Особенности секса с Ло Бинхэ

Без Системы было как-то… пустовато. Не то чтобы она исчезла совсем, такого благословения боги не могли ниспослать Шэнь Цинцю, но перестала постоянно под руку комментировать все происходящее. Он мог в любой момент сделать запрос, и она ему отвечала, сообщая о количестве имеющихся баллов. Но отсутствие постоянных ехидных комментариев — и не говорите, что гугловский голос не может быть ехидным, вполне может быть — внушало опасение, что где-то назревает огромная жопа. Но помимо подозрительного молчания Системы Шэнь Цинцю и так было чем заняться. Обязанностей хозяина пика Цинцзин с него никто не снимал, нужно было уделять внимание и другим ученикам, не только Бинхэ. Какое-то время отнимали и дела в Королевстве демонов — не то чтобы Ло Бинхэ не мог справиться с бумагами самостоятельно, но Шэнь Цинцю, как добросовестный учитель, считал своим долгом помогать этому ученику. Тем более за бумажной работой всегда следовал обед, приготовленный Ло Бинхэ, и от этого никак нельзя было отказаться. Кроме того, значительную долю времени занимали... эм… Весенние игры. Без комментирующей в процессе Системы все проходило, с одной стороны, гораздо проще. С другой — это постоянно было испытанием силы воли Шэнь Цинцю, потому что теперь отвлекаться на перепалку было совершенно невозможно, и приходилось сдерживаться собственными силами, чтобы не кончать позорно быстро и не терять лицо. Но умения Ло Бинхэ в принимающей позиции были настолько поразительны — или просто Шэнь Цинцю был настолько сильно влюблен, – что от одного взмаха длинных, как крылья бабочки, ресниц хотелось только прижаться к ним губами и забыть обо всем окружающем. И это не считая попыток Ло Бинхэ ввести-таки свой Аргумент в задние врата этого учителя! Он был терпелив, ох, как он был терпелив, придумывая сначала все новые и новые поводы для того, чтобы Шэнь Цинцю оказался на спине, с разведенными в стороны ногами. Ло Бинхэ целовал там, внизу, все полностью. Вылизывал, трогал пальцами. В первый раз, когда он скользнул языком в его задний проход, Шэнь Цинцю не сдержал позорного крика. И давно уже сбился со счету, сколько раз он кончал от движения длинных, сильных и нежных пальцев Ло Бинхэ в его заднице. Потом настал черед игрушек. Шэнь Цинцю со стыдом вспоминал первый раз, когда они решили украсить его задний дворик нитью жемчуга. Украсить-то украсили. И ощущение от гладких, прохладных жемчужин внутри было совершенно невероятным, контрастировало с горячими прикосновениями языка, когда Ло Бинхэ вылизывал всю его промежность, мягко вытягивая бусины обратно. Только вот ожерелье оказалось не предназначенным для такого рода игр, и нитка порвалась. Причем часть бусин осталась глубоко внутри. Сначала они попытались достать их сами, но не вышло. Запаниковавший Ло Бинхэ призвал на помощь Му Цинфана. Тот повел себя как настоящий лекарь, все вытащил и даже объяснил, как напитывать бусины ци, чтобы управлять ими в заднем проходе и, если оборвется нить, суметь вытянуть обратно. Посоветовал самую лучшую мазь для смазки и лавку, где можно купить нужные… предметы. И на невнятные благодарности и просьбы о молчании ответил тихим вздохом: — Не вы первые. После этого встречаться с Му Цинфаном на советах было мучительно стыдно. Шэнь Цинцю старательно прикрывался веером и усиленно не думал о том, как прохладные пальцы, смазанные маслом, скользили в его заднем проходе, доставая жемчужины. Аргумент меж тем так и не уменьшался в размерах, и каждый раз, когда они с Ло Бинхэ сплетались на простынях — трахались, трахались как кролики! — Шэнь Цинцю с ужасом и предвкушением думал о том, как ощутить его внутри — и не порваться. Поэтому в ту ночь, когда после уже привычного небольшого нефритового жезла, которым Ло Бинхэ обычно доводил его до оргазма, в расслабленное тело мягко скользнула игрушка чуть большего размера, Шэнь Цинцю замер. В ушах грянули фанфары, и внутренний голос, очень похожий на системный, возвестил: «Этот день настал! Тадададам!» Яйца поджались, и Шэнь Цинцю как-то всем собой ощутил неуверенность в том, что готов выслушивать доводы и внимать аргументам. Он предпочел бы свернуть дискуссию и сбежать — вон и распахнутое окно манило своей близостью. — Учитель, мы не будем спешить, этот ученик обещал… Посмотрите, этот чуть больше, и он, наверное, ощущается