Аромат скромности

«Ты мне нравишься» — три слова, но сколько чувств и эмоций способны они вызвать. Горелый постоянно возвращался к той ночи, пытаясь понять намерения столь громкого признания. Но так и не отважился поговорить наедине со Звездоцапом. А сам мужчина вел себя до такой степени непринужденно, что поднимать столь деликатную тему было даже неловко. Казалось, что его вообще не волновали такие проблемы, а может Звездоцап и вовсе позабыл о сказанных словах. Горелый не мог знать точно. Помимо этой проблемы, на голову умудрилась свалиться еще одна — отъезд Ячменя. Юноша так закрутился в ходе всех событий, что даже не заметил, как пребывание друга в этой стране подошло к концу. Частокол отпросился сразу за двоих, все еще не до конца понимая, почему Горелый вдруг стал резко избегать личного общения с Звездоцапом. А хризантемы, которые были подарены от чистого сердца, до сих пор стояли в вазе, лишь постепенно увядая. — У-у-у, Ячмень, я буду скучать, — захныкал Горелый, крепко прижимая к себе друга. — Кому же теперь мне изливать душу? — Мы всегда можем звонить друг другу, — усмехнулся тихо Ячмень. — Обязательно держи меня в курсе ваших с ним отношений. Столь внезапное признание даже меня обескуражило. Единственный, кому мог довериться юноша, был Ячмень. И Горелый до сих пор помнит тот день также ясно, как сегодняшнее солнце. Тогда он влетел в номер друга настолько потерянным и жалким, словно спустя десять лет отношений его резко бросили или, чего хуже, изменили. Ячмень спросонья не сразу разглядел состояние Горелого, но прекрасно осведомленный манией себя резать и ненавидеть, принял. — Я не могу теперь нормально относиться к нему, — в спешке начал Горелый, достаточно двери было закрыться. — Теперь я вижу во всем совершенно иной посыл. Все это делалось не из дружбы. Нет. — Погоди, я не совсем понимаю, о чем речь, — протянул Ячмень, потирая глаза. — Кто и что уже сделал? — Звездоцап! — выпалил эмоционально юноша, продрогнув до самых костей. — Горелый, ненавижу, когда ты начинаешь из далека. Давай по порядку. — Обещай, что никому не расскажешь. — Я друг или не друг? — обиженно фыркнул Ячмень. Горелый тяжело выдохнул, присев на диван, и не спеша начал свой рассказ. Он выделил каждую деталь прошедшей ночи, также не забыв и о покупке попугая, смены квартиры. На признании юноша поначалу запнулся, но все же закончил события произошедшего. Ячмень слушал весьма внимательно, казалось, подобное даже не удивляло. — А ты что? — Я не знаю, брат, — растерянно произносит Горелый. — Это так неожиданно. Я считал все его действия дружескими, но теперь вижу в них скрытый посыл. Господи, какой я наивный идиот. — Давай остановимся на том, что, если бы ты был против, между вами не было бы даже намеков, — не спеша начал Ячмень. — Я понимаю, ты напуган. Все-таки взрослый влиятельный мужчина, да еще и с семьей и весьма нехорошим прошлым проявил к тебе интерес. Но задай себе главный вопрос: кто он для тебя? И что ты чувствуешь, когда находишься рядом с ним? Чего желаешь? — Чего желаю… — тихо повторил Горелый, ощутив жар по всему телу. Он невольно вспомнил ситуацию в офисе. В тот момент тело охватили весьма странные чувства, ранее неизведанные, и Горелый допустил весьма запретные желания. Юноша стыдливо прикрыл лицо ладонями. С одной стороны, он был одержим приоритетом, что любовники — это подлые и низкие люди, и которые заслужили лишь презрение. Горелый с детства осуждал изменников и тех, кто лез в чужие отношения. И никогда не понимал, как можно разрушать чужие отношения. Но с другой: никогда не знаешь, когда объявится тот самый человек. Ты можешь жить всю жизнь с одной женщиной, построить семью, а потом объявится неприметный скромный мальчик, который завладеет всем вниманием. Подобная неизведанность до чертиков пугала, заставляла все леденеть от страха. Горелый никогда не собирался переходить черту, но и сам понимал, что умудрился привязаться к Звездоцапу. Не только душой, но и телом. И обратного пути уже нет. Слишком поздно давить на тормоза, когда скорость набрана. — Я не знаю. Я так потерян. Совершенно ничего не понимаю. — Хотел бы я тебе помочь разобраться, но, к сожалению, через неделю у меня самолет обратно домой, — с некой грустью