Вариант «Омега», или Всё под контролем

В приёмном сидела неприлично молоденькая докторица в накрахмаленном халатике. — Здравствуйте! Что вас беспокоит? Ларри честно признался, что его беспокоит одно из двух: либо он чем-то отравился, либо у него гастрит. Потому что его выворачивает несколько раз за ночь, а уж по утрам — просто как здрасьте! Причём он из-за этого плохо спит в последнее время, в результате стал рассеянным и даже не замечает, что ест: вот например, вчера вместо кетчупа намазал хот-дог вареньем и даже не заметил, пока ему не сказали! Его постоянно клонит в сон¸ голова кружится, а у него ночная работа, и его уволят с неё скоро! Так что проверить бы, что творится, таблеточек от гастрита, и там... средств каких, чтобы сон нормализовать. Ммм? Докторица посмотрела на него и вдруг спросила: — Вы омега? — Я гамма, — сердито ответил Ларри. — Гамма в режиме альфы. На подавителях омега-режима. Много лет уже. — Много лет, — эхом повторила докторица. — Хорошо! Анализ крови ничего глобального не показал, и докторица отправила Ларри на дополнительные исследования. — Давайте начнём с УЗИ, — сказала она и отвела его в другой кабинет. Тамошняя врачиха, суровая усатая дама хорошо за сорок, вертела и крутила Ларри во всех направлениях: он лежал, мечтая, чтобы его скорее отпустили домой поспать. Боже, какой же мерзкий холодный датчик! Но тут врачиха вдруг рявкнула: — Почему у вас в карточке написано — гамма? На подавителях омега-режима? — Потому что это правда, — рассердился Ларри. — А что? — Половой жизнью живёте? — выдала в ответ врачиха. Ларри хотел было взорваться на тему «Какое отношение к моему гастриту имеет моя половая жизнь», но сил уже не было. Он просто буркнул что-то среднее между «угу» и «идите нафиг». Врачиха продолжила спрашивать всякие глупости: — Последний принимающий незащищённый контакт когда был? Тут Ларри уже не выдержал: — Господи боже, ну это-то какое отношение имеет ко всему? — Самое прямое, — пожала плечами врачиха. — Вот, смотрите. И повернула монитор. Ларри прищурился... и оторопел. — Обычная беременность, срок пятнадцать недель, — вещала врачиха. — Так что, прошу вас, про подавители омега-режима рассказывайте кому-нибудь другому. Ларри молча смотрел на экран, чувствуя, как кровь отливает от лица. Врачиха забеспокоилась: — У вас действительно были подавители? А в какой аптеке вы их покупали? Проверяли сертификат? Потому что сейчас появилось очень много поддельных препаратов, вы же слышали наверняка в СМИ — идёт беби-бум, так во многом из-за этого: купят в какой-нибудь подозрительной аптеке, лишь бы сэкономить, пьют, считая, что у них всё под контролем, а потом вот как у вас, сюрприз! Что с вами? Вам плохо? Ларри было не плохо. Ему было убийственно хреново от такой новости. — Я проверял сертификат! Я его несколько раз перечитал! Я специально спрашивал, почему так дёшево, и мне сказали, что заканчивается срок годности, но я успею... вот, у меня даже пачка есть с собой! Врачиха спокойно подождала, пока Ларри встанет, оденется и полезет в карман за пачкой. Взяла её, поднесла к глазам, потом достала со столика маленькую лупу: — Ну, точно. Вас таких в этом месяце уже двое, будете третьим. Ларри ничего не понимал: каких двое? Каким третьим? — Посмотрите, — поманила его врачиха. — Видите? На пачке год окончания срока перебит: очень аккуратно, ничего не скажу! Но так или иначе, годность ваших подавителей омега-режима истекла полгода назад. И если б не беременность, у вас уже давно прошёл бы как минимум один эструс. Но вы... успели раньше, — она внезапно улыбнулась. А потом снова насупилась: — Хотя, судя по вашему лицу, поздравлять вас не с чем, как я понимаю. Как он пришел домой, Ларри не помнил. Он вообще не запомнил событий сегодняшнего