Аромат скромности

Погода находилась в прекрасном состоянии: ясная и теплая. Горелый поблагодарил таксиста, бросив: «Сдачи не надо», и посмотрел на огромное здание аэропорта. Сегодня должен был прилететь Ячмень. От волнения предстоящей встречи покалывало в подушечках пальцев, а сердце было не на месте. Первая встреча за такой долгий период общения в интернете. В это было сложно поверить. Горелый тихо выдохнул, поспешив внутрь. На удивление, здесь было не так многолюдно, как ожидал юноша. Кто-то регистрировал свой рейс, кто-то стоял в очереди, а кто-то собирал детей по всему аэропорту. Горелый тихо усмехнулся, замечая группу выпускников под руководством Песчаной Бури. Она посвятила себя преподаванию в высших учебных заведениях по направленности «Английский язык и литература». Когда-то и он учился у нее вместе с Огнезвездом и Крутобоком. И никто даже подумать не мог, что между преподавателем и студентом закрутится роман. Горелый не смог сдержать улыбки от воспоминаний. Огнезвезд тогда и не собирался сдаваться, не боялся исключения, на все был готов. Они смогли не скрывать своих отношений только после его выпуска. Песчаная Буря часто возила детей в различные поездки за границу, показывая мир. И Горелый до сих пор хранит памятные фотографии с каждой такой поездки. Это было поистине волшебное время. — Вот же клуша! — тихо выругался он, ударяя себя по лбу. — Я даже не спросил где его ждать. Горелый покрутился вокруг себя, осматривая аэропорт. Хоть какое-нибудь отдаленное присутствие Ячменя не было обнаружено. Тогда он просто остановился на месте, переступая с ноги на ногу. Объявили посадочный рейс сразу двух самолетов, и многие люди поднялись со своих мест. Горелый продолжил стоять уже в практически пустом аэропорту, как со спины послышались отдаленные шаги, напоминающие больше бег. Он вдруг вздрогнул, резко обернувшись, и попал в крепкие объятия Ячменя. Преимущество было на стороне друга и вот они уже вместе сидят на полу, не выпуская друг друга из рук. Проходившие мимо люди лишь пожали плечами, явно становясь свидетелями подобного не в первый раз. Прикосновения Ячменя были наполнено теплотой, а сам он готов был заурчать от удовольствия, не желая выпускать Горелого. Тот тоже не спешил отпускать друга, сжимая пальцами ткань рубашки. Он уловил приятный сладкий аромат, который исходил от Ячменя. — Не могу поверить, что, наконец-то, обнимаю тебя, — шепотом проговорил Ячмень, все же отстраняясь. — Я так счастлив, — только и смог вымолвить Горелый, не посмев сдерживать собственных эмоций. Разного рода чувств разрывали душу, а присутствие Ячменя выбило даже сердце из своего привычного ритма. Выдох получился хриплым. — В жизни ты еще прекраснее, чем на фотографиях. Такой миленький, такой хорошенький, прям такое солнышко, — проговорил Ячмень, улыбаясь, и взял лицо друга в ладони, прикоснувшись своим носом к его. — Какой же ты все-таки прекрасный человечек. Даже не верится, что в таком светлом мальчике помещается столь агрессивное создание, когда ты не способен контролировать собственные эмоции. — Ну-у Ячме-е-ень, — обиженно протянул Горелый. — Ты тоже прекрасно выглядишь. Твоя внешность — это что-то необычное. Удивительно, что ты не стал косплеером. Я бы точно влюбился. Ответом был звонкий смех. Ячмень был тем типом людей, которым шло все к лицу, особенно какие-то необычные изменения в собственной внешности. Сам он был не сильно спортивного телосложения, даже можно сказать совсем худеньким, но умело скрывал это под рубашками или толстовками. Яркие голубые глаза, которые привыкли к ношению линз разного цвета. Встретить парня с другим цветом глаз было уже как в порядке вещей. Мягкие, короткие и такие шелковистые волосы. Одна половина сохранила природный черный цвет, а вторая была покрашена в белый. — Черт, ты выглядишь так, как никогда не пойдет мне. — Скажешь тоже, — отмахнулся Ячмень, поднимаясь. — Мы всегда можем сменить тебе стиль. Попробовать что-то… мм… необычное. — Ох, нет, забудь об этом, — покачал головой Горелый. — Единственное, на что я отважусь — татуировка. Не более. — В таком случае до моего отъезда я ставлю себе цель: изменить брата. Я сделаю из тебя такую сочную булочку, что все покупатели упадут. — И Звездоцап скажет мне, что я уволен. Прекрасная идея. — Это кто? — вдруг спрашивает Ячмень, вопросительно изогнув бровь. — Идем, я расскажу по дороге, — ответил Горелый, следуя к выходу из аэропорта. Он вызывает такси и практически всю дорогу рассказывает о работе, магазине, покупателях. Затем плавно перешел к теме про Звездоцапа и Частокола. Ничего не скрывая и недоговаривая, Горелый полностью обрисовал целостность