Однострочники

Перчатки давно стали ее второй кожей. Показаться в обществе без перчаток, плотно облегающих руку, означало крах репутации, моментальный и бесповоротный. Твои руки, а особенно запястья, мог видеть лишь муж — ну, или любовник, чье наличие само по себе должно было оставаться тайной. Васко перчаток не носил. Однажды она случайно дотронулась до его обнаженной руки и отдернула свою, словно обжегшись. А потом долго наблюдала за ним — исподтишка, краем глаза. Смуглая кожа, длинные пальцы, изящные аристократичные запястья, мозоли на ладонях. Ей было интересно и жарко, словно она наблюдала за крайне неприличной сценой, не предназначенной для посторонних глаз. Да и почему словно? Ни один человек не должен видеть, как Васко разминает руки — медленно вращает запястьями, сжимает и разжимает пальцы, рассеянно массирует ладони. Это было верхом неприличия. Это было попранием всех норм этикета, которые в нее вбивали с детства. Это было практически развратно. Но де Сарде не могла заставить себя смотреть на лес, или на костер, или хотя бы на его лицо — куда угодно! Конечно, Васко это заметил. И конечно, он решил ее добить — ничем другим она это объяснить не могла. Он решил научить ее стрелять. Никто и никогда не касался ее голыми руками, даже мама. А он... властно положил свою ладонь на ее, и даже через перчатку она почувствовала жар его руки. Сжал пальцы, заставляя ее плотнее обхватить рукоять пистолета. Она, как зачарованная, смотрела на узкие коротко остриженные ногти, пересчитывала морщинки на пальцах, и ее разум затмил туман. Если бы дело было в Серене, Васко запретили бы появляться в приличном обществе, а ее саму записали бы в развратницы. Заглядевшись на его руки, она и не заметила, что он встал еще ближе, вплотную к ней, а его пальцы скользнули к аккуратным пуговичкам ее перчатки. Она чувствовала его дыхание на своих волосах, а затем ее словно пронзило током — эти неприлично длинные пальцы проникли под перчатку и погладили внутреннюю сторону запястья — там, где кожа нежнее всего. Ощущение было новым, пугающим и невероятно, безумно приятным, и де Сарде показалось, что она плавится под этими осторожными касаниями. — Перчатка вам только мешает, — услышала она прерывающийся, хриплый голос Васко. Обернувшись, она словно увидела свое отражение: расширенные зрачки, влажные губы, жаркий взгляд. Прежде чем ему ответить, ей пришлось прочистить горло. — Тогда, может быть, вы поможете мне их снять?