произнес Ячмень. — Что? — ошеломленно спрашивает Горелый, позабыв о своей проблеме. — Ты улетаешь? Уже? — Я и так здесь пробыл почти три месяца. Пора возвращаться. Внезапный отъезд друга стал весьма сильным и неприятным ударом. Жизнь Горелого проносилась так быстро, что он не успевал за ней уследить. И теперь он стоял в обнимку с Ячменем, чей рейс должны были объявить меньше, чем через час. — Частокол! — выкрикнул вдруг Ячмень, отстранившись от юноши. Он помахал парню, который поспешил к ним. — Я умудрился потеряться, — проговорил Частокол, неловко почесав затылок. — Обещай, что будешь следить за Горелым и его манией селфхарма. Он же тот еще недосуицидник. — Сделаю все возможное. Горелый в ответ лишь закатил глаза, пока эти двое одаривали друг друга прощальными объятиями. Женский голос объявил о посадке самолета, приглашая всех пройти в отведенную зону. Ячмень одарил друзей грустной прощальной улыбкой, а сердце даже защемило от тоски. Столько воспоминаний осталось в этих проведенных днях вместе, как хороших, так и не очень. И Ячменя этим двоим будет чертовски не доставать. Горелый был слишком сентиментальным. Глядя в спину уходящего друга, он не смог сдержать эмоций. Частокол лишь тихо выдохнул рядом, приобняв юношу за плечи, который уже вовсю заливался слезами от предстоящего томительного расставания в период нескольких месяцев, если и вовсе не года. Ячмень унес с собой так полюбившиеся тепло и заботу, внимание. Он унес с собой все, что пришлось испытать Горелому, пока они были вместе. Юноша повернулся к Частоколу, утыкаясь носом в плечо, и крепко обнял. — Какой же ты сентиментальный, — выдохнул парень, поглаживая его по волосам. — Он же не навсегда уезжает. — У-у-у, но я так буду скучать, — прохныкал Горелый, сжимая между пальцев ткань рубашки. — Лучше подумай о работе. И расскажи: какого дьявола ты избегаешь Звездоцапа? — Я не избегаю, — с этими словами юноша резко перестал плакать и отстранился, демонстрируя свою уходящую спину. Казалось, будто вопрос парня даже отрезвил и заставил в какой-то степени уйти от ответа. Частокол недовольно рыкнул, поспешив за ним. В последнее время Горелый стал странно вести себя и лишь одним своим поведением весьма сильно выдавал себя, но Частокол все равно не мог понять, что же такое связывало этого мальчишку и Звездоцапа. Они решают отправиться обратно пешком, чтобы развеяться и разогнать тоску после отъезда Ячменя. Частокол строил теории столь странного поведения друга, а сам Горелый пытался разобраться как стоит поступать дальше. Звездоцап не трогал его, не торопил, не давил. Вел себя так, словно ничего и не было. И юноша за это еще больше зауважал мужчину. Впервые на его пути попался настолько понимающий человек. А может Звездоцап и сам пытается не пересекать черту под названием «Измена»? Но готов ли Горелый ответить взаимно на это признание? Юноша еще не знал ответа на этот вопрос. «Одна из причин, почему выгоднее встречаться со взрослыми, — пронеслось в голове у Горелого. — Они к тебе более внимательны и трепетны, многое понимают и осознают. И способны многому научить.» На этом моменте щеки невольно залились румянцем, выдавая смущение. Горелый лишь поджал губы, явно пытаясь разобраться во всей этой ситуации. «Но испытываю ли я того же?». Весьма хороший вопрос в данной ситуации. Лишь от одних мыслей сердце Горелого начинало лихорадочно биться. Рядом с Звездоцапом он ощущал спокойствие и комфорт, умиротворение. Хотелось раствориться в этой атмосфере и заставить время остановиться. Звездоцап был для него той еще загадкой, которую хотелось раскрыть вдоль и поперек. Узнать все до мелких деталей. Столь неподдельный интерес даже испугал. Горелый невольно поежился, явно не желая воспринимать один из вариантов ответа. Телефон уведомил о пришедшем сообщение. Это был Ячмень: «Я тут вдруг подумал над всем этим. А не влюбился ли ты в него, и теперь пытаешься отвергнуть эти чувства?». Подобное ввело в замешательство и Горелый отсылает мгновенно ответ: «Да не в жизнь, брат. Какая любовь? Не существует ее, да и мы с Звездоцапом не так близки». Но так ли это на самом деле? Горелый отвергал все, что было связано с чувствами. Не признавал. Находил любое оправдание, которое имело место быть