. Донхек был прав, и он действительно планирует провести Марка из госпиталя прямо на его хирургический стол. Это значит, что им нужна нога, и ее нужно сделать быстро, что очень невыгодно сочетается с медленными поставками без нужных деталей. В большинстве случаев им приходится посещать кладбище металлолома в поисках частей, которые еще можно использовать. Прикинувшись личным терапевтом Марка, человеком, который направит его на модификацию к частному специалисту, Тэиль сумел достать из госпиталя его мерки. То, что работники госпиталя не знают, не может навредить им. А вот количество стресса и давления, под которым находится Тэиль, может. Донхек помогает изо всех своих сил, следуя инструкциям и вклиниваясь в творческий процесс. Он старательный, аккуратный, а еще на измене. Одна неверно спаянная линия и вся модификация станет бесполезной. Стараясь унять свои трясущиеся руки, он повторяет дизайн Тэиля от и до. В процессе Донхек бегает из гаража и обратно, каждый раз проходя мимо хлама, в который превратился старенький WRX Марка. Они наконец-то получили разрешение забрать его у копов, решив оставить обломки в углу магазина до тех пор, пока Марк не решит, что с ними делать. Для Донхека это одновременно и унылое напоминание, и главная мотивация. Два дня до его возвращения домой. Проблема с модификацией не в ее внешнем виде, а во внутреннем устройстве. Никто не смог найти подходящую деталь достаточно большого размера, чтобы она удерживала все провода и искусственные нервы, которые составят структуру новой ноги Марка. — Это грустно, — протягивает Юта. Донхек идет за кофе для себя и Тэиля, когда любопытство и волнение останавливают его перед коллегой. — Он возьмет двигатель, возможно, некоторые технические части, но оболочка бесполезна. Юта проводит пальцами по задней части машины Марка; пыль прилипает к его пальцам и оставляет на них голубой перламутровый след. У Донхека появляется идея. Бегом возвращаясь в офис Тэиля, он вламывается внутрь с новым зарядом решимости. — У меня есть идея, — задыхаясь, говорит он. Из кружки на пол выливается кофе. — И я думаю, тебе она понравится.

***

— То, что я тебе сейчас покажу, — секрет, — говорит Тэен, стряхивая пепел в окно своей машины. — Это то, что Марк скорее всего не рассказал бы тебе сам. — Но он рассказал тебе? — Район, в котором они находятся, не знаком Донхеку; это индустриальная зона на другом конце города. И если та, в котором расположен их магазин, заполнена легальными заведениями, кафе и равномерным потоком людей, то их нынешняя локация — это просто смог и заводы. — Это была моя идея, — говорит Тэен, хмурясь. — Сразу скажу, что она не была хорошей. Но Марк готов был выслушать только ее. — Упрямый до конца. — Донхек хмыкает. Звучит как Марк. Среди фабрик и загрязнения воздуха улицы индустриальной зоны забиты складскими помещениями. В таких обычно хранятся грязные тайны, вещи, которые нужно спрятать от всего остального мира. Тэен выкидывает окурок и подъезжает к одному из помещений. — Что мы здесь делаем? — спрашивает Донхек. Этот район кажется первым знаком присутствия человеческой жизни на этом казалось бы заброшенном участке. Никто не обращает на Тэена и его громкую роскошную машину внимания, бродя вокруг и фокусируясь на своих делах. — Говорю же, — Тэен заворачивает на парковку и достает из кармана вещь, в которой Донхек узнает ключи Марка. — Это самый большой секрет Марка и моя худшая на данный момент идея. Кажется, Тэен знает, куда он идет, проводя Донхека через ряды камер хранения. Они оказываются неплохого размера, почти такого же как та зона, которую Донхек зовет домом. Хранилище 1596. Тэен останавливается, достает ключи Марка, нажимает автоматическую кнопку, которая заставляет гаражную дверь открыться. Она поднимается со скрипом и шумом до тех пор, пока внутренняя обстановка не оказывается видимой. Темнота освещается внезапным потоком солнечного света. Донхек бросает на нее один взгляд, прежде чем озлобленно повернуться к Тэену. — Ты блять издеваешься? Раскладушка, маленький холодильник, настольная плита. Одна из тех портативных вешалок для одежды, заполненная знакомыми футболками и куртками. Все придвинуто к стенам и распихано по углам, оставляя достаточно места в центре, чтобы вместить что-то большое. Что-то вроде машины. — Добро пожаловать домой к Марку, — уныло говорит Тэен. — Или точнее в его старый дом. Я не дам ему здесь остаться. — Я не дам ему здесь остаться, — зло отвечает Донхек. — Чем он думал? Тэен объясняет, и Донхек понимает. Ему это не нравится, потому что он все еще зол на Марка и его неспособность просить о помощи, но он понимает. Так как его нет в списке официальных работников 127, а остальная часть его дохода поступает из нелегальных источников, ему было сложно найти дом. Донхек в той же ситуации, если не в худшей из-за своего возраста. Ребенок, у которого есть больше денег, чем должно быть, учитывая его работу. Ни один арендодатель не захочет помогать преступнику, даже в самых захолустных частях города. Марк зацепился за единственную возможность — маленькое складское помещение, в котором слишком жарко летом и слишком холодно зимой. — Это место было создано для людей как Марк, — объясняет Тэен, — я тоже здесь жил, поэтому и знаю о его существовании. История жизни Тэена — загадка, но, должно быть, если он знает детали неблагоприятных жилищных условий, ему было сложно. — Это дешево, никто не задает вопросов, горячая вода работает почти через день, — продолжает он, указывая на другой конец блока, где на стене неровно висит табличка «душ». — Оно никогда не должно было стать постоянным домом, но Марк остался здесь дольше, чем я рассчитывал. — Куда он теперь? — Донхек следует за Тэеном в гараж; в его руках сумки, в которые он начинает складывать вещи Марка. — Ко мне. Квартира Тэена расположена на первом этаже, и у него есть свободная комната. Это идеальный вариант. — Почему он не рассказал мне об этом месте? — Донхек оглядывается по сторонам, смотрит на плесень на стенах. Такие условия не могли быть благоприятными для здоровья Марка. — Мне так его жаль. — Именно поэтому. — Тэен берет пачку одежды Марка и бесцеремонно засовывает ее в ближайшую сумку. — Не думаю, что он хорошо справляется с жалостью. — Куда он пойдет после выздоровления? Он не останется с Тэеном, Донхек знает это. Марк слишком беспорядочный, а Тэен слишком ценит свое личное время. Его гостеприимство имеет предел, и скорее всего он будет достигнут, когда Марк снова встанет на ноги. — Куда он захочет, Донхек, — мягко говорит Тэен, закрывая за собой гаражную дверь.

