Магический детектив

— Повреждения, характерные для укуса оборотня, — Медведь, присев около трупа, померил следы зубов на оголенном бедре разведенными пальцами. Вышло — от большого до мизинца широко раскрытой ладони. — Волк, опытный и старый. Смотри, какая пасть. Он обернулся к Гоше, заодно кивая нежно-зеленому Антону, который только что вошел в дом. Зрелище было что надо! Это был частный дом, который стоял на окраине Москвы. Где-то ближе к МКАДу, с яркой, не смотря на позднюю осень, лужайкой. Входя, Антон готовился ко всему, но такого даже его закаленный ужастиками разум не ожидал. Сначала Антон подумал, что кто-то просто размазал краску. Но тяжелый, металлический запах крови не дал ему долго пребывать в неведении. Это была кровь — везде. На стенах, на полу, брызги достигали даже потолка. — Смотри, она бежала из кухни, — Медведь провел рукой, указывая на окровавленные следы пятерни. Антон подошел к одному такому. Кровь уже запеклась, въелась в краску. Отпечаток был меньше его ладони чуть ли не в два раза. — Потом тут… Кровь была и на старинном бюро, которое находилось в гостиной. — Она попыталась достать амулеты… Гоша, глянь, что там? Гоша прошел, аккуратно обойдя лужу крови, которая натекла от трупа. Вскрыл бюро, действуя легко, как профессиональный домушник. Достал горсть фигурок, несколько золотых старинных монет, брелок для ключей и короткий жезл. — Огненные в основном. Легкие. От оборотня отбиться — в самый раз. Медведь прошелся по комнате, большой и надежный. Он был спокоен, похоже, кровь его не трогала. — Антон, иди-ка глянь, как выглядят укусы оборотней на теле. Когда еще представится возможность, — сказал он и снова опустился на корточки около трупа. Антон подошел. Это была молодая женщина. Точнее, это была Иная, Светлая волшебница, и возраст ее мог быть совершенно не тем, на который она выглядела. Лицо ее, спокойное и немного отчаянное, было когда-то очень красивым. Портили все рваная рана на щеке и брызги крови, которые причудливой маской легли на кожу. Лежала женщина на спине, одной рукой сжимая разрезанный поперек живот. Другая была безвольно откинута в сторону. Шелковый китайский халат с зеленым драконом разошелся в стороны, обнажая ее искусанное и изодранное тело. На пол натекла огромная лужа крови. Пахло кровью и мочой. — Смотри, видишь? — Медведь указал на бедро женщины. — Волки добычу рвут, а оборотни именно кусают, у них зубы по-другому устроены. Да и человеческая привычка еще… — он махнул рукой. — А вот это, — он указал на живот. — Сделано уже руками. Живот женщины был распорот чем-то острым. Края раны не были рваными, наоборот: очень точный разрез. Кровь, местами уже коричневая и засохшая, мешала разглядеть, что было внутри, но и этого Антону хватило, чтобы подскочить и сбежать на крыльцо — блевать. Продышавшись, Антон закурил. В дом ему возвращаться не хотелось. Так что он смотрел на рыжие листья клена и курил до тех пор, пока пачка не показала дно. — Куришь? — спросил Гоша, беззвучно возникая за плечом. Антон покосился не него и пожал плечами. Гошу он не любил. Наглый, вертлявый и с вечной полуусмешкой на губах, он напоминал блатных ребяток, которые появились на улицах в огромных количествах. Про собрата-Светлого так думать было неприятно, но Гоша не был хорошим человеком. Впрочем, раз уж его взяли работать в Дозор, он был, наверное, хорошим Иным. — Кури, кури, Антоша. Первый труп — это как первый секс, сложно. Антон обернулся к нему, собираясь ответить резко, но тут на крыльцо вышел Медведь. — Гоша, ты езжай к аптекарю, он тут недалеко живет. Поспрашивай про нашу жертву. Как бишь ее?.. — Гордеева Альбина, тысяча девятьсот пятого года рождения, Светлая Волшебница третьего уровня, в Дозоре не состояла, — отрапортовал Гоша. — Ну вот и займись Гордеевой