картины. Даже покидая такси, юноша продолжал рассказывать об этих двоих. — Ох, вау, я очень рад за тебя, — под впечатлением произнес Ячмень, явно пытаясь «переварить» полученную информацию. — Этот Звездоцап кажется хорошим человеком. Такой… идеальный. — Это еще пол беды, брат! — эмоционально воскликнул Горелый. — Он сегодня так странно повел себя. Ладно щекотка, но потом он сжал меня за талию. Представляешь? Как я должен это расценивать? — Эй, солнце, спокойнее. Дыши глубже, не переживай так, — обеспокоенно проговорил Ячмень, взяв Горелого за лицо, и провел большим пальцем по щекам. Дыхание юноши и правда было сбивчивым, весьма разрывистым. — Чего ты так реагируешь на обычный жест? — Я… Ух… Не знаю. Просто… это так странно, — вместе с выдохом ответил Горелый, отмечая про себя, что Ячмень прав. Чего это он вдруг так распереживался? Он прикладывает пальцы к грудной клетке, сжимая рубашку. Горелый давно не чувствовал себя так взволнованно. — Он же хочет стать твоим другом, вот и ведет себя так. Может из-за того, что он — взрослый мужчина, тебя и смутил данный жест, но не думаю, что за ним что-то скрывалось, — усмехнулся Ячмень, отпуская друга. — Посмотри на это с другой стороны: Звездоцап старается расположить тебя к себе, вывести твою неуверенность, скромность. Старается ради тебя же. Позволь ему двигать тебя по течению, не сопротивляйся. Уверен, эти изменения пойдут тебе на пользу. — Может ты и прав, — кивнул Горелый. — Посидим в кафе? Ячмень лишь молча кивнул, следуя вместе с ним в сторону небольшого здания. Достаточно уютное изнутри, а в воздухе стоял аромат свежеобжаренных зерен кофе. Они находят свободный столик, зазывая каждый по чашке кокосового латте. Кокосовый латте — произведение искусства в индустрии кофе. Отличается от обычного лишь добавлением кокосового сиропа, который дает выраженный оттенок приятного кокосового привкуса. Нигде так гармонично не сочетается, как именно с латте. И Горелый воздавал мысленное восхищение этому кофе. — Посмотрю, твоя жизнь стала весьма насыщенной, после знакомства с Звездоцапом и Частоколом, — протянул Ячмень, мило улыбнувшись официантке. — И не говори, — вздохнул Горелый, делая глоток. — Кстати, в тебе появились перемены. — О чем ты? — Ты менее напряжен, чем обычно, — ответил Ячмень, внимательно осматривая друга. — И твой голос звучит более уверенно. Если сравнить твои голосовые и сейчас — разница ощутима. — Думаешь я меняюсь из-за них? — спросил Горелый, удивленно изогнув бровь. — Надеюсь, эти перемены не сделают тебя хуже. Горелый в ответ пожал плечами, допивая свой кофе. Он на мгновение призадумался, глядя в сторону торгового центра через дорогу. — Можем сходить, — предложил Ячмень, уловив взгляд юноши. — Заодно себе сувенирчик прикуплю. — Ох, точно, Ячмень! — воскликнул вдруг Горелый и смущённо осмотрелся. Посетители не особо удостоили их взглядом. Он полез в рюкзак, доставая оттуда небольшой пакет, и протянул другу. — Держи, это тебе. — Боже, Горелый, не стоило, — удивленно протянул Ячмень, явно смущенный подобным жестом, но подарок принял. — Я долго думал, что такого подарить, чтобы не было банально и осталось на память. И ты сам подал идею. Надеюсь, понравится, я правда старался, хоть и был потом на мели, — Горелый скромно улыбнулся. Ячмень приоткрыл пакет, обнаруживая там небольшую коробку, обклеенную в подарочную упаковку желтого цвета и перевязанную шелковой лентой фиолетового оттенка. Он достает ее и ставит на стол, потянув за конец бантика. Лента с легкостью поддалась и развязалась. — Рви, смысл от упаковки уже, — проговорил Горелый, чувствуя волнения по всему телу. Упаковка издала характерный звук и перед Ячменем предстала белая коробка. Он снял крышечку и его лицо постепенно озарила теплая и довольная улыбка, а в глазах проскользнули искорки счастья. Внутри находились разного размера конверты, которые были подписаны: «Открой, когда…». Ячмень поднялся со своего места и подошел к Горелому, крепко обнимая. — Ты просто удивительный, Горелый. — Все для тебя, брат, — он не смог сдержать улыбки и прижался к парню. Ячмень ощутил исходящую любовь и заботу, вкус которой уже давно позабыл. Со своими братьями и сестрой он не мог сказать, что ладит столь же прекрасно, как бывает в семьях. И ему давно не доставало подобного. Когда он мог обнять кого-то, и в ответ получить тонну любви и заботы, искренности. Погрузиться с головой в эту нежность и впервые ощутить себя кому-то нужным. — Идем в торговый центр. Я знаю там есть прекрасные сувениры. Ячмень спрятал обратно в пакет подарок друга, и вместе покинули кафе. Перейдя дорогу, они оказались на стороне торгового