и весьма логичное. Горелый не верил в любовь, тем более такую быструю. И сам он воспринимал свое отношение к Звездоцапу обычным интересом на уровне дружбы. Мужчина проявил внимание — это заставило привязаться к столь хорошему отношению со стороны. — Да ладно, прикол какой-то? — недовольно процедил Частокол, замедляя шаг. — М? О чем ты? — спросил вдруг Горелый, «вылезая» из мыслей, и остановился. — Звездоцап рассказывал мне о нем и о том, что он делал с тобой в уборной. От одних воспоминаний бросило в дрожь, и юноша устремил свой взгляд вперед. Через дорогу находился Темнохвост. По этой довольной улыбке, которая в миг расплылась в разные стороны, сразу стало понятно, что парень узнал Горелого. Как только цвет светофора сменился на зеленый, Темнохвост весьма быстро пересек дорогу. Частокол в ответ заметно напрягся, явно не желаемый хоть как-то идти на контакт с этим человеком. И сам Горелый не особо жаждал еще раз оставаться с Темнохвостом наедине. Ему хватило того случая в уборной ресторана. — Вот так встреча, — довольно произнес он. — Не могу сказать того же, — проворчал Частокол, начиная лихорадочно искать пути отступления. Звездоцап запрещал хоть как-то сближаться с этим мутным типом. — Сегодня ты без хозяина? — небрежно бросил Темнохвост, глядя на парня. — И даже без намордника, чтобы мог лаять? — Вы знакомы? — ошеломленно спрашивает Горелый, переводя взгляд то на одного, то на другого. — С личной псиной Звездоцапа только кошка не знакома. — Зато за меня не заступается папочка, которого ты вечно позоришь. — Эй, ребятки, какого черта происходит? — с неким раздражением спрашивает Горелый. — Хотел бы я ответить, но, к сожалению, работа ждет. Всего доброго, — тихо прошипел Частокол, нарочно зацепив Темнохвоста плечом. Подобное поведение еще больше обескуражило. Теперь юноша испытал волнение от осознания, что Частокол так легко бросил его одного на этого странного парня из ресторана. Меньше всего на свете Горелый желал хоть как-то взаимодействовать с ним. «Я до сих пор помню тот поцелуй. Он знатно подставил меня перед Звездоцапом… — с этими мыслями Горелый резко вздрогнул. Он вновь возвел перед глазами то поведение, которое было несвойственно для мужчины. — Ревность! Теперь я понял. Он приревновал меня к Темнохвосту. Твою ж…». — И снова здравствуй, мальчишка, — с энтузиазмом произносит Темнохвост, взяв его за подбородок пальцами. Горелый от подобного даже замер. — Тебе нравится издеваться? — фыркнул в ответ он, пытаясь высказать все бесстрашие. — Тот поцелуй мне в кошмарах снится теперь. — О, не преувеличивай. Может я и перегнул палку, но не планировал обижать столь нежную булочку. Может, зайдем в кафе? Я хотел с тобой поговорить. — Со мной? — переспросил удивленно юноша. — Ты видишь кого-то еще? — хмыкнул нетерпеливо Темнохвост, схватив Горелого. — Вот и отлично. Идем! Подобная наглость даже заставила поперхнуться воздухом. В отличии от Звездоцапа этот парень брал и делал, что душе было желанно, не спрашивая ничье мнение. Горелый лишь подавил приступ возмущения, покорно следуя за ним. Темнохвост устроился за самым дальним столиком террасы, жестом приглашая юношу присесть. Каждый заказал себе по чашке чая. — Так, о чем ты хотел поговорить? — осторожно спрашивает Горелый. — Мы ведь теперь партнёры по бизнесу, — весьма любезно произнес Темнохвост, сложив перед собой руки в замочек. — Расскажи мне, кем ты приходишься Звездоцапу. Я хотел бы знать, к кому могу обращаться в случае каких-то вопросов. — Я обычный специалист, не больше, — смущенно произнес юноша. — Мы видимся исключительно в рабочих целях. Тебе лучше обращаться к Остролапу. Он — его правая рука. — Неужели? Вас связывают только рабочие моменты? — продолжил допытываться парень, а тон голоса стал весьма враждебным. Взгляд в одно мгновение отразил холод, в котором проскользнула скрытая угроза. — К чему эти вопросы, Темнохвост? Звездоцап — мой начальник. Мы имеем только рабочие отношения, — взволнованно произнес Горелый, заметно напрягаясь. Взгляд этого парня даже пугал. — Лжешь ты также хорошо, как и выбиваешь столь заметное внимание с его стороны. От подобного заявления плечи юноши покрылись мурашками. Девушка подошла к их столику, поставив напротив каждого