The one who sees it all

      Опять открытое окно. Опять горький сигаретный дым. Выпускаю в потолок сизую струю и выкашливаю собственные бронхи. Взгляд на часы — без двух минут пять. Встаю. Пинком посылаю к чертям очередную мелкую тварь. Скучно. Снова нога на подоконнике, и снова приземляюсь на скамейку. Но на этот раз она выкрашена свежей краской. Вдыхаю воздух. Свежий, холодный до судороги. Вкусный. Марк смотрит на меня безразличными серыми глазами. Ему не надо ничего объяснять. — Сколько? — сажусь рядом. Нет желания куда-то идти. — Месяц, — короткий обрубленный ответ. Вздох. Подпираю щеку рукой. Голова гудит. — Когда? — Неделя. Тяжело моргаю. Хочу спать. Двигаюсь ближе к Марку, кладу голову на его плечо. Жестко. Плевать. Закрываю глаза. Слышу чьи-то шаги. Легкие, почти детские. Все равно. — Утро доброе! — бодрый голос врезается в уши. Морщусь от фонарика, ударившего в лицо белым светом. Поднимаю веки. Молодой парень, одежда форменная. — Чего тебе? — мрачно. Сегодня уже не уснуть. До завтра. — Да вот, смотрю, сидят на скамейке двое влюбленных, дай, думаю, посмотрю, кто такие… Тенор. Встаю со скамейки, сую руку в карман. Сигареты закончились. Марк молча впихивает мне в ладонь пачку. Достаю одну, закуриваю. — Эй, здесь курить нельзя! — равнодушно оборачиваюсь, смотрю в упор. Замолкает. На макушке темно-серая тварь. Сбиваю ее щелчком пальцев. Повернувшись, иду прочь. Холодно. Руки в карманах. Под подошвами ботинок хрустит асфальт. — Эй! — зовет. Плевать. Хочу уйти. — Подожди секунду! Догоняет, кладет на плечо руку. — Ты же Тресс, верно? — Ну? — нет желания говорить. Легкие дерет от дыма. — С тобой хотят поговорить члены приемной комиссии, они меня за тем и послали. — В пять утра? — вопрос равнодушный. Мне все равно. Хоть в полночь. Парень смеется. — Ну да, у них свои заскоки. Так ты идешь? Пожимаю плечами, разворачиваюсь.

***

      Короткое движение плеч и девушка развернулась ко мне. Я снова чуть не вздрогнул, заглянув в ее полностью черные глаза, но сдержался. — Отлично! — стараюсь говорить как можно бодрее. — Тогда пошли, они уже ждут. Глядящая коротко переглянулась с сидящем парнем, снова пожала плечами и пошла следом за мной. Парень откинулся на спинку и уставился в пустоту. Почему у меня такое ощущение, что они как-то между собой общаются? Перед тем, как мы зашли в помещение, Тресс — странное, однако, имя! — выкинула сигарету и закашлялась. — Все в порядке? — касаюсь рукой плеча и снова отшатываюсь, стоит ей лишь поднять на меня взгляд. От одного вида этих глаз бросает в дрожь… — Я в порядке, — произносит безразличным хриплым голосом. — Ну и хорошо, — отворачиваюсь, не в силах смотреть на нее. Иду дальше, неосознанно ускоряя шаг. Дверь в кабинет приемной комиссии открыл сам, потому что было стойкое чувство, что она просто прожжет дверь взглядом или, в лучшем случае, откроет ее ногой. Девушка лишь бросила на меня короткий равнодушный взгляд и вошла внутрь. Я вошел следом, плотно прикрыв створки и поклонившись пяти людям, сидящим в креслах. Девушка спокойно встала посреди комнаты, уставившись в стену за спинами членов приемной комиссии.

