Аромат скромности

Этот шепот, похожий на шелест листьев, способен услышать любой, кто спит чутким сном. А Горелый после пьянок с друзьями всегда спал чутким сном, просыпаясь чаще обычного и не имея возможности затем уснуть ближайшие двадцать минут. И даже сейчас, когда Ячмень и Частокол перекинулись парой тихих слов, не ушло от юноши. Он неожиданно поднимается с кровати, сонным взглядом осматривая комнату. — Сколько время? — тихо шепчет юноша, сладко зевая. — Семь утра, — также тихо отозвался Частокол. — Ага, да, конечно, — фыркнул беззлобно Горелый, отбрасывая одеяло в сторону. Немного виляя из стороны в сторону и с полузакрытыми глазами, он выходит из комнаты. Добравшись до дивана, юноша принял горизонтальное положение, закрывая глаза. Но буквально через секунду его словно осенило. Горелый протянул руку, подбирая собственный телефон, и включил экран. — Мхм… — проворчал юноша, садясь, и протер глаза. Спать совершенно не хотелось, и надежду удержать хоть каплю сна в подобном состоянии таить было напрасно. Горелый прекрасно себя чувствовал и осознавал, что это ничем не поможет. Организм был весьма бодрым, а заснуть вновь можно будет не ранее, чем минут через двадцать. — И правда семь утра. — Как ты себя чувствуешь? — сзади подошел Ячмень и свесил руки, уперевшись локтями в верх спинки дивана. — Как и всегда: хочу сдохнуть, — с отвращением проговорил Горелый. — И жутко тянет живот. Ощущение, что я намешал все возможное и в большом объеме. Что-то я стал плохо переносить алкоголь. — Еще не набрал опыт, вот твой организм и возмущается за такой стресс, — хмыкнул Частокол, присев рядом с ним. — Зато ты сильно опытный, — протянул Горелый, вновь зевая. Неловкое молчание повисло между друзьями. И никто не спешил его нарушать. Чувствовалась тяжесть атмосферы с каждой пройденной секундой, словно между ними произошло нечто ужасное. Но было ли это так на самом деле, можно было узнать лишь одним способом. И Частокол отважился первым затронуть столь щекотливую тему прошедшей ночи: — Горелый, ты сожалеешь? — Нет. Данный ответ озадачил парня, и это хорошо выражала его мимика. Брови неуверенно свелись к друг другу, но изогнулись, тем самым сменяя хмурость на неуверенность. Ячмень лишь положил голову на руки, делая шаг назад для большего удобства, и продолжил следить за разворачивающимися событиями. — Но почему? Я же парень, — не понимал Частокол, впервые находясь в такой растерянности. — Тебя смущает твоя гендерная принадлежность? — бесстрастно спрашивает Горелый, вскинув вопросительно бровь. — Что? Я не это имел в виду. — Частокол, я же тебе кажется говорил, что являюсь бисексуалом, — вздохнул юноша, уперевшись ладонью в диван. — И есть парни, которые мне нравятся. Ты мне тоже нравишься. — Вау, я в шоке, — растерянно промолвил Частокол, явно не ожидая подобного откровения. И сейчас было сложно держать собственные эмоции под контролем. — Это правда неожиданно. Не знал, что нравлюсь тебе. — О, не переживай, на дружбе это никак не отразиться, — поспешил заверить его Горелый. — Я испытываю к тебе симпатию. Ты весьма привлекательный. Но, чтобы встречаться, нет. Уж извини, как друг с привлекательной внешностью ты правда мне нравишься, но как парень для отношений — нет. И не думаю, что у нас что-нибудь бы получилось. — Да понял я. Не глупый, — выдохнул он. Но разобрать было сложно, похоже это больше на разочарование или облегчение. — Ты, когда целовал меня, признавался всем в любви. Тихим смехом друзей наполнилась комната. Но Горелый даже не ощущал чувство стыда или неловкости. Будет лишь одно из забавных воспоминаний. — Но я могу сделать вывод, что поцелуи отличаются. — И чем же? — теперь в разговор влез и Ячмень. — Все мы целуемся по-разному, — пожал плечами Горелый. — С девушкой он весьма нежный и мягкий, но только если это истинная девушка, а не томбой. Например, с тобой Частокол он был более… мм… как бы правильно выразиться… — он призадумался, прикасаясь пальцами к подбородку. — Более напористый. Такой весьма желанный, чувствовалась власть, но очень слабая. Будто ты пытаешься играть роль, которая совершенно не твоя. Но иногда я чувствовал нежность, мягкость, будто ты хотел, чтобы я запомнил этот поцелуй в позитивном ключе. — Знаешь, признаюсь тебе честно, когда ты меня просто