центра. Здесь было достаточное количество парковочных мест, и пришлось прытко пересекать и эту часть. Машины то приезжали, то уезжали, а люди только и делали, что безостановочно ходили. Оказавшись внутри, Ячмень воодушевленно ахнул, поспешив вперед. Он стал рассматривать столь огромное здание, в котором помещалось всего да понемногу. Стоял сильный гул, словно они находились внутри пчелиного роя. Горелый довольный наблюдал за другом, который останавливался возле каждой витрины и выслушивал консультантов. Трогал фигурки, чашки, магниты на холодильник. Рассматривал столь детально, будто был каким-то тайным экспертом. Пока его внимание не привлек один достаточно огромных размеров магазин. Здесь не было дверей, но по торчащей решетке можно было понять, что закрывается именно так. Он повел уголками губ и подхватил Ячменя под локоть, уводя от витрин. Друг в ответ недовольно запротестовал, но Горелый впервые был настолько настойчивым. Они вместе переступают порог, обнаруживая на зале трех продавцов и двух кассиров, а также пара тройка покупателей. Помещение имело нестандартную форму, было весьма светлым, а эти лепестки на стенах до боли были знакомы. Витрины находились в общем доступе, как и стоящие на них флаконы. Каждая полка была подписана, а на самом зале находились также довольно интересные стеллажи. — Ого, это реально версачи? — раздался над ухом голос Ячменя, который взял флакон, и прыснул на себя. В воздухе разошлись легкие цветочные ноты. — Похоже на тестер, раз в общем доступе. — Здесь написано, — Горелый ткнул пальцем на надпись сзади флакона. — Оригинальная продукция, значит. — Ты ведь тоже таким торгуешь? — Да, но мой магазин в три раза меньше и немного другой. Где же они хранят фла… — он не успел договорить, как дверь, которая сливалась практически со стеной, открывается. Оттуда выходит женщина, которая подошла к своим работникам. Горелый подошел ближе, рассматривая ее более детально, а Ячмень досадливо поставил флакон, явно не желая разделяться с другом. — Молодой человек, я могу чем-то помочь? — раздался ее мягкий голос, как только обернулась. Горелый продолжал витать в своих каких-то мыслях, собирая все в единую цепочку и пытаясь будто к чему-то прийти. Ячмень несильно ударил юношу в бок локтем, тихо прошептав: — Эй, выйди из транса. И перестань так на нее пялиться. Горелый пару раз моргнул, опуская взгляд на бейджик: «Златошейка. Заведующая магазина». Он невольно поджал губы, вновь поднимая взгляд на женщину, которая уже стояла одна и одаривала его весьма странным взглядом. На ней было легкое желтое платье, подвязанное поясом, а волосы слегка накручены в небольшие локоны. Горелого словно ударило, отчего он отступил назад. Он вновь осмотрелся, начиная понимать, почему это место так кажется знакомым. Это же дизайн его магазина. Точно такой же, с такими же веточками, в таком же оттенке, с такими же витринами, только закрытыми. Та же стойка с кассой, те же флаконы. »…моя возлюбленная тоже ведет свое дело в сфере оригинальной продукции, но изначально этот магазин вёл я…» — слова начальника эхом отразились где-то в памяти, и для Горелого, наконец-то, все встало на свои места. — Я… Эм… Прошу прощения, — слетело с уст Горелого, который ощутил себя крайне неловко. Но взгляд Златошейки смягчился, отчего юношу сразил озноб. Рядом с ней он чувствовал себя совершенно иначе. Было спокойствие, никакого волнения. Словно, если бы изначально пришел к ней, все могло бы сложиться иначе. Но тогда смогла бы эта женщина делать все то, что делает Звездоцап? Или говорить те речи, которые говорил он? Горелый лишь на долю секунды смог уловить, как она общается со своими сотрудниками, пока не впал в собственные раздумья. Златошейка использует ту же схему, что и Звездоцап. Создала образ начальника, который ведет дружеские отношения со своими подчиненными. И, судя по их лицам, они вполне довольны собственной работой. Между ними чувствовалась расположенность, доверительные отношения. Казалось, что будь возможность, они бы все вместе собрались, подобно старым знакомым, и выпили где-нибудь. — С вами все хорошо? — обеспокоенно спрашивает Златошейка. — Да… Да-да, — проговорил Горелый, невольно схватив Ячменя за руку. — Просто ваш магазин… Он… Даже не знаю, как сказать. — Говорите, как есть. — Он напомнил мне мой магазин. — Вы работаете на моего мужа? Горелому даже показалось, что в ее голосе проскользнули нотки раздражения, достаточно было вспомнить о Звездоцапе. Но Златошейка говорила достаточно легко, а голос был схож с тихим мурлыканьем кошки. Одним своим видом она излучала любезность, тем самым располагая юношу окончательно к