чашку ароматного чая. Темнохвост любезно улыбнулся, провожая юную особу взглядом, и неспешно вновь глянул на Горелого. Столько власти излучал, не проронив ни слова. Он мог бы составить хорошую конкуренцию Звездоцапу. — Помнишь, я сказал тебе, что может тебе выпадет шанс узнать кто же я? — начал из далека Темнохвост, еле чувственно коснувшись пальцами ладони Горелого. Юноша не сводил с него своего испуганного и одновременного озадаченного взгляда, совершенно ничего не понимая. — Говорить прямо — терять мгновенный интерес к игре. Но мне нравится, как ты лжешь. Парень неспешно прошелся подушечками пальцев по нежной коже юноши, вызывая дрожь. — О чем ты говоришь? — растерянно спрашивает Горелый, тяжело выдохнув. Паника охватила все тело, не позволяя пошевелиться. Пронзительный и столь холодный взгляд голубых глаз Темнохвоста настораживал. Как и эти двусмысленные намеки. «Нельзя позволить ему узнать». — Не держи меня за идиота, сладкий, — усмехнулся Темнохвост, резко сжав пальцами запястье юноши. — Ты пытаешься держаться смело, но твоя дрожь, паника и сбивчивое дыхание говорит о том, что ты боишься быть раскрыт. И о том, что я весьма близко подобрался к тайне. Горелый не ответил, выдернув руку из цепкой хватки. «Этот Темнохвост… Кто же он такой?» — мысли лихорадочно менялись между собой, но ответ на этот вопрос мог дать только сам парень. Горелый поджал губы, взявшись обеими руками за чашку. Темнохвост в ответ полез во внутренний карман куртки, бросив перед юношей несколько фотографий. От увиденного Горелый невольно поперхнулся глотком чая, в спешке стукнув чашкой по столу. Жидкость неудачно попала в горло, заставляя зайтись в лихорадочном кашле. Горелый прикрыл рот ладонями, пытаясь откашляться, а глаза даже невольно заслезились. Темнохвост лишь самодовольно хмыкнул, когда Горелый пришел в себя. Паника охватила с новой силой, заставляя даже услышать собственное сердцебиение. «Откуда… ОТКУДА?!» — хотелось выкрикнуть ему, но тогда они бы собрали невольных свидетелей. Горелый чаще задышал от нахлынувшего волнения. На этих фотографиях были запечатлены несколько моментов их совместного времяпровождения: признание Звездоцапа, когда он наклонился к самому уху Горелого, прогулка на мосте поздней ночью, подаренный букет хризантем у порога магазина. — Будешь и дальше отрицать, что между вами чисто рабочие отношения? — довольно произносит Темнохвост, подпирая щеку рукой. — Кто фотограф? — в панике спрашивает Горелый. — Дайка подумать… — задумчиво произносит Темнохвост, но по уголкам губ было ясно, что это больше похоже на издевку. — Я! — Что? — ошеломленно спрашивает юноша, лихорадочно бегая взглядом между фотографиями. — У меня есть своя поставленная задача, за выполнение которой я получу приличную сумму денег, — голос Темнохвоста сошел на шепот, а сам он даже наклонился чуть вперед, чтобы, кроме Горелого, его никто не смог расслышать. — Я собираю информацию, чтобы точно убедиться стоит ли танец свеч. Звездоцапа расколоть практически невозможно. Он умело держит «лицо», и способен ввести даже меня в заблуждение. Но ты… — он ухмыльнулся. — Ты — это другое. Невинный, скромный, весь такой чертовски милый ангелок. Ты не способен держать свои эмоции под контролем, свои чувства, какие-то тайны. Ты ужасно выдаешь себя даже обычным взглядом. Дыхание Горелого окончательно сбилось, пальцы крепче сжали несчастные фотографии. Он перевел взгляд на Темнохвоста, которого забавляла сложившаяся ситуация. — Он заводит дружбу. Частокол такой же, — как можно спокойнее постарался ответить юноша. — Что? Дружба между ними? — хмыкнул Темнохвост, открыто уже насмехаясь. — Мой ты хороший, они не друзья. Далеко не друзья. А куда больше. — О чем ты говоришь? — Неужели ты до сих пор не понял? — легкая усмешка заиграла на лице парня. — Тогда ты еще более глуп, чем я думал. Но эту тайну раскрыть тебе придется самому. А мне пора, — с этими словами он положил на стол купюру, поднимаясь. — Я угощаю. Темнохвост проходит мимо Горелого, который так и застыл с этими фотографиями в руках и полученной информации. «Что значит… больше, чем друзья? Но разве он не сказал мне, что я нравлюсь ему? — подумал Горелый, спрятав фотографии в задний карман джинс. — И почему он