И пока я наручниками своей влюблённости скован, ты убьёшь меня одним лишь гадким словом.

Весь следующий день Малфой не сводил взгляд с Золотого Мальчика, надеясь наконец застать того вне окружении своих дружков. По правде говоря, следить за Гарри Поттером — обычные будни Драко Малфоя, не упускающего ни одного момента полюбоваться тёмными кудрями гриффиндорца, что мило приподнимались вверх каждый раз, когда тот спускался, например, с лестницы. Но сегодняшний день, а именно, двадцать пятое число января, пятница, являлся не совсем обычным. Сегодня Малфой исполнял специальную миссию, под названием «Выведи его из себя и завладей его вниманием». Ради выполнения столь сложной миссии Драко Малфою - грозе всего факультета Слизерина - пришлось простоять почти двадцать минут под дверью кабинета Прорицаний, ожидая одного очкастого придурка, собирающего свои вещи слишком долго. Малфой специально выбрал ждать Поттера именно после Прорицаний, потому что это единственный предмет на который его везде сующая свой нос подружка не ходит, а значит, она не помешает. Нетерпеливо топая ногой и время от времени шумно вздыхая, нервно бросал взгляд на двери кабинета. Когда же те наконец открылись, Малфой вздохнул с облегчением, однако, когда слух уловил знакомый голос, слизеренец заметно напрягся. — Эта старая карга явно выжила из ума, — копна рыжих волос показалась из дверного проёма, — Нет, ну ты слышал!? Как судьбу можно определить с помощью каких-то полосок на ладонях? Это же полная чушь! — Согласен, — сердце болезненно сжалось, а острый взор серых глаз не упустил возможности задержаться на уж больно знакомой кудрявой макушке. — Я пойду за Мионой, подождёшь меня здесь? — Малфой скрылся в тени как раз в тот момент, когда мимо него проходил Уизли. У слизеринца зарябило в глазах от такого обилия рыжего цвета. — Конечно, я подожду тебя здесь, — по сравнению с предыдущим, голос Шрамоголового был намного тише и спокойней. В его речи можно было уловить нотки усталости, и Драко даже подумал, что Поттер заболел. Видимо, Уизли подумал о том же, задержав на своём друге подозрительный взгляд, однако вскоре просто удалился, списав всё на усталость после долгого учебного дня. Гарри остался ждать, стоя в коридоре и смотря полуоткрытыми глазами на волшебников, бегающих мимо туда-сюда. Затем он глубоко вздохнул, полностью закрывая глаза и приваливаясь затылком о холодную стену, устало потерев лоб рукой. Тут-то Малфой и показал себя: выпрыгнув из-за угла, слизеринец торжественно предстал перед Поттером, смотря на него сверху вниз. — Поттер, — с неким издевательством и ноткой презрения начал он, — Я вызываю тебя на дуэль! — несколько учеников, проходящих мимо, заинтересованно обернулись, однако вскоре быстро скрылись, потому что вновь разнимать этих двух не было абсолютно никакого желания. Гарри поднял на него усталый взгляд изумрудных глаз, после чего отвернулся, бросив короткое: — У меня нет желания драться с тобой, Малфой. Слизеринец опешил: да чтобы его, великого и неповторимого Драко Малфоя, отшивал какой-то Поттер? Да он проявил глубочайшую милость, вызвав такого как Шрамоголовый на дуэль, а тот смеет так просто отказываться!? — Неужели ты действительно такой трус, а, Поттер? В коридоре неожиданно стало тихо: учебный день прошёл, и все ученики разошлись по своим гостиным. Только щебетание птиц, доносившееся из огромного окна в самом дальнем углу длинного коридора, нарушало тишину. И хоть окно было достаточно большим, и сейчас был поздний день, свет всё равно почти не освещал стены тёмного коридора школы чародейства и волшебства «Хогвартс». Зато было достаточно холодно, ведь стояла середина зимы. У этого времени года