себе. Горелый смог впервые так быстро расслабиться рядом с кем-то. — Не знаю, его зовут Звездоцап, — пожал плечами Горелый. — Да, это — мой муж, — с некой досадой протянула Златошейка, а в ее взгляде проскользнула еле заметная боль. — Думаю, вы наслышаны, что этот магазин раньше принадлежал ему. Я расширила свои возможности, когда он отписал его мне. Раньше магазин находился на втором этаже, там помещение поменьше будет. Вы пришли сюда с какой-то особой целью? — Что?.. О, нет-нет, — поспешил заверить ее Горелый. — Чисто случайно заметил. Я вдруг подумал, что очень схож дизайн и флаконы, стало интересно. — Звездоцап — хороший бизнесмен и начальник в целом. Именно он научил меня, как правильно располагать к себе сотрудников и быть им другом. Но, извините за честность, вы такой скромный и зажатый, неуверенный. Глядя на вас, я чувствую это все, особенно хорошо просачивается через ваши фразы и взгляд, — подметила Златошейка. — Как он взял вас? — Что вы имеете в виду? — Звездоцап не из тех, кто рискует деньгами и дает шанс. Скольких таких он выставил за дверь — не счесть, — пояснила женщина, заложив прядь волос за ухо. — Я слишком хорошо знаю собственного мужа. Он бы никогда не принял вас без должной причины. — Ну… мы все имеем свойство меняться, — неуверенно протянул Горелый. — Но не мой муж. Я слишком хорошо его знаю. Укол подозрения кольнул где-то под ребрами, и Златошейка, наконец-то, опустила взгляд, словно хотела что-то скрыть. Или боялась, что ее чувства стали слишком открыты и легко читаемые. — Вы же не думаете… — Что? Нет, нет, — оживилась в миг она, покачав головой. — Звездоцап не из этих. — Знаете, как бывает, — вмешался в разговор все это время молчавший Ячмень. — Всю жизнь мы придерживались чего-то одного, постоянной схеме, а в один момент понимаем, что хотим поменять что-то. И может ваш муж такой же. Решил попробовать посмотреть, что будет, если дать шанс такому парню, как Горелому. У него же, как я понял, прекрасно развивается бизнес. Потеря десятка тысяч долларов не сделает его банкротом. А так он сможет взглянуть на другую сторону продавцов, которых все это время отшивал. — Хорошая мысль, — кивнула Златошейка, заметно расслабившись. — Надеюсь, Горелый, что ты сработаешься. Но помни о рамках. Звездоцап хоть и позволил Частоколу когда-то их перешагнуть и перейти на сторону «друзей», но всему должна быть мера. А если не сложится, приходи ко мне. Думаю, я смогу справиться с твоей застенчивостью. — Спасибо, — смущенно произносит Горелый, явно не ожидаемый получить подобное предложение. Златошейка кивнула, оставляя их, и подошла к девушке, которая сидела за кассой. — Вау, ты получил благословение от самой жены своего начальника, — ахнул Ячмень, стукнув друга в плечо. — Поздравляю, ты меньше, чем за неделю, расположил к себе женатую пару. Что дальше? Знакомство с детьми? Интересно, сколько их? А потом и переезд в их дом? О, неужели совместное проживание? — Да закройся, что ты мелешь! — вспыхнул от неловкости Горелый, подхватив его под локоть, и потянул к выходу из магазина. Ячмень рассмеялся, глядя на смущенного юношу. — Знаешь, она красивая женщина, — достаточно серьезно протянул он. — Успешная, пусть и не без помощи мужа. По ней видно, что знает себе цену и имеет внутренний стержень. Неудивительно, что твой начальник женился на ней. Они оба друг другу подходят, и прекрасно осознают, что независимы абсолютно никак, что не дает повод для манипуляций. — Да, она хорошая, не спорю, — как-то безразлично ответил Горелый. — Но все равно между ней и Звездоцапом есть различия. И они заметны. Например, она бы никогда не позволила с ней разговаривать так, как это вчера с Частоколом пьяные делали мы. И не приехала бы, чтобы угомонить. Но с другой стороны, рядом с ней я ощущаю спокойствие, когда с Звездоцапом хочется исчезнуть под землю. — Ты уже стал привыкать к отношению Звездоцапа, и практически точно такое же Златошейки не испугало, а наоборот — расположило. Приди ты к ней первый, точно также бы вел себя, как со своим начальником. Вот и все. Горелый отметил, что Ячмень сказал достаточно умную фразу. Он снова прокрутил в голове их недавний разговор с Златошейкой, заостряя внимание там, где она была удивлена. «Она сказала, что таких, как я, Звездоцап даже и не слушал. Сразу за дверь. В чем же моя особенность?». Конечно, теория Ячменя была не менее логична и могла бы быть верна, но правду знал исключительно Звездоцап, который не подавал не единого повода на какие-то подозрения или намеки. Больше всего из этого Горелого удивило лишь то, как Златошейка не скрывала ничего. Говорила так просто и легко, не задавала странных