следил за нами? Темнохвост, кто же ты на самом деле?». С отъездом Ячменя одни проблемы сменились другими. И Горелый даже близко не представлял, как с ними бороться. Теперь он чувствовал себя совершенно опустошенным и одиноким. Частокол тоже хранит от него важные тайны. И юноша не мог в полной мере довериться своему другу, благодаря которому познал все прелести столь активной жизни. — Меня сталкерят? Как это еще понять? — тихо бубнил себе под нос Горелый, пытаясь понять мотив действий Темнохвоста. Но телефонный звонок вывел из раздумий. — Алло? — Не отвлекаю? — басистый голос Звездоцапа вызвал приятную дрожь в области сердца, заставляя юношу даже запаниковать от волнения. Давно он уже не общался лично с мужчиной. — Н-нет, что ты. Я чай пью. — Я могу позвонить позже. — Не надо, — запротестовал Горелый. — Что ты хотел? — Услышать твой голос, — ответил Звездоцап, но было явно слышно, как уголки губ растянулись в легкой улыбке. — Не говори глупостей, — смущенно проговорил юноша, явно не понимая, почему постоянно ведется на эти провокации. «И пусть ты признался мне… я не ответил взаимностью». — Ты последнюю неделю активно избегаешь меня, — начал он, что-то чиркнув на бумаге. — Я хотел бы знать почему. — Извини, — виновато ответил Горелый. — После того признания я не знаю, что мне делать. — Тебе ничего и не надо делать, — выдохнул Звездоцап. — Я кажется ни к чему тебя не принуждал. — Ах-хах, точно. Вечно надумаю себе. — Ты какой-то грустный. Что случилось? — Брат улетел обратно к себе, — протянул Горелый, сделав глоток чая. — Нет у меня больше поддержки. — Поддержки в твоих мелких пакостях, куда всунет нос даже Частокол? — проговорил мужчина, тихо усмехнувшись. — О нет, — как-то даже подавленно произнес Горелый, сжав пальцами телефон, и опустил взгляд в жидкость в чашке. — Он помогал мне полюбить свое тело, а теперь я снова замкнусь на самоненависти. — Ты ненавидишь себя? — в голосе слышалось явное удивление. — Ох, черт. Извини, мысли в слух, — всполошился в миг юноша, заерзав на стуле. — Я не видел твое тело, чтобы судить. — Тебе бы оно не понравилось, — смущенно хихикнул Горелый, даже вздрогнув от собственных слов. — Хочешь проверим? — весьма тихо спросил Звездоцап, а столь даже томный выдох заставил все в груди сжаться. Юноша издал тяжелый неслышимый вздох, ощущая сдавливающее чувство в области грудной клетки. Ранее незнакомое, но такое… приятное. Оно заставляло сердце биться словно в предвкушении чего-то. Весьма жаркое и столь пылкое ощущение разлилось в груди, срывая рваные выдохи. Горелый неловко уткнулся носом в руку, будто находился в задумчивом положении. «Почему мое тело так реагирует? Он же просто выдохнул», — щеки залились румянцем, заставляя лихорадочно перебирать мысли в голове. Горячий жар разлился ближе к горлу, сдавливая дыхание. — И как ты собираешься это сделать? — постарался спокойно спросить Горелый, не выдавая собственных чувств. — Если приедешь — я покажу, — усмехнулся в ответ Звездоцап. — Но ты, конечно, не приедешь. Ты ведь боишься меня, избегаешь, — последние слова он даже исказил, словно издевался. — А вот возьму и приеду! — выпалил юноша, сжав пальцы в кулак. — Не приедешь. — Спорим? — Ладно, ладно, великий спорщик, — протянул мужчина, а на фоне зашелестела бумага. — Приезжай через пару часов в офис. К тому моменту уже все разойдутся по домам. Я сегодня допоздна, надо закончить отчет. — Жди. — с вызовом бросил Горелый и отключился. В ту же секунду он бросил мобильник на стол, глядя на дрожащие пальцы рук, и лихорадочно вдохнул. Прохладный ветер неприятно царапнул горло, которое находилось под воздействием будто горячего чая. — Неужели я не против всего этого? Уг-х, Горелый, он и раньше вызывал противоречие чувства, но после вчерашнего признания словно мы оба перешагнули какую-то черту. Мне так не хватало его те месяцы, когда он исчез. Но с каждым днем я понимаю, что мне его мало. И пусть я избегал, но как тяжело мне было. Признаваться в себе Горелый еще не планировал. Ждал чего-то, но сам не понимал, чего. Последующие часы прошли весьма быстро, а чувство предвкушения с каждой пройденной минутой съедало изнутри. Юноша не мог понять себя, и чего в целом желает добиться. Что именно движет им в