целовал, мне почему-то хотелось еще, — с легким смущением проговорил Частокол, неловко почесав затылок. — Поэтому я взял тебя на слабо, но совершенно не ожидал, что ты примешь мой вызов. Ты ничего не стеснялся. В тебе была какая-то страсть. И просто целовал, как было душе желанно. Ты словно хотел этого и отдавался возможности. Но я чувствовал твою неопытность, поэтому с легкостью перетянул инициативу на себя. — Я сразу почувствовал разницу между нами, — скромно ответил Горелый, а плечи невольно напряглись. — Но я так был пьян, что все границы стеснения стерлись. — Мне кажется, ты никогда не сможешь доминировать в отношениях, даже если очень захочешь, — медленно протянул Частокол, словно обдумывал каждое слово, и посмотрел на друга. — По тому, как ты реагируешь, можно понять, что тебе больше по душе находиться в подчинении. — Ого, а ты у нас эксперт в сексе? — выпалил, не подумав, Ячмень, и резко отстранился от спинки дивана. — Ой… Случайно вырвалось. — Нет, но у меня есть опыт, — усмехнулся в ответ парень. — Горелый с легкостью отдался, позволил мне доминировать. Ему было комфортнее, когда я решал, каким будет наш поцелуй, насколько долгим, страстным, желанным. Как долго я буду целовать его, играть с языком. Оно чувствуется, Ячмень. И я вчера ощутил это. Он пытается играть альфу, но, когда находится тот, кто способен доминировать, с легкостью отдается. Что ж, если тебе и правда попадется на пути истинный самец, твоя жизнь весьма разнообразиться. — Что за глупости, Частокол? — вспыхнул от смущения Горелый, отвернувшись. — Правда жизни, Горелый, — усмешка не сходила с лица Частокола. — Поверь, когда встретишь истинного доминанта, поймешь, что я был прав. Ты хоть знаешь, что они способны вытворять в постели? — он весьма тихо выдохнул, даже с некой нотой томности, также отвернувшись. — Почему мы вдруг решили это обсудить? — смущенно спрашивает Горелый, не до конца понимая, почему данная тема его вводит в такое смятение. — Не говори мне, что ты еще ни с кем не… — оживился мгновенно Частокол, резко подвинувшись к Горелому, и ухмыльнулся. — Да как ты смеешь? — продолжил причитать юноша, чувствуя, как стыд прошелся по всему телу. — Был у меня секс, понятно тебе? — Ну может с девушкой и был, не спорю, но не с парнем, — сладко протянул он, взяв друга за подбородок. Со стороны казалось, что Частокол и вовсе решил поиздеваться над бедным мальчишкой, который от неудобства возжелал исчезнуть с лица земли. — А уж о мужчине я и вовсе молчу. Ты может и не чист в гетеро отношениях, но среди гомо ты самый настоящий девственник. Щеки Горелого вспыхнули повторным румянцем, распределяясь по носу и части лба. Теперь легкая краснота сменилась более плотной, а глазки так и бегали от неловкости сложившейся ситуации. Юноша не нашелся, что ответить, лишь сжимая и разжимая пальцы. Он урывками смотрел на самодовольное лицо Частокола, которое выражало победу в столь простой догадке. Ячмень же молча наблюдал за происходящим, высказывая лишь любопытство, чем же закончится это безобразие. Но стук в дверь отвлек всех троих. Частокол не смог скрыть своего разочарования, отсев от Горелого, а сам Ячмень проследовал открыть дверь. — Ам-м… — сорвалось с его уст, а следом голос стал громче: — Горелый! Это к тебе! — Не понял, — проговорил Горелый, поднимаясь. — Ты уверен? — Здесь твое имя. Юноша переглянулся с Частокол, который был не менее озадачен, и поспешил к двери. Ячмень отступил назад, исчезая из поля зрения, а самого Горелого встретил курьер. Он протянул юноше небольшой букет шикарных хризантем трех цветов: изумительные синие бутоны прекрасно сочетались с загадочным сиреневым и невинным белым. В виде упаковки был использован фетр нежно-розового оттенка, а «ноги» каждого цветка коротко подрезаны. Все это смотрелось оригинально, красиво и богато, а, что самое главное, весьма чудесно. Горелый пару раз моргнул, явно не ожидая увидеть подобного рода подарок, и в спешке забрал букет. Курьер протянул планшет с листком, где он расписался. — Простите, а кто отправитель? — вовремя опомнился юноша, остановив курьера. — Он возжелал остаться анонимом, — отвечает юный парнишка. — Всего доброго. Он оставляет Горелого наедине с букетом прекрасных хризантем, аромат которых вызвал легкую улыбку на лице. Юноша