Она и ОН

Весна наступила, как по расписанию: в ночь на первое марта. Постепенно пропали большие сугробы, а на их месте остались одни лишь мокрые места. Только там, где подолгу лежала тень, ещё жались испуганно к стенам домов, стволам деревьев, под лавочками гномики снега. Некогда ленивые прохожие словно сами растаяли и походили теперь на маленькие первоцветы. В такие дни трудно представить себе, что кто-кто может откровенно гнить в четырёх стенах. К сожалению, школы считают иначе. Но даже эти здания, полные томящихся людей, словно котята нежились под лучами молодого солнышка. Сейчас школа, стоящая особняком среди исторических построек, напоминала больше улей. Классы бесшумно гудели. В одних только коридорах было странно безлюдно. Но напряжение чувствовалось везде, как в фильме перед взрывом. В одном из кабинетов было странно тихо. Несмотря на то, что все парты были заполнены. Ученики десятого класса писали очередную городскую контрольную. Учителя русского, которые присутствовали здесь в качестве независимых наблюдателей, периодически окидывали взглядом присутствующих. В кресле перед доской сидела женщина лет шестидесяти. Она была меленького роста, с короткими седыми волосами, однако эта- самая живая из педагогов в школе, которая искренне откосилась и к предмету, и к ученикам. Она вела две группы, как и каждый из её коллег. Татьяне Леонидовне было непросто, но интересно работать в этой школе. Дело в том, что место её работы специализировалось на физике-математике и биологии-химии. «Полшколы живёт по Дарвину, полшколы по Ньютону»,- говорил директор. Подготовка будущих медиков, учёных и техников была основательной. Ко всем прочим проблемам, преследующим учащихся, все без исключения студенты были обязаны принимать участие в НДО каждый год, готовя несколько работ сразу. Особо приветствовались межпредметные работы. Ученики прониклись фишкой, что одна «межпредметка» стоит двух, а порой и трёх или четырёх «предметок». На таких работах, как «физические закономерности в осадных орудиях Османской империи», многие выезжали победителями. Даже умудрялись выигрывать престижные московские и всероссийские конкурсы. Ещё школа имела традицию каждые две недели проводить полномасштабную межпредметную проверку знаний. Никто не знает, почему, но директор спецшколы, заслуженный учитель России, толстенький Пётр Григорьевич, особо радел за межпредметные дисциплины и военную подготовку. Причём последнюю проходили и мальчики, и девочки. Прекрасную половину всё же чаще всего освобождали от физических нагрузок. Внезапно в дверь класса постучали и вошёл директор, Григорий Николаевич. Старый военный, как всегда, был строго одет: тёмная жилетка, классические брюки, белая рубашка. На носу сидели обезьяной старые очки, в кармане фамильные потёртые часы на цепочке. Григорий Николаевич запыхался и теперь стоял, ощупывая карманы в поисках своего незабвенного блокнота. В начале учебного года он подходил к выбору блокнота так же, как ученики к выбору тетрадок: ответственно и самозабвенно. - Дорогие друзья, - начал он, сдвигая на нос круглые очки и вглядываясь в свой скорый почерк, - Никуда не расходитесь после сдачи контрольной. После написания все идут в кабинет 302 для сдачи теста по профориентации. Всем спасибо. Продолжайте. Все снова склонились над работами. На третьей парте у стены сидела русая девочка, с интересом смотрящая на свой последний ответ. Что-то сильно смущало её в этих девятнадцати процентах. После пяти минут бесполезного сидения девушка встала и пошла к столу Татьяны Леонидовны. - Всё? – удивлённо подняла глаза учительница. - Да, - бросила девочка. – Текст. Черновик. Бланки ответов. Вот ещё ручка. - Сашенька, ты после профориентации не уходи. Поговорим о твоей работе. Проходя мимо первой парты среднего ряда, она услышала тихий шёпот: «Меня подожди». Взяла свою сумку, лежавшую у доски, и повернулась в сторону класса. - Шурку, что в задаче на металл? – прошептал Пашка Антонов. Та только пожала плечами. Она не говорила, так как именно над ней и билась последние двадцать минут. Саша была невысокой девушкой приятной наружности. Вращаясь в мальчишеской среде, она, тем не менее, не утратила своей женственности. Но в противоположность лёгкости, с которой она находила общий язык с парнями, Александра тяжело сходилась с представителями своего пола. Может, поэтому именно этот лучший друг теперь шёл к ней от учительского стола. Они учились на одном профиле – химико-биологическом. Только вот Валя шёл в психологию. Валентин всегда был ведь таким – психологом. Тихим, спокойным, рассудительным. Не прошибаемым ничем. Книгам про фентези он предпочитал Достоевского, Толстого, Канта и многих других знатоков души человеческой. Например, сейчас он перечитывал «Идиота» Фёдора Михайловича. - Может, сразу пойдём в 302? – спросила Саша. - Раньше сядем – раньше выйдем,- кивнул Валя. Здание было старое: построено ещё до революции. Двухъярусные этажи, подпираемые колоннами. Под потолком примостились купидоны, а сам потолок выжил даже в годы войны и сталинских репрессий. Лепнина, росписи, статуи на специальных пьедесталах. В таком храме одно удовольствие учиться. - Знаешь, - прошептал Валя,- мне порой кажется, что здесь пусто. А у кабинета уже была небольшая толпа из физиков-биологов. Все собрались вокруг Саши Гирасимовски, который в очередной раз рассказывал историю про свои похождения. Саша Вале не нравился: чересчур уж циничным он был. Иногда мальчику казалось, что Гирасимовски - самый явный трус. - Алексашка,- до плеча девушки дотронулась чья-то тяжёлая ладонь. Обернувшись, друзья увидели перед собой Игорька – человека в принципе безобидного и безвредного. Конечно же, в разумных пределах. - Игорёк? Что-то случилось? – ласково спросила Саша, всегда с какой-то нежностью относясь к нему. Так относятся к старой бабушкиной хрустальной вазе. - Ты… Вы… Ребята, генетику кто-нибудь сделал? - Тебе зачем? – спросил Валя, переводя взгляд со смущённого Нишумова на достающую тетрадь Александру. - Я обещал Клавдии Павловне занести работу, а сделать забыл. «Врёт», - понял Валя. А в этот же момент дверь в кабинет открылась, и вышла женщина неопределённого возраста – от двадцати до пятидесяти – и пригласила всех внутрь.