такой момент. Он подходит к остановке, ожидая транспорт. Людей в столь позднее время было немного, что не могло не радовать. Меньше всего на свете Горелый желал толпиться среди пассажиров, как селедка в банке. Он выстроил маршрут по карте, внимательно глядя в телефон и слушая объявляющиеся остановки. Волнение почему-то прошло, оставаясь спокойствием. Автобус подъезжает к нужной остановке, куда выходит не так много человек. Горелый осматривается по сторонам, пытаясь примерно прикинуть куда ему указывает карта. Он страдал топографическим кретинизмом, и мог с легкостью потеряться даже на знакомой местности. Поэтому искать что-то самостоятельно в незнакомом районе было тем еще квестом. Карта указывала минут десять пешком, и Горелый отправился на поиски офиса. Было не столь многолюдно. — Так, теперь налево… Ой нет, не то лево, — проворчал он, когда значок на карте вышел из назначенного маршрута. — Угх, как я умудряюсь теряться в этой местности, хоть и работаю здесь? Идиотина. Как только привычное здание появилось в поле зрения, Горелый облегченно прячет телефон в карман, и спешит вперед. С каждым шагом начинало просыпаться волнение, но также быстро и исчезало. Юноша не мог понять, почему ничего не чувствует в столь важный момент. Снаружи уже не было охранника, поэтому Горелый с легкостью попадает внутрь. Помещение находилось в лучах заходящего солнца. Веяло легкой прохладой и еще не до конца развеявшимся сладким женским парфюмом. Каждое рабочее место оставлено в полнейшем порядке и чистоте. Горелый восхищался столь слаженной работой коллектива. Работать у Звездоцапа оказалось весьма тяжело, учитывая все его требования и заскоки, но и платил весьма достойно. Ради таких денег можно было бы заделаться перфекционистом и все складывать аккуратно под линейку. Горелый медленно выдохнул, заходя в лифт. Вокруг столько воспоминаний. Добравшись до нужного этажа, он выходит в такое же почти темное помещение, которое освещали лучи закатного солнца. Горелый постепенно снижает скорость шага, добираясь к заветному кабинету чуть ли не по воздуху, лишь бы не шуметь. Он делает глубокий вдох, словно должен пройти успешно собеседование, и открывает дверь. Звездоцап находился в полумраке, лишь свет настольной лампы позволял ему полноценно работать с бумагами. Он поднимает голову, замечая у порога Горелого, и вновь утыкается в свои бумажки. — Не думал, что ты и правда приедешь. — Никогда не бери меня на слабо, — проговорил Горелый, неспешно проходя вглубь. — Я практически закончил, — ответил Звездоцап, складывая бумаги в одну стопку. Затем он устало потирает переносицу пальцами, закрыв глаза. — Иногда эта рутина так выматывает. — Ты все равно молодец, — скромно подмечает Горелый, осматривая кабинет, и еле заметно проходится пальцами по поверхности стола. — Хотел бы я когда-нибудь перекинуть обязанности на кого-нибудь другого, а сам выручать лишь прибыль. Но тогда какой из меня бизнесмен? — с этими словами мужчина выключает свет, и в кабинете остается лишь полумрак. Свет из окна освещал помещение, но плохо давал в полной мере разглядеть фигуру. Звездоцап встает из-за стола, поставив ручку в стакан, и подходит к Горелому. — В принципе, я закончил. Могу подбросить тебя до дома. — До дома? — невольно переспросил Горелый, отведя взгляд, и повернулся спиной. Он достал из стакана ручку с мягким перышком, даже ощутив некое… разочарование. — Если ты собирался куда-то еще, могу туда подбросить, — весьма тихо проговорил Звездоцап. — Ячмень уехал, а Частокол в работе, поэтому мне больше некуда идти, — с досадой проговорил Горелый, прикусив изнутри уголок губы. Он проводит перышком себе по носу, стараясь унять охватившее тело тоску. — Ячмень уехал, и ты сразу закрылся в квартире, — шепот опалил ухо, заставляя тело покрыться мелкой дрожью. — Но ко мне ты приехал. Горелый в ответ промолчал, боясь пошевелиться. Звездоцап осторожно приподнял край рубашки, запуская под нее пальцы рук. Подушечки мягко коснулись оголенной кожи талии, заставляя юношу даже напрячься. Внутри все съежилось от неожиданности, вызывая странные и неизведанные ранее чувства. В груди словно зажегся мелкий огонек пламени, срывая с губ тихое дыхание. Звездоцап аккуратно развернул Горелого