закрывает дверь, скромно расплываясь в полноценной улыбке, и прошелся подушечками пальцев по лепесткам цветов. На душе мгновенно стало тепло, даже слишком солнечно. Румянец проявился на щеках Горелого, заставляя мечтательно обнимать букет. — Вау, у кого-то ухажер появился, — протянул ошеломленно Частокол, достаточно юноше было медленно повернуться, и в своих каких-то мыслях продолжать смотреть на цветы. — Интересно, кому ты уже успел прийтись по душе и откуда он знает, где ты ночевал? — настороженно произнес Ячмень. — Какая разница? — отмахнулся счастливо Горелый, втянув носом аромат бутонов. — Они чудесны, кто бы не был их отправитель. — И все же ухажером его тоже сложно назвать, — продолжил озвучивать свои мысли парень. — Синие бутоны олицетворяют оригинальность, яркую индивидуальность. Белые говорят о честности, искренности и невинности. Сиреневые символизируют неординарность и творчество. Ни намека на романтику даже. Отстой. Горелый не спеша подошел к друзьям, садясь между ними. Отправитель данного букета явно прекрасно разбирается в языке цветов, раз подобрал столь тонкую и точную композицию. Юноша не переставал лучезарно улыбаться, даже моментами усмехаться себе под нос, рассматривая каждую хризантему отдельно, пока не обнаружил еще одну. Он мягко обхватил пальцами снизу бутон, приподнимая повыше. Розовые лепестки мягко коснулись соседних синих, вновь утопая в глубине букета и скрываясь от глаз. — Нежные чувства? — спросил вдруг Частокол. — Может случайно попал, когда упаковывали. — Возможно. Он такой один здесь и прятался, — медленно кивнул Горелый. — Наверное надо было куда-то сплавить, вот и подсунули вместо синего. А, чтобы не заметили, по максимуму обрезали ножку. — Но кто этот человек? — продолжал настаивать на своем Ячмень, обеспокоенный, что за другом кто-то следит. — И откуда он знает, где ты сегодня ночевал? Это уже маньячизм. Но Горелый не особо уже слушал. Ранее ему приходилось дарить цветы девушкам на свидании или, когда был в не сильно долгих отношениях. Но он даже не помнит, когда кто-то дарил лично ему цветы. Без повода. Просто так. Были, конечно, шутливые выходки в школьные годы, когда на первое апреля девушки подошли к этому дню весьма креативно и подарили каждому парню по букеты цветов. Это был первый и последний раз, когда Горелый получал их. И пусть он был весьма скромный, всего лишь ромашки, но он до последнего опавшего лепестка заботился об этих сорванных и медленно умирающих растениях. Как бы странно и даже глупо не звучало, но юноше нравилось получать цветы куда больше, чем дарить. И теперь некий тайный кавалер присылает столь дорогой букет прекрасных хризантем, вознося душу высоко к небесам. Горелому хотелось просто упасть на кровать, прижать к себе этот букет, и больше не слышать ничего в течении этого дня. Этот незнакомый человек уже полюбился ему. Но неожиданный телефонный звонок заставил всех троих практически словить сердечный приступ. Горелый потянулся за телефоном, чувствуя, как дрожит всем телом. На экране высветилось лишь имя: «Звездоцап». Паника неизведанного заставила дыхание участится, но он отвечает. — Не отвлекаю? — раздается мелодичный голос по ту сторону. — Нет, — весьма прерывисто отвечает Горелый, шумно выдохнув через нос. — Ты чем там занят? — озадаченно спрашивает Звездоцап, но по интонации вопрос прозвучал двусмысленно. — Может я не вовремя? — Что ты там себе уже надумал? — в смятении выкрикнул Горелый, смущенно уткнувшись носом в бутоны хризантем. Ячмень поднялся с дивана, насильно оттаскивая Частокола от интересного разговора юноши и мужчины. Он чуть ли не заталкивает друга в комнату, пригрозив пальцем. — Ладно, не поднимай шерстку, зайчонок, — засмеялся в ответ мужчина. — Ты сейчас один? — Сижу один, а так не один. — Ты мне нужен, — голос стал более строгим. — Это по поводу твоего оформления ко мне на работу. — Звезды, что случилось? — испуганно спрашивает Горелый, сжимая пальцами фетр. — Расскажу при встрече. Где ты сейчас? — В отеле. — У тебя есть десять минут, я скоро буду, — с этими словами он отключается. Из комнаты в сию же секунду вышли Ячмень с Частоколом, остановившись на половине пути. Юноша в спешке поднялся, бросив букет на стол, и убежал в ванную. Друзья лишь переглянулись, пожимая плечами. В ванной