вопросов и вела себя весьма дружелюбно. Но что-то в ней юноше казалось странным. Это раздражение, когда она поняла, что речь идет о Звездоцапе, и мимолетная боль во взгляде. Напряжение, когда она задалась вопросом: «Почему же муж взял Горелого на работу?». Все это не ускользнуло от глаз Горелого. «Видимо, что-то есть в их семье. Но это не мое дело». — Слушай, брат, — вывел его из мыслей Ячмень, — как у вас обстоят дела с ночной жизнью? — Нет-нет-нет, — запротестовал моментально Горелый. — Да-да-да. Или я буду тухнуть в отеле? Вместе сходим. И не вздумай отказывать. Я давно хочу с тобой выпить. — Мне хватило Частокола. — Со мной все иначе, — постарался заверить его парень. — Да и я же не собираюсь звонить твоему начальнику. Так что не робей. — Ночная жизнь весьма активна, — вздохнул он. Спорить с другом смысла не было, и проще было согласиться. Тем более, Горелый обещал ему показать город, и провести как можно больше времени вместе. — Есть пара тройка очень хороших клубов. Говорят, кто там только не собирается. — Отлично, едем туда. Но сначала в отель, надо подтвердить мою бронь и, наверное, уже вещи туда завезли. Ой-ей! — воскликнул неожиданно Ячмень, стукнув себя по лбу. — Какой же олень, забыл совсем. Он стал заметно нервничать, явно осознавая, что сначала надо было ехать в отель, а потом устраивать прогулки по городу и магазину. Горелый подавил смешок, вызывая такси. Машина приехала достаточно быстро, принимая пассажиров. Ячмень уделял внимание виду за окном, рассматривая здания и спокойно гуляющих людей. Дорога от торгового центра до отеля была недолгой, но Горелый успел заскучать. Расплатившись с водителем, Ячмень потянул друга внутрь здания. У входа их встречает портье. — Добрый день. — Добрый, — кивнул Ячмень. — Вам должны были привезти мои вещи, я совсем забыл сюда сначала заехать. — Ячмень, правильно? — уточняет парень. — Да. — Ваши вещи доставлены к вам в номер. — Благодарю. Он подходит к ресепшену, где администратор подтверждает бронь и отдает ключ. Горелый неуверенно следует за другом, который достаточно прытко находит собственный номер и прикладывает карту. Дверь открыта. — Вау, вот это хоромы, — протянул Горелый, оказываясь внутри. По левую сторону сразу находилась ванная комната с джакузи, чуть поодаль шла спальня. А так они оба находились в своём роде в гостиной. Три расположенных в пол окна, диван и пару кресел, кофейный столик и телевизор на стене. — Это еще скромно, — усмехнулся Ячмень, занося чемодан в спальню. Пока он раскладывал вещи по полкам, Горелый подошел к окну. Он смотрел на город и предавался каким-то своим мыслям. Стоить отметить, что Горелый никогда не держит голову пустой. В ней всегда витают разного рода мысли, даже если это в сотый раз повторяющийся трек песни. Ему сложно оставить голову пустой хоть на мгновение и ни о чем не думать. Ячмень все это время занимался вещами и осмотром номера. Он успел несколько раз обойти помещение, и даже пару раз переносил время уборки, когда приходила горничная. Горелый же все это время находился у окна. Ячмень тихо подошел к нему со спины и крепко обнял. — О чем думаешь? — Да так, ерунда. — Нам не пора собираться? Горелый достал из кармана мобильный и взглянул на время. Положительно кивнув, он выпутывается из объятий друга. — Сейчас я тебя приодену и будешь конфеткой. — Ну нет, хоть ты не начинай, — захныкал Горелый, а перед глазами промелькнули события прошлой ночи с Частоколом. — Я вообще не люблю людные места. — Почему? — удивился Ячмень, почесав затылок. — Я и общество? Моим лицом только детей пугать на Хэллоуин. И грим не нужен. — Ты снова зациклился на своей внешности? — Не считаю себя офигеть красивым, ты же знаешь, — фыркнул в ответ Горелый и остановился возле зеркала. Он приподнял футболку, глядя на свое худое тело, и крепче сжал между пальцами ткань. — Как такое может нравится? Ячмень тихо выдохнул, открывая шкаф, и бросил в друга пару вещей. Горелый не стал сопротивляться и сменил футболку на рубашку, пару раз покрутившись у зеркала. Ячмень подошел сзади и закрепил на его шее черный чокер, с неизвестной ему эмблемой серебристого цвета, который слегка свободно «гулял» по столь худой шее, выделяя мышцы при повороте головы, и нацепил на руку часы. Он развернул друга к себе и просунул через джинсы черный ремень, затянув. — Что ты со мной делаешь? — Выделяю твои достоинства, которых ты стыдишься, — беззлобно фыркнул Ячмень. — Я бы сменил тебе стиль, брат. И твоя внешность заиграла бы по-новому. — Я всегда себя ненавидел. — Кстати, об этом, — парня словно осенило. Он схватил друга за запястья, развернув к себе. Еле заметные рубцы