к себе, начиная не спеша расстегивать пуговицы рубашки. Юноша смущенно смотрел куда-то в сторону, иногда переводя взгляд на перышко в ручке. — Я тебя пугаю? — тихо спрашивает мужчина, остановившись. — Нет, — отрицательно покачал головой Горелый. — Мне… неловко. — Я не хочу тебя принуждать, — продолжил Звездоцап, проведя пальцами по ткани рубашки. — Если бы я был против — не приехал, — шепотом проговорил он, уткнувшись лицом в собственные пальцы. Щеки обжег румянец, заставляя сердце учащенно забиться в груди. Дыхание казалось и вовсе раскаленным. Звездоцап в ответ прикоснулся пальцами к обнаженному и столь юному телу, мягко сжимая за талию. Горелый окончательно засмущался, прикусив несильно пальцы. Мужчина нежно и весьма не спеша проводил пальцами по телу юноши, который мелко вздрагивал при каждом прикосновении. «Ох нет, я забыл про пирсинг!» — осознание так резко ворвалось в голову, заставляя Горелого даже запаниковать. Он еще плотнее прижал к себе руки. Звездоцап же забирает из пальцев ручку, бросая куда-то на стол, и несильно сжал запястья. Горелый выразил сопротивление, но настойчивость Звездоцапа была сильнее. «Как неловко… как неловко…» — вертелись мысли, сорвав с уст тихий выдох. Звездоцап одним движений сбросил рубашку с плеч юноши, оголяя не без того худощавое тело. Горелый смущенно сжался, как маленький котенок, и все же посмотрел на него. Мужчина в ответ сделал шаг вперед, заставляя Горелого отступить назад, и уперся пальцами в стол. Юноша от неожиданности тяжело выдохнул, отводя взгляд, а рубашка окончательно сползла с рук и упала на пол. — Как давно у тебя пирсинг? — весьма тихо спрашивает Звездоцап, осматривая тело. — Хехе, карточный долг, — сбивчиво отвечает Горелый. — Но уже зажил, так что все нормально. Мужчина вновь прикасается к юному телу, поднимаясь ладонями к ребрам, и заводит за спину. Он вдруг прижимает юношу к себе, заключая в объятия. Горелый на мгновение даже опешил, но ощутил, как волнение не спешно начинает отпускать. Он уткнулся лбом в грудь Звездоцапа, даже расслабив плечи. Стало весьма спокойно. Мужчина же тихо выдохнул где-то возле уха, вызывая легкую дрожь. Он погладил выпирающий позвоночник Горелого, практически пересчитав все косточки, и еле чувственно прошелся подушечками пальцев по всей спине, заставляя юношу даже пошевелиться и выпрямиться. Горелый сдерживался, поджав губы, чтобы никто не услышал рваные вдохи, которые так и рвались наружу. В груди все горело от этих легких прикосновений и тихого дыхание где-то над ухом, заставляя томиться в непонятном ожидании. Звездоцап практически прикасается губами к кончику уха, чтобы весьма тихо шепнуть: — Еще раз мне скажешь, что твое тело — ужасное, и я тебя заставлю убедиться в обратном. Ты понял? Столь требовательный тон вызвал новую волну мурашек по всему телу, отчего Горелый даже нервно выдохнул. — Я тебя спрашиваю: ты понял? — Да, — тихо ответил он, чувствуя себя даже пойманным. Звездоцап отстранился, убирая не спеша руки со спины юноши, который смущенно глянул на него в ответ. Он слегка замешкался, а после приподнялся, упираясь несильно ладонями в плечи мужчины, и оставил легкий чмок на щеке. Откуда столько смелости появилось — Горелый не мог понять, но единственное, что выдавало волнение — бешено бьющееся в груди сердце и сбивчивое дыхание. — Я был должен. — Прозвучало весьма грубо, — хмыкнул Звездоцап. — Что если я не приму? — Так нечестно, — тихо прошептал Горелый, неловко потирая шею. Мужчина лишь беззлобно фыркнул, поднимая рубашку с пола. Он помог Горелому надеть ее обратно, останавливаясь на моменте застегивания пуговиц. Их взгляды вновь пересеклись, оставляя словно некую недосказанность. — Позволишь мне кое-что сделать? — в полголоса спрашивает Звездоцап. — Смотря, что ты хочешь, — неуверенно отвечает Горелый. — Нет, так неинтересно. Сначала дай мне ответ. — Но как я могу согласиться, даже не зная на что? — растерянно проговорил юноша. — Доверься своим чувствам, — весьма загадочно проговорил мужчина. — Ну… ладно. — Ладно, забудь, — усмехнулся вдруг Звездоцап, поправляя воротник рубашки. — Я не хочу тебя ни к чему принуждать или обязывать. Моя симпатия к тебе односторонняя, и насиловать маленьких мальчиков не входит в