комнате Горелый открыто выругался по поводу пирсинга, о котором вновь успешно забыл, а Частокол лишь довольно улыбнулся, будто мартовский кот. Вышел юноша уже умывшийся, и даже привел себя в порядок. Но эти непослушные и даже моментами небрежно уложенные волосы не давали покоя. Горелый хватает букет хризантем, обнимая на прощание Ячменя, чмокнув в щеку, и Частокола, одарив легким поцелуем в губы, и покидает номер. Машина бросалась в глаза сразу же, как выходишь из отеля. Некоторые восторженно ахнули, начиная гадать, за кем же приехал столь чудный джентльмен на столь дорого-прекрасной машине. Горелый ощутил, как с каждым ударом сердце пропускает волнительный удар в груди, заставляя пальцы невольно сжать крепче букет. Звездоцап поворачивает голову, замечая идущего к нему юношу с букетом хризантем. Как только Горелый несильно хлопнул дверью и пристегнулся, машина тронулась с места. — И кто такой счастливый сегодня будет? — интересуется мужчина, моментами бросая взгляд то на Горелого, то на букет, но не переставая следить за дорогой. — Это мой букет! — недовольно фыркнул Горелый, прижимая к себе цветы. — Твой? — переспрашивает Звездоцап, перестраиваясь на вторую полосу. — Я думал цветы дарят девушкам. — Ты имеешь что-то против? — юноша нервно сжал фетр, который издал характерный звук. — Мне все равно с кем ты делишь постель, и кто тебя интересует, — усмехнулся он в ответ. — Просто не часто встретишь парней с букетом цветов. — Но какие они красивые, — мечтательно протянул Горелый, утыкаясь носом в бутоны. — Никак не могу ими насладиться. — Тебе нравятся хризантемы? — Я обожаю их! — последовал восторженный ответ. — Все почему-то любят розы или фиалки, до банальности ромашки. Знаешь по типу: «не такая, как все». А вот я без ума от хризантем. И будь у меня парень, то хотел бы, чтобы он дарил мне именно их. Ну, а девушка ж не будет дарить тебе цветы. Поэтому покупал бы сам, — губы Горелого исказились в грустной улыбке. — Я видел в твоем инстаграме не мало фотографий с хризантемами, — протянул Звездоцап, включая поворотники. — Но почему ты не опубликовал этот букет? — Не успел. Все как-то быстро завертелось, а теперь я вообще здесь с тобой еду в офис. — Так лови шанс. Дорогая машина и букет хризантем. Я бы позлил своих завистников будь на твоем месте. Подобное ввело Горелого в смятение, заставляя несильно сжать пальцами фетр. Он посмотрел на Звездоцапа, встречаясь с его янтарными глазами. Уголки губ мужчины слегка дрогнули в улыбке, а взгляд вновь устремился на дорогу. И только сейчас Горелый осознал, что мужчину даже не удивило, когда он сказал про «будь у меня парень». Словно Звездоцапа и вовсе не смущали вкусы юноши, пусть и отозвался безразлично об этом. Горелый все же выдохнул, доставая телефон, и отвел руку подальше от себя. В объектив камеры идеально попал букет хризантем, а задний фон машины размылся, как только фокус поймал главный объект. Он аккуратно положил букет на ноги, выбирая наиболее выигрышный фильтр и сделал небольшую подпись: «Богато жить не запретишь». Тишину салона нарушает телефонный звонок. — Слуш… — легкий хрип осел на горле, и Звездоцап невольно съежился, прокашлявшись. — Кхм… Так вот, слушаю. — Звездоцап, планы поменялись, — раздался серьезный голос Остролапа с нотой недовольства. — Наши гости прибыли, не предупредив. Меняй маршрут и дуй в ресторан. Я жду тебя через пятнадцать минут. — Ты смеешься? — недовольный рык издался из глотки, а глаза устрашающе сверкнули. — Я же сказал им вечером, чтобы приезжали. Какого черта? Со мной Горелый. — Я понимаю, что они поломали твои планы, но у тебя нет времени, — буркнул Остролап. — Бери Горелого с собой, будешь выигрышно выглядеть. Потому что он не один приехал. — Я понял. Скоро увидимся. Машина набрала скорость, делая резкий разворот, чтобы успеть проскочить на мигающий зеленый. Горелый от неожиданности даже перестал дышать, пару раз моргнув. Звездоцап выехал на автомагистраль, продолжая набирать допустимую скорость. — Ты ведь изначально не планировал ехать в офис, не так ли? — аккуратно уточняет юноша, начиная осознавать, что данный путь ну никак не пролегал к офису с самого начала. И пусть он видел дорогу лишь один раз, но в порыве паники умудрился запомнить большую часть. — Зачем же ты меня