красовались на коже недалеко от вен. В следующую секунду Горелый получает достаточно сильный удар ладонями по рукам. Юноша пискнул от боли, отступив назад. — За что? — Я тебе сколько раз говорил, чтобы ты завязывал со своим селфхармом! Моральную боль невозможно постоянно заглушать физической. Однажды доиграешься, брат! — тихо прорычал Ячмень. — Ты не можешь всю жизнь стыдиться себя и ненавидеть. Ты должен меняться. — Я всю жизнь так живу, неужели сложно понять? — обиженно фыркнул Горелый, потирая красные руки. — Самоненависть, самоповреждения, вечные загоны, угнетения, поиск только плохого, подвоха в фразах. Наивность, открытость, желание быть кем-то понятым и любимым, который бы терпел мою эмоциональную нестабильность. Перестать скрываться за масками, лишь бы не отталкивать людей. — Ты такой глупый, брат, — тихо выдохнул он и заключил Горелого в свои объятия. — Это все не выход. Абсолютно не выход, — Ячмень уткнулся носом в плечо. — Я ведь принимаю тебя таким, какой ты есть. Ты сложный, но и одновременно интересный. Приходится постоянно подбирать к тебе ключики, этакая игра: «Угадай или умри». Горелый в ответ прыснул от смеха, не сдержав улыбки. — Надеюсь, что Звездоцап сможет избавить тебя от этой чертовщины. — Сочтет за ненормального и выпрет. Ячмень недовольно рыкнул, выпуская Горелого из объятий. — Ладно, поехали. Подниму тебе настроение алкоголем в крови. Они покидают отель, в очередной раз вызывая такси. Стоит отметить, сегодня на этот вид транспорта было отдано куда больше денег, чем за всю жизнь. Когда они достигают клуба, на город окончательно опускаются сумерки. Вокруг были зажжены фонари, освещая каждый участок улицы, где ходят люди. Ячмень довольно хмыкнул, рассматривая здание снаружи. Название было подсвечено, а из самого клуба еле слышно исходила музыка. Горелый и представить боялся, насколько же она была тогда громкой внутри. Они заходят без всяких проблем, оказываясь в полтемени. Вокруг находилась большая часть подростков, которые подобными посещением развлекали себя и якобы снимали стресс после семи уроков в школе и домашнего задания. Горелый мимолетно осмотрел клуб, обнаруживая вип-зоны, закрытые шторами, на втором этаже мягкие диваны, на первом же больше находился танцпол, хоть и недалеко находились также диванчики, и барная стойка. Несколько отдельных зон для ночных бабочек и стриптизерш, подиум для них. — Вау, впечатляет, — проговорил Ячмень. — Я много пить не буду. Не хочу, чтобы ты стал свидетелем какой-нибудь ахинеи. Ячмень закатил глаза, поманив Горелого к одному из диванчиков. Они были темно-голубого, даже бирюзового оттенка. Да и сам клуб в основном состоял в синих, голубых и фиолетовых тонах. Им принесли по бокалу текилы. — Горелый, ну что ты такой кислый? — Ячмень недовольно посмотрел на друга. — Почти не пьешь, ничего не ешь, никуда не смотришь. Как можно быть таким унылым даже рядом со мной? — Прости, я обычно не хожу по таким заведениям. Чувствуя себя немного… некомфортно, — виновато ответил Горелый, доставая телефон. Ячмень успел мельком заглянуть, замечая открытый инстаграм и фотографию парня. Его ник был весьма прост и странен одновременно «Dark.St». Горелый не спеша начал пролистывать ленту, обнаруживая в рекомендациях собственного начальника. Его ник был схож с прошлым, который успел заметить Ячмень: «Tiger.St». не решаясь открыть профиль и быть как-то случайно замеченным за просмотром фотографий мужчины, юноша быстро пролистнул вниз. Но Ячмень лишь по поджатым губам понял, как занервничал Горелый. — Ладно, не хочешь со мной проводить время, — обиженно фыркнул Ячмень. — Ячмень, солнце, прости, — ответил виновато Горелый, повернувшись к другу, и совсем легко коснулся губами щеки. — Но я правда не любитель клубов. Только если по моим венам не решит течь алкоголь вместо крови. Вот тогда я отрываюсь по полной. — Я пока к бармену схожу, если ты не против. — Конечно. Я буду здесь, не переживай. Ячмень поднимается и уходит в сторону барной стойки. Он делает еще один заказ, но уже более крепкий: Коктейль Лонг Айленд. В его состав входит разнообразный алкоголь, доводя процент содержания спирта до 28. Бармен берет по одной части водки, текилы, джина, рома, ликёра из сухих корок карибских апельсинов, кока-колы и 1,5 части смеси сока лайма и апельсина, и хорошенько смешивает. Парень ставит длинный прозрачный стакан и заполняет, бросив внутрь пару ягод малины, а на край прикрепляет дольку лимона и веточку мяты. Последним штрихом становится черная соломка и маленький зонтик. Ячмень сделал глоток, отмечая про себя, что это один из самых вкусных коктейлей, который приходилось пробовать. Он