Альбиной, а мы с Антоном заглянем к соседям. Когда УАЗик Гоши скрылся за деревьями, Медведь тяжело оперся на деревянные перила и закурил. — Смерть ей к лицу, — обронил он. — Мерзкая и склочная баба была… не смотри, что Светлая. — Ты знал ее? — спросил Антон и тут же почувствовал себя дураком. Медведь криво усмехнулся и затянулся. — Поосторожнее с Гошей. Ты не в сказку попал, — посоветовал он и косолапо пошел к калитке. *** Соседей у Альбины Гордеевой не было. Все дома в округе пустовали уже давно. Участки кое-где заросли бурьяном, где-то еще стройка была заброшена. На этом фоне хорошенький, будто пряничный домик жертвы смотрелся прямо-таки вызывающе. — Убивай не хочу, — проворчал Медведь и пошел к гаражу. — Ты дом еще раз посмотри, Антон, — попросил он. — И не стесняйся. Антон долго настраивался перед тем, как толкнуть дверь. Самое нестерпимое, подумал Антон, это запах крови. Он сунул нос в воротник и распахнул двери, ведущие на задний двор. Открывались они легко. В кухне не было ничего особого: плита, стол… Антон открыл холодильник. Молоко, масло, яйца. Батон почему-то. Под столом валялся нож. Он был в крови, им явно пытались защищаться. Антон вошел в гостиную, обходя тело по кругу и стараясь не смотреть ни на вывалившуюся грудь с крупным серым соском, ни на укусы. Что-то не давало покоя. Антон старательно отмахивался — в голову лезла всякая чушь. Вспоминались и обряды, которые проводились в тридцатых оборотнями, и человеческие маньяки типа Мосгаза или несколько лет назад осужденного Чикатило. — Она бежала с кухни. Кровь била во все стороны. Как она бежала? — произнес Антон и поежился. Дом лишился жильца всего час или два назад, но в нем уже витало неуютное чувство пустоты. — Ножом она защищалась. Но в крови лезвие. А как же рана? Почему не запачкана рукоятка, если обе ее руки в крови? Антон вернулся в кухню. Нож был, как и ожидалось, туповат. Не критично, однако таким не сделаешь легкого и точного разреза по живой коже. — Что же тут произошло? — спросил Антон. Хлопнула дверь. Он развернулся. Поднимая руки для удара, не представляя даже, чем будет бить. Но это был Медведь. Он щурился и вытирал промасленные руки какой-то тряпкой. Антон поморщился оттого, насколько нелепым был его жест — ничего для нападения он так и не вспомнил, хотя недавно перечитывал конспекты и даже выходил на полигон тренироваться. Карьера магического детектива как-то не задалась с самого начала. — Ну? — спросил Медведь и засунул тряпку в карман. Антон не понял, к чему это было, но предпочел думать, что Медведь пожелал выслушать его соображения, а не интересовался, зачем он руками размахивает. — Мне кажется, что тут слишком много крови. И она, наверное, поранила того, кто на нее нападал до того, как ее порезали, — лезвие ножа в крови, а не рукоятка. Медведь снова посмотрел на него тем взглядом, которым разглядывал буквально несколько секунд назад. Так не смотрят на просто коллег. Так, словно… оценивают? Антону стало неловко, и он перевел взгляд на стену. Вздрогнул, наткнувшись на почти художественные мазки крови. — Поехали к шефу, — обронил Медведь и ушел, снова хлопнув дверью. *** Борис Игнатьевич сегодня ждал их в небольшом буфете на Арбатской. Антон забегал туда пару раз еще студентом за пирожками. Неприметная дверка находилась прямо на платформе в метро, так что им с Медведем пришлось ждать, пока поток людей дружно загрузится в вагоны, а потом по очереди нырять в буфет. Это было крошечное помещение, в котором теснились три маленьких круглых стола. Тот, что был в углу, и занимал шеф. Он задумчиво гонял по тарелке пирожок и посматривал на Гошу, который ошивался около продавщицы — уставшей и немного оплывшей девушки слегка под сорок. Борис Игнатьевич подозвал их жестом, бросил коротко: «Присаживайтесь!». Он