забрал? — Вчера мы не особо успели поговорить, поэтому я решил тебя выкрасть, — цыкнул в ответ Звездоцап. — Я хочу, чтобы ты доверял мне, Горелый. И не боялся. Чтобы мои действия не вызывали у тебя отвращение или неприязнь. Я хочу подружиться с тобой. — тяжелый вздох слетел с уст, словно ему это давалось с трудом. — Ну и я не совсем тебя обманул. Оформлением бы тоже занялись, но позже. — Ну хотя бы спасибо за честность, — равнодушно протянул Горелый. — Как я понимаю, отказываться смысла нет в важной встрече, ты все равно заставишь принять участие. — Верно подмечено. Ты весьма смышлёный. — Но как я в таком виде заявляюсь на встречу? Рубашка, джинсы… Вау комплект просто. — Об этом не беспокойся. — Но ты уверен, что мне стоит принимать участие? — продолжать допытываться Горелый. — Я еще даже не устроился к тебе на работу официально, пробыл лишь в магазине, а теперь такой резкий поворот событий. Я вообще перестал успевать следить за жизнью. — Первый опыт будет весьма полезен, — многозначительно протянул Звездоцап. — Теперь, когда ты практически стал мои офисным работником, у тебя будут немного иные обязанности. Но об этом позже. Оставшийся путь прошел в полнейшей тишине. Горелый лишь иногда шумел фетром, который сжимал пальцами, и смотрел на дорогу перед собой. Он впервые станет участником важной встречи. Осознание пришло постепенно, накрывая юношу с головы до ног, окончательно перепугав. Горелый никогда не был на подобного рода мероприятиях, и даже не знал, как правильно себя вести и что говорить. И к чему в целом эта встреча приведет. Звездоцап паркуется недалеко от ресторана, носившее французское и весьма сложное название, от которого у любого язык сломаться мог. — Иди за мной. Цветы оставь, — проговорил Звездоцап, выходя из машины. Горелый с грустью перенес букет на заднее сиденье, покидая салон машины. Он потрусил за мужчиной, который зашел за ресторан. Там, подпирая дверь, стоял Остролап, который, завидев их, сразу оживился. Звездоцап пропустил юношу вперед, заходя следом. Остролап закрыл дверь изнутри. — Костюм там. У вас пять минут на переодевание. Жду вас в зале, крайний столик у стены, — дал распоряжения он, включив свет. Вокруг стояли стеллажи с коробками и очень сильно пахло свежими овощами, особенно зеленью. Горелый мгновенно догадался, что они находятся в подсобке. Но откуда у этих двоих есть ключи от заднего входа? — Небольшая афера. Подкупили работников, — будто прочитав его мысли, подал голос Звездоцап, аккуратно сняв костюм с вешалки. — Никому не говори и тебя не засудят. Но лучше не лови ртом ворон и поспеши, иначе нас могут поймать. — Я в шоке, — изумление отразилось на лице Горелого. — А с виду такой приличный мужчина, но на деле вламываетесь в чужой ресторан. На что я подписался? Звездоцап в ответ закатил глаза, жестом приказывая поторопиться. Юноша повернулся к нему спиной, стягивая с себя рубашку, и на секунду остановился. Он не хотел, чтобы Звездоцап видел загаданное Частоколом желание, и лишь протянул руку, не поворачиваясь. Мужчина молча вложил в ладонь белую рубашку, которую Горелый прытко накинул на плечи, и застегнул пуговицы. Следом в ход пошли брюки. Пока юноша пытался максимально быстро переодеться, Звездоцап следил, чтобы к ним не нагрянули незваные гости. Он моментами переводил взгляд на Горелого, отмечая про себя его чрезмерную худобу и хрупкость. Казалось, сожмешь в объятиях и вовсе рассыплется, подобно снеговику. Как только с переодеванием было покончено, они покинули подсобку также, как и зашли. Звездоцап в пару минут забросил вещи в машину, резко замерев. — Черт! — выругался он, посмотрев на галстук в руках, и развернулся, притянув Горелого к себе за воротник рубашки. Юноша от неожиданности выставил руки вперед, подняв медленно взгляд на мужчину. Звездоцап задрал воротник рубашки, накинув на шею галстук, и в пару движений затянул подушечку. — Повернись. Горелый послушной повернулся спиной, позволяя мужчине помочь ему надеть пиджак черного цвета. Людей на данной улице было немного, но даже они не удостоили двух людей своим драгоценным вниманием. Звездоцапу достаточно было осмотреть юношу, чтобы недовольно цыкнуть. Он вновь притянул Горелого к себе, заправляя более аккуратно рубашку в брюки, и поправил пиджак, застегивая на одну