***

      — Доброе утро, Тресс, — морщусь. Слишком сладкий тон. Бас, самое левое кресло. — Как тебе спалось? Молчу. Идиотский вопрос. Не хочу отвечать. — Ясно, — вздох. — Тогда начнем. Обязан спросить — Тресс это твое настоящее имя? — Да, — голос хриплый. Сигареты здесь еще более дрянные, чем те, которые я курила раньше. — Сколько тебе лет? Пожимаю плечами. Не знаю. Перестала считать уже давно. — Когда впервые увидела тварей? — Всегда их видела, — не вру. Вижу их сколько себя помню. Кажется, с рождения. — Да? — баритон, справа от меня. — И как на это реагировали твои родители? Вздыхаю. Не люблю много говорить. — Мама списывала на детскую фантазию. Отец крутил пальцем у виска. — А где они сейчас? — Мертвы. — Что случилось? — Я их убила. Мой ответ спокоен, тон равнодушен. Я привыкла с этим жить. Парень сзади, кажется, поперхнулся. Смешно. — А могу я спросить почему? — баритон, прямо передо мной. — В них вселились твари. — И сколько же тебе было лет? Усмехаюсь. Перевожу взгляд на мужчину. Ярко, зрачки должны быть сужены. — Восемь. Молчит. С интересом вглядывается в мои глаза. Немного противно. Переглядываются. — Нет, ну тут все ясно… — тянет, откинувшись на спинку кресла. — В ОСН, однозначно. Согласны со мной? — Разумеется, — откликнулся кто-то справа. — Свободна, — мужчина махнул рукой. Я лишь слегка приподняла бровь, развернулась, вышла. Проводник опять распахнул дверь передо мной. Не знаю, что такое ОСН. Но плевать. Хоть куда, лишь бы дело дали.       Выхожу на улицу, вдыхаю свежий воздух. Тянусь за сигаретами. Марк стоит у входа, прислонившись спиной к стене. — И? Неопределенно мотаю головой. Смотрю на него. — Ясно, — откидывает голову, смотрит в небо. Закуриваю, встаю рядом. Тихо, даже слишком. Слышу шелест листвы, чьи-то приглушенные голоса сверху и собственное хриплое дыхание. Сколько еще в моей жизни будет таких ночей? Мне все равно. Забавный парадокс — зрение лишает чувств, но учит жить настоящим. Ведь будущего может и не быть. Ведь через секунду из-за угла может выпрыгнуть тварь, или город накроет волной тьмы. И все. Вот ты был — и вот тебя нет. Ухмыляюсь своим мыслям, стряхиваю пепел с пальцев. Сую руки в карманы. Холодно. — Эй, вам обоим стоит разойтись по комнатам… — вздыхаю. Снова он. — Холодно сегодня, замерзнете. Да и начальство не одобряет внеуставных отношений… Короткий смешок. Кажется, он принял нас за влюбленных. Марк поворачивает голову, смотрит на меня. Ждет. — Идем, — отлипаюсь от стены, делаю шаг вперед. — Эй, подожди! — мнется. Бесит. — Ты… правда убила своих родителей? Не оборачиваясь, дергаю плечом. Марк понимает с полуслова. — Тебе стоит об этом забыть, — его голос низкий и глухой. Такой же глухой, как и раздавшийся удар. Иду дальше, хрустя асфальтовой крошкой. Сегодня действительно холодно. Шаги Марка едва слышны. Затих даже ветер. — Плохая ночь… — выдыхаю еле слышно. Прохожу мимо распахнутого окна выданной мне комнаты. Не хочу подниматься. Иду дальше. С одной стороны дороги черные силуэты деревьев, с другой серые стены зданий. Солнце еще не вставало. В тенях шевелится и живет своей жизнью тьма. Я могла бы с ней справиться. Но мне плевать. Лучше буду просто продолжать идти. Над входом в какое-то здание висят электронные часы. Мимоходом бросаю на них взгляд. Семнадцать минут шестого. Скоро будет рассвет. Наверняка людей собирают на рассвете. Идиоты. С восходом солнца твари прячутся по теням, спасаясь от света. Логичнее было бы собираться на закате. Хотя мне все равно. Пусть поступают как хотят. Их дело. Над верхушками деревьев появилось ранее солнце. Прикрываю глаза ладонью. Опять не спала всю ночь. По коже бежит легкий ветерок. Задумчиво смотрю на свою ладонь и разворачиваюсь. Не люблю гулять при свете дня. Пора возвращаться.       Влезаю в комнату через окно, задергиваю занавески. Падаю на кровать, не сняв даже обувь. Какая разница… Закрываю глаза. Быть может, смогу уснуть. Марк приземляется следом с едва слышным стуком подошв о ламинат. ОСН… Никогда о таком не слышала. Хотя плевать. Голова тяжелая, неподъемная. Чувствую, как на плечи ложится легкое одеяло. Проваливаюсь в сон быстро и незаметно, как теряю сознание.