продолжил стоять у барной стойки, иногда бросая взгляд на танцпол, но понимал, что еще не готов слиться с музыкой в танце. Ячмень пару раз бросил взгляд на одиноко сидящего друга, в руке которого постоянно менялся стакан. Но что именно тот пил – разобрать парень не мог. Прекрасно зная скромность Горелого, там явно было что-то безалкогольное. Ячмень поворачивается к бармену, подпирая голову рукой. — День не задался? — интересуется тот, протирая стакан. — Да вот думал повеселюсь с другом, впервые встретились, а он такой недоступный, что жуть. Даже не интересно. — Это который заказывает разнообразный алкоголь последний час? — Что? Нет, он не может… — удивленно протягивает Ячмень, явно не поверив бармену. Но парень в ответ лишь пожимает плечами, тем самым будто говоря, может и перепутал. — Это что, Горелый? — раздается совсем недалеко голос. — Где? — этот звучал более низко. Ячмень бросает свой взгляд на стоящего парня, который внимательно куда-то смотрел, держа в руках стакан. Его собеседник находился в тени и практически был не разглядим, но по росту явно превосходил. Парень слегка сузил глаза, а в груди неприятно защемило. Эти черты лица были знакомы, словно уже где-то мимолетно видел его. — Ого, это точно Горелый. Так и знал, что все обещания: «Больше не буду» лишь прикрытие, — проговорил этот незнакомец, а рядом стоящий с ним невольно зашевелился. — Жаль, меня не предупредил, что будет здесь сегодня. Чувство паники закралось под самые ребра, заставляя Ячменя в миг отрезвиться даже от того, что не особо много выпил. Он резко оборачивается, обнаруживая пустое место на диванчике. Взгляд быстро забегал по помещению, пока не зацепился на подиуме. Это худое, но теперь раскрепощенное тело Ячмень узнает из тысячи. Он вновь оборачивается к бармену, более серьезно спрашивая: — Сколько он выпил? — Не знаю. Мы не контролируем заказы наших посетителей. Но однозначно намешал ни один стакан внутри себя. — И это ты называешь не буду пить? — фыркнул себе под нос Ячмень, удостоив бармена своей спиной. Он не был зол, но совсем не ожидал, что этот тихий мальчик решит развлекаться в одиночестве, даже не позвав его. Либо так увлекся просмотром социальной ленты, что не заметил, сколько успел выпить. — О нет, нет, нет, Горелый, что ты делаешь? — глаза Ячменя стали больше от накатившей паники, и он поспешил как можно быстрее добраться до подиума, проталкиваясь среди танцующих. Девушка хитро улыбнулась Горелому, высунув кончик языка. Она пару раз вильнула бедрами, повернувшись на высокой тонкой шпильке спиной, и, на удивление, уступая свое место, не спеша спустилась вниз. Рядом стало собираться все больше людей, тем самым словно высказывая группу поддержки. Все они находились под состояние алкоголя, а безумные и абсурдные поступки со стороны вызывали восторг. Учитывая тот факт, что телосложение Горелого было весьма привлекательным и заманчивым, многие даже могли усомниться в собственной гетеросексуальности. Стоит отдать должное, если хорошо постараться, его можно было бы запросто перевоплотить в девушку. Ячмень попытался протиснуться как можно ближе, но ему это не дали так просто сделать. Он посмотрел на своего друга, который сделал небольшой круг, держась за шест, и послал всем воздушный поцелуй. Публика разразилась довольным возгласом. — В любой другой день я бы и сам с радостью позволил бы тебе, но черт, Горелый, уже на утро ты будешь сожалеть, а интернет такая платформа, что твой начальник уже к рассвету будет в курсе о твоих подвигах, — обеспокоенно проговорил Ячмень, явно пытаясь придумать, как пробраться к подиуму и снять неугомонного друга, который решил почувствовать себя звездой. Музыка лилась отовсюду, как неожиданно Горелый прокричал, а его подхватили и остальные, отчего Ячменю пришлось закрыть уши: — Я УЖЕ ПЬЯНЫЙ! Я УЖЕ ВАЛЮСЬ С НОГ! НО НЕ МАНИ МЕНЯ ТАНЦПОЛ! Горелый прижался спиной к шесту, получая одобрительные возгласы. Его взгляд был затуманен от циркулирующего алкоголя в крови, а в голове была пустота и желание веселиться, брать от этой ночи все до последней крошки. Вновь это чувство легкости и спокойствия, проблемы, которые отошли на задний план, если и вовсе не притупились. Собственная неуверенность сменилась смелостью и раскованностью. Хотелось еще больше купаться в лучах славы, пусть и такой. Он плавно, словно легкие волны на воде, поднимает руки над головой, слегка поворачивая голову в сторону, и приподнимает левое бедро. Затем руки также плавно опускаются, перед собой скрещиваются, а сам Горелый покачивает пару раз бедрами. Ячмень даже удивленно хмыкнул, отмечая безупречную пластику собственного друга. Он мог