пуговицу. Смятение проскользнуло в глазах юноши, а уши стыдливо покраснели. — Прости, я обычно не надеваю костюмы, — виновато проговорил он. — Забей, — отмахнулся Звездоцап, поманив за собой. — Запомни: ни с кем не разговаривай, говори, когда спросят. Я постараюсь переманить разговор на себя, чтобы тебя не трогали сильно. Если что-то будешь делать не так, я дам тебе знать. — Но как? — Узнаешь, — ответил мужчина, остановившись у входа. — Не переживай, это обычная встреча с партнерами. Или конкурентами, еще не знаю. Частокол часто меня сопровождал на подобные мероприятия, теперь может удостою тебя такой честью. — О нет, не надо, — всполошился мгновенно Горелый. — Я доплачу тебе, а встречи обычно дольше двух часов не занимают. И ты весь день свободен. Выгодное предложение, грешно будет отказываться только из-за своей неуверенности. А также я тебя кормлю за свой счет, предоставляю костюм и личного водителя в роли себя. Ты еще сомневаешься? — Нельзя так соблазнять. Я запрещаю, — зафырчал недовольно юноша, переступая порог. Волнение отразилось покалыванием в подушечках пальцев. Звездоцап в ответ лишь усмехнулся. — И все же, у тебя есть Остролап в виде правой руки, близкого человека, несостоявшегося директора или кто он там тебе. Я же обычный почти что менеджер. Это не входит в мои обязанности. — Горелый, это — мой бизнес, — проворчал в ответ мужчина. — И я решаю: будет мой менеджер менеджером, или кем-то больше. Только я решаю, что ты будешь делать. Какие-то проблемы на этот счет? Горелый отрицательно покачал головой. К ним подошла приятная на вид девушка, приглашая следовать за ней. Юноша не смог скрыть собственное восхищение: помещение было оформлено в темных тонах с золотистым отливом. Все его гости были бизнесмены, политики, чиновники и те, кого уважали в городе и славились большой популярностью. Горелый почувствовал, как случайно коснулся пальцами ладони Звездоцапа, но тот продолжил сохранять невозмутимый вид. — Добрый день, дорогие гости, — добродушно представился он, почтительно кивнув головой. Из-за стола поднялся крепкий мужчина, но невысокого роста. Горелый даже отметил, что и сам на пару сантиметров выше этого почетного гражданина, а уж по сравнению с Звездоцапом и вовсе казался мелким, если даже юноша доходил своим ростом лишь до плеч. Слегка смуглая кожа, на фоне которой терялись темные янтарные глаза и светло-каштановые короткие волосы между прядями которых были заметны седые волосинки. — Приветствую, — поздоровался мужчина. — Меня зовут Однозвезд, а это — мой сын Темнохвост, — он жестом указал на юношу, который стоял позади. Горелый, мягко говоря, был поражен внешностью этого человека. Если он считал Ячменя удивительным, тот этот Темнохвост мог составить достойную конкуренцию: белоснежные волосы, концы которых еле закрывали мочки ушей, а несколько прядей были окрашены в черный цвет. И это придавало даже какой-то соблазн, наделяло привлекательностью. По сравнению с отцом он казался больше, мог сравниться с самим Звездоцапом. И такой же мускулистый, как Остролап. Взгляд пронзительных голубых глаз выражал открытое безразличие и холод, самодовольство. На вид слегка потрепанный, но это придавало даже некий шарм. Сердце Горелого неприятно кольнуло, заставляя поджать губы, настолько этот человек был прекрасен. И этот жест не ушел от глаз Звездоцапа. — Мое имя Звездоцап, — представился он, притянув к себе незаметно юношу. — Это мой партнер по бизнесу — Горелый. С Остролапом вы явно уже успели познакомиться. Услышав данную фразу, Горелого сразил озноб от страха, а ноги неприятно подкосились. Он поймал на себе пристальный взгляд Темнохвоста, который тихо усмехнулся. Подобное действие заставило еще больше напрячься. «Какой партнер по бизнесу? Господи, Звездоцап, во что ты меня втянул без моего ведома?» — в ужасе думал юноша, пытаясь сохранять спокойствие и не выдавать собственное волнение. Звездоцап же отодвинул стул, приглашая Горелого сесть. Перед его взором предстал сервиз, которым юноша никак не умел пользоваться и даже банально не знал, какой ложкой что есть. Звездоцап сел рядом, покосившись на Горелого, который излучал полнейшую панику. — Вы уж извините за ожидание. Я совсем не был осведомлен, что вы решите перенести время встречи на столь раннее утро. — Это вы