теплее, так как выточен из слоновой кости… «Еще слоновым бивнем меня не трахали!» Ло Бинхэ прижался губами к ямке между ключиц, высунул язык и лизнул покрытую потом кожу. Искусственный член двигался в теле Шэнь Цинцю так же медленно и плавно, распирая стенки. — Учителю нравится? Следующий… жезл будет чуть больше, — губы скользнули вниз, к груди, оставляя влажную дорожку, и когда зубы нежно сжали сосок, Шэнь Цинцю, только что ощутивший охренительный по силе оргазм, почувствовал, как член его предательски подпрыгнул. Вместо ответа он поднял руки и вплел пальцы в густую массу черных блестящих волос, кончики которых, спадая с плеч Ло Бинхэ, щекотали его грудь и заставляли мурашки бежать по коже. Чертов братец Самолет! Что ему стоило написать хоть немного меньшие размеры у Ло Бинхэ! Или хотя бы придумать какую-нибудь самосмазку! Или, блядь, ту самую пробку-помпу, об отсутствии которой проклятый автор проклятой новеллы жалел на их последней совместной пьянке! Но конечно же, это гаремник, чтоб его! Хотя то, что братец Самолет страдает от тех же — ну, может, чуть меньших — проблем, не могло не греть душу. Через полтора часа и еще три оргазма Шэнь Цинцю не жалел ни о чем. Искусственные члены сменяли друг друга, увеличиваясь в размерах, Ло Бинхэ облизал его с головы до пят, и даже если бы в этот момент небо свалилось на землю, Шэнь Цинцю не обратил бы на это никакого внимания. Он был растянут до предела, перед глазами плыло от волн удовольствия, губы опухли от поцелуев, и тело одновременно было и слишком чувствительным, и в то же время совершенно бесчувственным. — Учитель позволит... мне? — голос Ло Бинхэ был хриплым и сорванным, словно он, а не Шэнь Цинцю, стонал под его губами полночи. Шэнь Цинцю молча моргнул. Что? А… — Учитель… позволяет, — рука соскользнула с плеча Ло Бинхэ и упала на влажные от пота и его семени простыни. В первый момент, когда Аргумент таки начал свой путь на его внутренний дворик — Шэнь Цинцю задался вопросом, там еще внутренний дворик или уже Бесконечная Бездна — так вот, в первый момент все казалось таким… обычным. Просто еще чуть больший размер. Просто ощущение распирания. И никакой боли. Но и возбуждения тоже уже не ощущалось — тело, измученное ночным марафоном, просто принимало. Пока Ло Бинхэ не навис над ним на дрожащих руках, плавно и неотвратимо скользя внутрь. Боль появилась, но какая-то отдаленная, зато ощущение заполненности и того, что внутри не прохлада нефрита или слоновой кости, а горячий и влажный от смазки член, внезапно было необычным. Ло Бинхэ вошел до конца, лег на него и застыл. Дрожа и всхлипывая, словно не мог вместить в себя все, что чувствовал. — Учителю… учителю не больно? Что-то вздрогнуло в груди и словно разбилось, заполняя горячим пламенем все тело, и какие-то глупые слезы подступили к глазам. Шэнь Цинцю был растянут до предела, заполнен и едва мог дышать. Он облизнул пересохшие губы, чуть повернул голову и скользнул языком по щеке Ло Бинхэ, собирая слезы. — Не больно. Двигайся, Бинхэ. Этот учи… Я хочу тебя почувствовать. Щеки вспыхнули, рука потянулась закрыть лицо хотя бы ладонью вместо веера. Но Ло Бинхэ начал двигаться, и тело, вроде бы получившее все возможное удовольствие, вновь задрожало. Первые толчки были плавными, медленными, а потом Ло Бинхэ чуть сменил позу, приподнял его бедра и проехался членом по простате так, что Шэнь Цинцю не сдержал крика. Это было нечестно, как он мог так контролировать себя, это проклятая аура протагониста гаремной новеллы! Это… Шэнь Цинцю поймал взгляд распахнутых глаз и потерпел полное поражение. В тот же момент Аргумент Ло Бинхэ еще раз проехался по его внутренней Бесконечной Бездне, и Шэнь Цинцю кончил в пятый раз за ночь. То, как Ло Бинхэ кончал, вжимаясь лицом в его шею и рыдая, как в тот день, когда Шэнь Цинцю умер на его руках, в памяти не сильно отложилось. Потом Шэнь Цинцю поднял каменно-тяжелые руки и положил их на мокрую от пота спину Ло Бинхэ. — Этот ученик… прекрасно справился. Этот учитель очень любит его, — произнес Шэнь Цинцю, едва шевеля губами и чувствуя полное удовлетворение. Сон наконец укрыл его своим милосердным покрывалом, и даже торжествующий вопль Системы: «+5000 очков крутости главного героя!» — прошел почти мимо внимания. В конце концов, именно Шэнь Цинцю был героем этого дня. В него все-таки все влезло.