мои планы. Поэтому прости. — Что? Ты издеваешься? — вспылил вдруг Горелый, хватая его за запястье. — Я сам решу, когда ты будешь меня принуждать. — Зубки еще не выросли указывать мне, — ехидно проговорил Звездоцап, наклоняясь как можно ближе к нему. — Сначала научись смотреть мне в глаза дольше трех секунд и не стесняться. — Н-не стесняюсь… я, — фыркнул смущенно Горелый. — Тогда посмотри на меня. Юноша в ответ сделал глубокий вдох, переводя взгляд на Звездоцапа. Достаточно было встретиться в полумраке с этими янтарными глазами, которые пробивали до приятной дрожи, он сразу же отвел взгляд. Звездоцап в ответ лишь довольно усмехнулся: — Ладно, не буду тебя больше мучать. — Эй, а что ты хотел сделать? — Сказал же: забудь. — Так не пойдет! — обиженно пробурчал Горелый. — Мне же теперь интересно. — Не всем тайнам суждено раскрыться, — ответил мужчина, желая застегнуть пуговицы на рубашке. — Больше ничего тебе не скажу. — Ну что ты как ребенок? — обреченно выдохнул Звездоцап, резко опустив руки на талию юноши, и несильно сжал. — Ты уверен, что не пожалеешь? — Уверен… — рвано выдохнул Горелый от неожиданности. Звездоцап на мгновение даже замер, прикрыв глаза, словно обдумывал стоит ли это делать, а после наклонился. Дыхание опалило кожу тела, вызывая приятную дрожь, а язык коснулся пирсинга. Горелый поднял руки, закрывая рот ладонями, и смущенно зажмурился. Звездоцап крепче сжал его за талию, несильно прикусив сосок. Юноша лишь шумно выдохнул носом, ощутив по всему телу разлившееся горячее тепло, которое перехватило даже дух. Весьма странное чувство засело где-то в глубине, заставляя дыхание участиться. Теперь Горелый испугался издать лишние вдохи, которые вгоняли в смущение. Звездоцап же прошелся кончиком языка по ореолу соска, невольно причмокнув. Вкус металла от пирсинга отразился повторно на языке. Он вернулся в исходное положение, наблюдая за тем, как мелко дрожит Горелый и смущенно закрывает лицо ладонями, шумно выдыхая через нос и весьма учащенно. Мужчина мягко взял его за запястья, опуская руки, и застегнул в этот раз рубашку. — Ладно, поехали домой. Уже поздно. Горелый лишь прытко закивал, следуя за ним. Звездоцап закрыл собственный кабинет на ключ, проследовав к выходу. Юноша попытался восстановить обратно дыхание и отогнать все чувства, которые так плотно засели внутри. Он посмотрел на мужчину, который не выражал никаких эмоций, и был все также скрыт. «Что же это за чувство такое? Странное, обжигающее. Похожее на желание, но не оно. И почему было настолько приятно?» — мысли о произошедшем не давали покоя ни на секунду, заставляя возвращаться к недавним событиям. Горелый прикоснулся пальцами к пирсингу через ткань рубашки, все еще ощущая влажный язык Звездоцапа в той части тела. «Уг-х, сейчас умру от этих чувств!» — раздраженно фыркнул про себя он, садясь в машину. — Ты как себя чувствуешь? — спрашивает вдруг Звездоцап, когда они выехали на главную дорогу. — Нормалью, — прытко отвечает Горелый. — Я тебя не обидел? — А должен? — Ну, как тебе сказать, — с неким сомнением начал мужчина, перестраиваясь на другую полосу. — Ты — особенный мальчик. Я не хочу, чтобы мои действия негативно сказывались на тебе. И также не хочу стать причиной твоей ненависти или увольнения. Как я уже говорил: не хочу тебя ни к чему принуждать. Я хочу, чтобы все было по обоюдному согласию. — Все нормально, не переживай, — весьма скомкано ответил Горелый, еще не отойдя от пережитых чувств. — Это хорошо. То, что ты мне нравишься, не должно влиять как-то на твои решения. Я не буду делать что-то против твоей воли. Юноша лишь послушно кивнул. Симпатия Звездоцапа и правда была односторонней, и Горелый даже повторно зауважал его. Этот мужчина не стремился к каким-то похотливым действиям и в первую очередь пытался сохранить эмоциональную составляющую часть между ними, как и достигнутое доверие. Звездоцап весьма осторожно обходился с юношей. Но сам Горелый никак не мог понять, почему рядом с ним он чувствует столь сильную привязанность и позволяет вытворять подобные действия, когда стоило бы давно пресечь и остановиться на чисто рабочих отношениях. «Так все-таки почему же я с трепетом жду каждую встречу с тобой? Что ты со мной сделал, Звездоцап?».