меня извините, — проговорил Однозвезд. — Я поздно сообразил, что совсем не предупредил Вас. — Тогда обсудим детали? — уточняет Звездоцап, как к ним подходит официант. — Что будете заказывать? Тихий вздох слетел с уст Горелого, паника которого съедала изнутри. Он даже и представить не мог, чтобы такого заказать и одновременно не выглядеть глупо в глазах будущих партнеров. Или конкурентов. Ситуацию ловко спас Звездоцап, положившись на свой вкус. Горелый лишь мысленно поблагодарил за столь быструю реакцию. Спокойствие и невозмутимость читались на лице мужчины, который не показывал лишних эмоций. Столь шикарная выдержка заслуживала похвалы. — Горелый, вы ранее сопровождали своего партнера на встречах? — задает вопрос Темнохвост, моментально попадая выстрелом в самое сердце. Горелый покрылся мелкой дрожью, совершенно не зная, что стоит ответить. — К чему такие вопросы? Они никак не касаются нашего будущего партнерства, — недовольно буркнул Звездоцап, бросив на Темнохвоста странный взгляд. — Ну почему же? — губы парня расплылись в кривой усмешке. — Если мы будем сотрудничать, я хочу знать, смогу ли положиться на столь юного партнера. Судя по поведению, он и падающего листа боится. — Темнохвост! — шикнул вдруг Однозвезд. — Соблюдай приличие. Юноша волнуется. Это естественный процесс. Горелый виновато посмотрел на Звездоцапа, который медленно выдохнул. Он вдруг ощутил, как пальцы мужчины мягко прошлись по тыльной стороне ладони, словно успокаивая. Страшное спокойствие читалось на лице, даже с неким безразличием и осторожностью. Звездоцап неспешно разворачивает ладонь Горелого, раскрывая пальцы, и берет ладонь «в замочек». Он мягко поглаживал большим пальцем костяшки, чувствуя, как паническая дрожь постепенно отпускает тело юноши. Со стороны абсолютно ничего не поменялось, но Горелый ощутил поддержку. Сердце постепенно восстановило свой привычный ритм, и он облегченно выдохнул. — Я не часто посещаю такие встречи, верно подмечено, — голос был тверд, что удивило даже Темнохвоста. — Вместо меня чаще ездит Остролап, пока я занимаюсь делами нашего бизнеса. Кто-то же должен следить за этим на время отсутствия Звездоцапа. В ответ мужчина слегка улыбнулся, буквально на долю секунды, тем самым одобряя смышлёность Горелого. А сам юноша захотел исчезнуть из этого ресторана. Осознание произошедшего пришло не сразу, но теперь хотелось паниковать. Звездоцап несильно сжал ладонь Горелого, таким образом намекая, чтобы он не делал глупостей. Официант своим возвращением снял напряжение, поставив перед каждым заказанное блюдо. Мужчина освободил собственную ладонь, аккуратно указывая на своих приборах, какой нужно взять Горелому. — Давайте все же обсудим партнерство, — нарушил тишину Однозвезд. Горелый лишь молча приступил к трапезе, пока двое взрослых мужчин решали все нюансы их будущей «дружбы». Остролап лишь моментами что-то дополнял и показывал бумаги, которые принес с собой. Темнохвост иногда отпускал пару язвительных фраз, пытаясь подцепить юношу, но Звездоцап ловко выкручивался из ситуации. Напряжение то спадало, то появлялось. Горелый ощутил себя весьма сдавленно, к горлу подступил ком. Пока Однозвезд читал очередной документ, он осторожно потянулся к Звездоцапу, тихо шепнув: — Я больше не могу здесь сидеть. — Выйди на пару минут, проветрись, и возвращайся, — также тихо ответил мужчина. Стул с предельной тишиной отодвинулся, и Горелый, извинившись, оставил гостей. Как только он исчез из поля зрения, завернув в сторону уборных, то стал чаще дышать от пережитого волнения. Сохранять столь страшное хладнокровие и спокойствие оказалось слишком тяжело, но и одновременно он не мог не восхищаться Звездоцапом. Такая выдержка заслуживает похвалы. Дверь со скрипом открылась, отчего Горелый невольно даже поморщился, будто вламывался на чужую территорию. Он подошел к зеркалу, отмечая, что довольно неплохо выглядит для человека, который хочет умереть от паники, и включает воду, ополаскивая ладони рук. Ледяная струя помогла снять напряжение, срывая нервный выдох. Как только душевное равновесие было восстановлено, Горелый вновь посмотрел на себя в зеркало. — Помогите пережить это утро. Дверь в уборную уверенно открывается, и на пороге появляется Темнохвост. Он смотрит на перепуганного юношу, который