дать фору любой девушке, которая здесь выступает ради легкого заработка. Эти движения манили, завлекали. Эта пластичность заставляла трепыхать. Горелый, явно довольный своим положением и публикой, прижался спиной к шесту, подняв руку над головой, и крепко сцепил пальцы на этой палке. Вторую он опустил чуть ниже ягодиц, также взявшись за шест. Изгиб в спине получился весьма грациозным, как у кошечки. Он соблазнительно прикусывает нижнюю губу, слегка поднимает голову, и издает тяжелый выдох. Грудная клетка плавно опустилась. Кто-то даже взвизгнул от подобного, резче задышав. Горелый делает шаг вперед и опускает шест. Ячмень пару раз стукнул себя по щекам, явно осознавая, что занимается не тем, чем нужно. И, как только Горелый приступил к расстёгиванию рубашки, он понял, что медлить нельзя: начал протискиваться среди стоящих, которые наотрез отказывались пропускать и уж тем более позволять занимать свое место. Горелый получил очередную похвалу от собравшихся, присаживаясь на подиум. Музыка порой заглушалась от воплей. Некоторые умудрились додуматься засунуть пару купюр под ремень, отчего юноша довольно рассмеялся, словно все это было для него не больше игры. Он кладет ладони на ноги, слегка сжимая подушечками пальцев внутреннюю часть бедра, и выпячивает вперед грудную клетку. Очередной изгиб вызывает бурную овацию, а сам Горелый довольно повел плечами. Рубашка спала, оголяя ярко выраженные ключицы и сами плечи. На подиум поднимается та самая девушка, вильнув перед всеми бедрами, а в руке она держала продолговатую бутылку. Она присаживается рядом с ним, мягко обхватив пальчиками за подбородок, и тихо шепнула в самое ухо: — Эй, малыш, не хочешь влюбить в себя публику окончательно? У тебя прекрасно это получается. Всегда любила скромных, вы такие развратные шлюхи. Горелый посмотрел на нее затуманенным взглядом, в котором блеснул азарт. Девушка довольно улыбнулась, куснув его за мочку уха, и встала позади. — Продолжай изгибаться, моя кошечка, эта ночь принадлежит тебе. Она кладет одну руку себе на бедро, соблазнительно выставляя заднюю часть своего тела напоказ, а кисть второй руки плавно поворачивается. Горелый по началу даже вздрогнул, когда прохладная жидкость коснулась разгоряченного тела. Капли создавали брызги, не спеша стекали вниз. Губы девушки расплылись в довольной улыбке, обнажая белоснежные зубки. Публика не смогла сдержать своего восхищения, а кто-то даже прокричал слова любви. Как только содержимая в бутылке жидкость закончилась, девушка сделала несколько шагов назад. Горелый соблазнительно поднимается пальцами по собственному телу, разводя капли, и останавливается на шее, обхватив ее, а затем полностью поднимается. В глазах неожиданно резко потемнело, но также быстро зрение и вернулось. Горелый ощутил забытую усталость, но расставаться со столь открытой публикой совершенно не хотелось. Он сделал круг вокруг шеста, качнув пару раз бедрами, а девушка шлепнула его по мягкой заднице. Раздались восторженные вопли. Горелый от неожиданности даже покрылся дрожью. Ячмень тихо рыкнул про себя, но больше от досады. Наблюдать за выходками друга, безусловно, было весело, но спасать остатки гордости и репутации надо было. Хотя, было б что спасать. После сегодняшнего Горелый не то, что из кровати не вылезет. Он уволится и вскроется от позора и съедающего стыда. Горелый прижался телом к шесту, подмигнув, и соблазнительно высунул язык, плавно поведя плечом. Ячмень ощутил чувство испанского стыда, явно пытаясь придумать, как пробраться к подиуму и заставить его слезть, как неожиданно из толпы появились чьи-то руки. Сверкнули весьма дорогие часы. Одна из ладоней сжимается в кулак, но указательный палец остается прямым. Ячмень не мог высмотреть этого человека из-за толпы, который пару раз согнул палец, тем самым поманив пьяного юношу к себе. Страх отразился по всему телу, когда Горелый довольный, словно мышь, подошел ближе. Чувство самосохранения напрочь вышло, оставляя место необдуманному риску. В следующее мгновение все произошло так быстро, что Ячмень не сразу сообразил. Этот незнакомец в одно действие подхватил Горелого и мягко забросил себе на плечо. Публика разочарованно прогремела, все же расступаясь. Ячмень поспешил за тем, кто только что подхватил друга и сейчас куда-то нес. Горелый даже не пытался сопротивляться. Для него все это было забавно. Смешно. И одновременно в глазах проскользнула нескрываемая усталость. Горелый поднимает голову, замечая обеспокоенного Ячменя, который спешил к нему. Юноша тихо выдыхает, вяло машет ладонью, и закрывает глаза, позволяя усталости взять вверх и унести за собой в сладкий сон.