был один плюс: можно было носить одежду с длинными рукавами, прикрывая свои шрамы, и не плавиться от жары. Именно этим наш герой и пользовался: его искромсанные руки прикрывали рукава длинной чёрной мантии с красно-жёлтой вышивкой герба факультета «Гриффиндор» сбоку. Гарри замёрз и устал, да и к тому же тот, кого он в данный момент хотел видеть меньше всех, стоял прямо перед ним, с интересом заглядывая в глаза. Хотелось есть и спать. Рухнуть в мягкую кровать и зарыться в белых простынях, навсегда забыв об этом ужасном дне. Или придти к Гермионе, сесть около неё и положить тяжёлую от мучительных мыслей голову ей на колени, чтобы она утешительно погладила макушку, а потом высказать ей всё, получив так нужную сейчас поддержку. А ещё сильно болели новые шрамы. «Ну почему мне достался именно ты? — спрашивал Гарри неизвестно у кого, зажмурив глаза и полностью отвернувшись от мерзкого слизеринца, — Почему все остальные живут так счастливо, пока я перебинтовываю свои руки ненавистными бинтами? Почему...» — Поттер, ты уснул? — бесполезное обращение непонятно к кому прервал всё тот же голос, резко ударил по барабанным перепонкам. Малфой повысил голос, а значит, был раздражён, — Мамочка не учила тебя отвечать, когда спрашивают? Видимо, при упоминании о матери, Гарри изменился в лице, раз Малфой после этого так коварно улыбнулся. А его улыбка никогда не является хорошим знаком. Гарри резко развернулся и посмотрел Малфою в глаза. На секунду между ними повисла абсолютная тишина. Подул ветер, развивая пряди двух парней, находящихся в коридоре. Холодный воздух заставил поёжиться. — Оо, — мерзко протянул парень, чьи пепельные волосы ветер ласкал особенно сильно, — Я совершенно забыл: у тебя же нет матери. Ты сиротка, Потти, — на этих словах он хотел погладить кудрявую макушку, однако Гарри со всей имеющейся в нём силой оторвал его бледную руку от своих прядей. Небольшой клочок тёмных волос остался зажатым в длинных пальцах Малфоя, — Теперь осталось только гадать, в кого же ты такой идиот, — слизеринца можно было сравнить со змеёй, опрыскивающей ядом свою будущую жертву, чтобы затем проглотить её парализованное и от того беззащитное тельце, — В маму или в папу, м? Хоть я и не могу сказать точно, но, думаю, своим идиотством ты пошёл в отца. Гарри захотелось кричать. Его отца прямо сейчас приравнивают к грязи, а он просто стоит и молчит, упрямо смотря в глаза и не смея ничего сказать. Потому что если скажет, то уже никогда не остановится. — Профессор Снейп рассказывал мне о нём. Знаешь ли ты, Потти, что твой отец издевался над слабыми? — Малфой больше не мог замолчать - слишком уж ему нравилось выражение боли на лице его молчаливого собеседника. Потому что только так Поттер обращает на него внимание. Только через грубые слова Малфой наконец смог добиться внимания однажды и с тех пор он больше никогда не изменял этому методу. Поэтому оставалось только наслаждаться болью в изумрудных глазах, схватив и сжав со всей силы белую рубашку гриффиндоца. Гарри сжал кулаки, поджимая губы. «Заткнись, Малфой, просто заткнись» — отец для него - невидимый герой, которому всегда хотелось подражать. А кто вытерпит, когда его идеал смешивают с грязью? Поттер терпел. Всегда терпел, даже если чисто подсознательно (о, он никогда этого не признавал) мнение Малфоя всегда было важно для него, — Что ты на это скажешь? Твой отец не такой хороший, как ты себе представлял, неужели не обидно? А знаешь, что я думаю по этому поводу, Гарри? Ты нисколько не отличаешься от своего отца: такой же мерзкий, такой же грубый и такой же трус! Да вы точно родственники, — слова врезались в кожу, эти оскорбления давили, шум в ушах не давал