***

Впервые за долгое время видеть Марка во плоти сюрреалистично. Он прыгает в сторону Донхека на своих костылях, отказываясь от помощи, но все еще находясь под пристальным надзором медсестер, которые вывели его из его палаты. Ему организовали встречающую компанию, хотя она и оказалось меньше чем предполагалось изначально. Работники магазина, парни из ресторана, друзья Марка. Много кто хотел прийти, но Тэен поставил вето на грандиозных планах. В итоге его встречают только Донхек, Тэиль и Тэен, одолжившие джип Джонни. Кажется, отсутствие толпы приносит Марку, который довольно смотрит на них троих, облегчение. Он кажется похудевшим, и Донхеку приходится бороться с желанием через силу накормить его чем-нибудь жареным и нездоровым, чем-нибудь, что вернет его щеки. Доктора отрезали всю его правую ногу, прямо до бедра. Его пижамные штаны скручены и заколоты; они пусто болтаются, когда он плетется к ним. К Донхеку. Он игнорирует Тэена, забывает, что Тэиль вообще существует. Он хромает к Донхеку, медленно и неуверенно. — Хэй, — говорит он, лишенный других слов. Донхек полностью понимает, что он чувствует. Отсутствие Марка уничтожило его самоконтроль. Если раньше Донхек бы просто ударил его по плечу и посмеялся, когда он потеряет баланс, то сейчас он решает воздержаться. Вместо этого он подходит ближе и проводит костяшками по острой линии скул Марка. Последний делает неровный вдох. Донхек отстраненно замечает, что Тэиль и Тэен отходят, давая им насладиться моментом, пока медсестры обсуждают лечение Марка с его доктором и законным представителем. — Извини, — говорит Марк. Донхек кладет ладонь на его щеку, и он прижимается к ней, закрывая глаза. — За что? — За аварию, за то, что не позвонил тебе. — Рука Донхека опускается так, что кончики его пальцев ложатся на губы Марка. Он сжимает их и оставляет на его ладони поцелуй. Сердце Донхека пропускает удар. — Извини за все. — Никаких извинений. — Донхек качает головой. Обращая внимание на его ограниченную устойчивость, он делает шаг вперед и обвивает руки вокруг шеи Марка. — Я их не приму. — А примешь ли ты меня? — шепчет он. — В смысле вот так. — Как? Без ноги? — Донхек смеется, зарываясь лицом в шею Марка. Для лучшего эффекта он проводит губами по открытым участкам кожи, мягко и сокровенно. — Мне нравилась твоя старая, но та, которую я тебе сделал, куда круче. — Ты сделал ее? — Марк приподнимает бровь. — Мне стоит начинать беспокоиться? — Не-а. — Донхек снова качает головой, и его хватка становится крепче. — Но, возможно… — на мгновение его голос становится тише, — возможно, вместо этого тебе стоит меня поцеловать. — Ты прав, — шепчет Марк, наклоняясь. — Ты заслуживаешь благодарность за все, что ты сделал. — Мальчики, не здесь, — Тэен прерывает их со стоном. — У нас дела, которые нужно сделать. — Ноги, которые нужно присоединить, — добавляет Тэиль. Донхек смеется и вместо этого целует Марка в щеку, прежде чем отойти с ухмылкой. — Позже, — говорит он. — Позже, — повторяет Марк.