в спешке закрыл воду. Даже не высушив руки, Горелый поспешил покинуть сие помещение, но Темнохвост одним движением сжал его плечо, стукнув в стену. Дверь тихо закрылась, отрезая путь к спасению. Дыхание Горелого сбилось, отчего он стал чаще дышать через нос. Сердце бешеным ритмом отозвалось в груди. Со стороны Темнохвоста ощущалась недобрая аура, сила и… власть, отчего юноша ощутил себя побитым щенком, которого прижала в угол здоровенная псина. — Ну здравствуй, — довольно протянул Темнохвост, сжимая пальцами плечо будущего партнера по бизнесу. — Теперь-то Звездоцап не сможет выкрутить ситуацию в выгодную для него сторону. — Что тебе надо? — одними губами прошелестел Горелый, поморщившись от боли в плече. — Ты ведь никакой не партнер по бизнесу. Я слишком часто сопровождаю отца, чтобы не иметь возможность различать вас, подброшенных, от истинных, — скривился в ответ парень. — Откуда столь близкие доверительные отношения? Кем ты ему приходишься? — Какое твое дело? — фыркнул в ответ Горелый, явно озадаченный подобными вопросами. — Тебя не должны касаться наши отношения. — О-о-о, так ты вообще ничего не замечаешь, — протянул Темнохвост, а в глазах блеснуло отвращение. — Даже интересно получается. — Что ты мелешь? — разозлился юноша, делая резкий выпад вперед. Парень позволил отступить себе назад, довольно улыбаясь. — Кто ты такой? — О, дорогой юноша, может тебе и выпадет шанс узнать, если нам позволят вновь встретиться, но при других обстоятельствах, — усмехнулся Темнохвост, грубо обхватив Горелого за щеки. — Но информация получается не совсем достоверная. Тихое фырканье раздалось со стороны юноши, который окончательно перестал бояться этого странного парня. Темнохвост только с виду кажется весьма устрашающим, но на деле не представляет угрозы. Он изучает человека взглядом, умело давя потом на слабые точки, которые вызывают панику. Но Горелый своим ответом умудрился не только ввести в ступор, но и спутать все карты. Таким образом Темнохвост потерялся в собственных действиях, явно не уверенный как теперь следует поступать. Дверь в уборную со скрипом открывается и вместе с ней Горелый ощутил на своих губах чужие губы. Грубые, весьма даже жесткие, которые сильно прикусили нижнюю губу. Юноша ошарашенно оттолкнул от себя Темнохвоста, отступая назад. Парень лишь молча развернулся, пересекаясь взглядом со Звездоцапом, который, казалось, будь возможность, и вовсе схватил бы этого недотепу и провел бы разъяснительную беседу. Но в ответ мужчина лишь сжал пальцы в кулак, заходя внутрь. Горелый провел тыльной стороной ладони по губам, скривившись. — Тебя долго не было, — начал Звездоцап, осматривая юношу. — Я решил проверить, куда ты пропал. — Вообще не понимаю, что ему надо было, — проворчал Горелый, высунув кончик языка между зубами. — О, Господи, какого черта он вообще поцеловал меня? Отвратительно. — Мы заключили договор, поэтому можем ехать, — голос был холоден, подобно тонкому льду на озере. Казалось, мужчину не волновало то, что произошло между этими двумя. Беспокойство сразило Горелого, достаточно ему было встретиться со взглядом Звездоцапа. Некое противоречие боролась в этих янтарных глазах, но мужчина лишь развернулся с ранее не присущим ему высокомерием, и покинул уборную. — Звездоцап, подожди! — вскрикнул юноша, догоняя ушедшего начальника. Тот даже не одарил взглядом, направляясь к выходу из ресторана. — Да что с тобой? — Ничего, забей, — отмахнулся Звездоцап, переступая порог. — Теперь мы едем в офис для твоего оформления. Там с тобой разберется Остролап. Ты забыл поставить подпись. Через три дня приступаешь к работе. Работаешь с десяти и до шести, без опозданий. Подобный тон совершенно не понравился Горелому. Как быстро Звездоцап изменился и даже сам отказался принять юношу, хотя изначально именно с этим вопросом и звонил. Горелый ощутил, сдавливавшую грудную клетку, обиду, а ком горечи застрял в горле. Он стиснул зубы, молча садясь на переднее сиденье, и забрал собственный букет. От доброты Звездоцапа не осталось и следа. Она растворилась подобно дымке. И Горелый не мог никак понять, что именно так повлияло на такую спешную смену настроения. Он лишь молча прижал к себе букет хризантем, грустно поглаживая лепестки синего бутона, и не проронил больше ни слова.