был явно не в духе. Они уселись. Подошел и Гоша, зацепил стул от соседнего стола, шумно потеснил Антона, водрузил локти на столешницу. — Медведь, — сказал Борис Игнатьевич. — Альбина, — шевельнулся Медведь. — Работала под «белую ведьму» лет двадцать. Убита сегодня утром, я четко прочитал след убийства. — Гоша? — Неприятная она, — повел плечом Гоша. — Скандальная, гордая. Чуть заденешь — сразу в бой, постоянные ссоры. Крики. Неуживчивая. Как стала «белой ведьмой», примерно в семидесятых, стал к ней оборотень захаживать, из Темных. Пушечное мясо, — он ухмыльнулся и покосился на Медведя. Тот его проигнорировал. — Потом темная история была, она года на два пропала лет тринадцать назад, а как вернулась — оборотень к ней ходить и перестал. Борис Игнатьевич покивал, разглядывая Антона. — А ты что понял? — спросил он, смягчившись. — Там был нож, — сказал Антон. — Она кого-то им задела. Крови слишком много. Странно. Борис Игнатьевич прикоснулся кончиками пальцев к пирожку. Выстучал «чижик-пыжик» по столешнице. — Медведь, не томи. — Ее убил ребенок. — Ребенок? — присвистнул Гоша, вскидывая брови. — У нее был ребенок-Иной. Темный, оборотень. Он убил ее. В Сумраке были четкие следы детских эмоций — страх, злость, ярость. Нож, — Медведь коротко глянул на Антона, — использовал он. Потом взрослый оборотень пытался замаскировать убийство. Вспорол ей живот, искусал для вида. Скрыть труп, — он повернулся к Антону, — он уже не мог, потому что Альбина успела послать весточку. Так и так мы бы на него вышли. — Ты ауру-то снял? — спросил Борис Игнатьевич. Медведь кивнул. — Займись поиском оборотня. И ребенка не проглядите, такого надо держать на заметке. Медведь не прощаясь исчез из буфета, не потревожив буфетчицу. Когда надо, он мог двигаться с грацией дикой кошки. И с такой же неприметностью. Борис Игнатьевич потер лоб ладонью. — Это простое дело, Антон, — сказал он. — Простое, но страшное. Хорошо, что ты сразу заметил нестыковки. — Обычная бытовуха, — протянул с усмешкой Гоша, откидываясь на спинку стула. — У Иных с ней напряженка, мы предпочитаем убивать с подвывертом. — Ступай тоже, Гоша. Займись оборотнями на Таганке, среди них поспрашивай, — отреагировал Борис Игнатьевич. — А ты… — он заглянул в глаза Антону, будто душу на ладони взвесил, — домой иди. Поспи. Книжку почитай. А то и с друзьями встреться. С друзьями, м-да, — протянул он, махнул рукой, сгорбившись. И внезапно показался глубоким стариком. Антон, чувствуя себя неловко, поднялся. Тихонько попрощался и ушел, окунаясь в извечный гомон живой толпы. Чтобы ехать домой, нужно было сесть в вагон, но Антон решил пройтись. Хотелось подышать воздухом, отрешиться от кровавых пятен на стенах. Так что, поднявшись по эскалатору, скользя взглядом по противоположному ряду людей — смешной вязаный берет, косички с пышными бантами, рыжий портфель, мужик в пальто, похожий на таракана, — Антон вышел на крыльцо метро. Дождь стоял стеной. Сюда, под козырек, он долетал только мелкими брызгами. Антон поднял воротник куртки и приготовился бежать вперед. Неясно куда, просто вперед. И тут над головой открылся зонт. — Антон? Торопишься? — А-артур, — от неожиданности запнулся Антон. Он никак не ожидал встретить главу Дневного дозора вот так — на улице, в дождь, заботливо открывающим над ним зонт. Мелькнувшие в голове подозрения заставили его нахмуриться. — Прежде чем ты скажешь мне то, что собираешься сказать, Антон, должен тебя заверить: я оказался здесь случайно. Просто ехал мимо, и вдруг линии вероятности подсказали мне, что если я окажусь с зонтом около входа в метро, то имею все шансы провести нескучный вечер. Я ничего не имею против нескучных вечеров. А ты? Антон колебался недолго. Тем более что прошлое приглашение он проигнорировал. — Я тоже, — ответил он.