утра, в голове был полный ноль, смешанный с тупостью и паникой. Его вырубало на ходу и в то же время крыло запредельным страхом и волнением. Кажется, в клинике ему даже дали успокоительные. И какие-то бумажки. Бумажки Ларри куда-то забросил, а сам почти сразу же пошёл спать, потому что успокоительные наконец-то начали действовать, и его буквально развезло, не доходя до кровати. В голове всё смешалось в полнейшую кашу, и сны были обрывками воспоминаний напополам со страхом. Он бродил по каким-то закоулкам, не в силах найти выход. Зашёл в какую-то дверь, оказался в больнице. Потому внезапно вдруг всплыла та врачиха, к которой он совершенно точно ходил на приём, она кричала: «Что вы тут мне вешаете лапшу! Вы не гамма, вы омега! Вас десять лет травили подавителями ваши недоброжелатели!» Показывала ему то-то на экране, а потом сунула кучу бумаг и сказала, что здесь всё про него написано. И рожать он будет непременно, вместе с Аком и в один день. Ларри пытался было возразить, но его не стали слушать: просто записали внезапно на двадцать пятое число, но не сказали, какого месяца. Он шёл по светлому больничному коридору и читал, читал, читал, потом вдруг споткнулся и упал, едва успев выставить вперёд руки и теряя по пути бумажки... ...и проснулся, лицом в подушку. В холодном поту и со стойкой мыслью «Я что, залетел? Скажите, что это неправда». Потому что это просто не могло быть правдой. К тому же Ларри, проснувшись, не нашёл никаких бумаг и записей, подтверждающих, что он вообще был сегодня у врача. Мозг упорно твердил «это у тебя от переутомления, вот и мерещится всякая дрянь. А ещё гормоны, гормоны, гормоны, ты вон сам на пару с Аком таращишься», и Ларри склонен был ему верить. Только почему такое разбитое состояние — он никак не мог понять. И почему вообще он никуда не пошёл, если обещал Аку. «Устал наверное» — подумал он, объясняя ситуацию сам себе. Выпил кофе, собрался на работу, даже ещё раз просмотрел карманы на предмет справок или хоть каких-то свидетельств, что он был в клинике. Ничего. Окончательно успокоившись, он довольно быстро собрался и был на месте на полчаса раньше. Только закат он внезапно пропустил. Его снова вывернуло, причём практически прямо в коридоре: хорошо, что он успел зажать рот рукой и добежать до раковины. Мутило его битых полчаса, так что отойти от уборной не представлялось никакой возможности. Оставалось только умываться, держаться за стену и, чувствуя, как дрожат руки от напряжения и тошнота подкатывает к горлу, ждать, пока наконец отпустит. — Нахрен надо завязывать пить кофе, — мрачно подумал Ларри, умываясь в двадцатый раз, потому что только холодная вода позволяла ему хоть немного прийти в себя. — Похоже, у меня реально гастрит, и к врачу идти всё же придётся. Здесь его и нашёл Ак, который выбрался и оделся самостоятельно. — Ты к врачу сходил? — обеспокоенно спросил он, когда Ларри вывернуло снова, теперь уже простой водой. Ларри помотал головой, едва ли не засовывая макушку под кран, и несколько минут молчал, чувствуя, что сил говорить просто нет. Да сколько ж можно-то? Может, у него инфекция какая-то? Тогда хотя бы понятно, чего полощет. Его наконец немного отпустило, и он, выпрямившись, глубоко вздохнул, чувствуя, как тошнота уходит. Работать сейчас не хотелось в принципе, но Ларри понимал, что нужно хоть немного... — Почему ты не пошёл к врачу? — настойчиво спросил Акменра. — Тебе же плохо. — Я заснул, — поспешно ответил Ларри, чувствуя, что беспокойство Ака переходит на него. — Я просто сильно устал, и сам не заметил, как заснул. Да ещё и снилась ерунда всякая... — Какая ерунда? — поинтересовался Ак, не отводя внимательного взгляда. — Да ну её, — отмахнулся Ларри. — Вообще бред. Не знаю, с чего оно вылезло.