соображать, глаза застелала пелена, а лёгкие будто наполнились мутной и грязной водой, смешенной с водорослями, которые обхватывали лёгкие, не давая дышать. Больно. Так невыносимо больно. А ещё обидно за все слова, вылетевшие из этого ухмыляющегося мерзкого рта. Так до противного обидно, что теперь уже стало всё равно. — Заткнись! Стало всё равно на последствия. Стены, кажется, задрожали от пронзительного крика. Уши у Малфоя зазвенели, и он неприятно поморщился, отходя на несколько шагов назад и невольно выпуская рубашку Поттера из плена своих цепких пальцев. Стало всё равно на чужую реакцию. — Ты ничего о нём не знаешь, слышишь!? Ничего!! Ты... Ты просто, — дышать становилось всё труднее. Стало всё равно на обещание всегда молчать, данное самому себе. — Ты просто мелкий уёбок, который намеренно портит мне жизнь своими гнусными словечками! Внезапно пришло осознание только что сделанного поступка, заставив ноги подкоситься... Поттер стоял и ошарашено смотрел на не менее ошарашенного Малфоя, что тоже едва стоял, согнувшись. На лице его была гримаса боли, а сам он держался рукой за левое предплечье. Из-под пальцев вытекала кровь, капая на пол и образовывая небольшую лужицу. Захотелось нервно засмеяться, смотря на выражение его и без того бледного лица, которое сейчас побледнело ещё сильнее. Ветер смолк, смолкли птицы. Было абсолютно тихо, однако мысли в голове крутились с такой скоростью, сменяя друг друга невероятно быстро, что казалось, будто шум полностью заполнил эти стены. — Ты... — Драко едва мог говорить - боль смешалась с многочисленными эмоциями, так что сейчас сообщить что-то было невероятно трудно. У Гарри потемнело в глазах. Он вновь опёрся о каменную стену, пытаясь сохранить равновесие. Выходило плохо: он то и дело соскальзывал с неё, сдирал кожу на ладонях, пытаясь покрепче уцепиться. Внезапно стало темно. Можно было различить только серые глаза, в которых отражались такие эмоции, которые не то что Гарри, но и сам Малфой не мог разобрать. Дикий страх подкатывал к горлу, вызывая тошноту. Шум в ушах прерывало неспешное цокание малфоевских каблуков по полу. Гарри плохо видел, однако прекрасно слышал, как шаги ускорялись, и их обладатель переходил почти что на бег. Приближался. Поттер зажмурил глаза, ожидая удара кулаком в лицо, как у маглов или же какое-нибудь заклинание. «Только не Авада», — он переживал вовсе не за свою никчёмную жизнь. Гриффиндорец боялся, что после непростительного заклинания Малфоя увезут в Азкабан, и он будет гнить там по его, Гарри, вине. А Поттер больше не хотел никому причинять боль. Такой вот был у него характер. — Ты... — тем временем, словно в бреду, шептал Малфой, подходя всё ближе и ближе, оказываясь совсем рядом, — Ты..! Поттер зажмурил глаза и вжал голову в шею, когда на его щеках оказались чужие ладони. Поттер не смел и пошевелиться, когда его губы сминали в чём-то на подобие поцелуя. Поттер едва услышал тихий голос слизеринца: — Почему ты не сказал раньше? Поттер рыдал, сжимая в руках чужую кровавую рубаху, когда его крепко обнимали, гладя по голове. Малфой плакал вместе с ним. А ещё он впервые увидел его улыбку. И, поверьте мне, это было самым прекрасным, что когда-либо видел Драко Малфой. Цеплялись друг за друга, пытаясь найти опору, дабы устоять на ватных ногах. Пальцы соскальзывали, пачкаясь в алой жидкости. Смеялись тихо, шептались громко, произнося те слова, которые ранее боялись высказать. Наслаждались прохладным дуновением ветра и щебетанием птиц. Целовались страстно, прокусывая друг другу губы. Солнце почти садилось, освещая своими лучами до этого тёмные стены. Птицы перестали петь, укладываясь спать, и за окном, кажется, пошёл снег...