Хрупкость

      Следующим утром Венсан проснулся от того, что его кто-то настойчиво тряс за плечо. Ещё не открыв глаза, он недовольно проворчал что-то невнятное и попытался стряхнуть с себя руку. Обычно Виктор будил его совсем иначе, а он только повернулся на бок и попытался зарыться в подушки.       — Венсан! Венсан, ради всего святого, де ла Круа, проснись! — Виктор пытался его добудиться последние десять минут. Вчера они заснули абсолютно обнаженными, а потому он так и сидел на кровати во всей красе.       — Виктор? — Маркиз тут же сменил гнев на милость и открыл глаза.       — Новости из Парижа. Аньель очнулся.       Виктор взял лицо де ла Круа в свои руки. Тот непонимающе посмотрел на Люмьера. Смысл сказанного не сразу дошел до него.       — Нельзя так шутить.       — Я не шучу. Врач больницы прислал письмо, написал, что он очнулся вчера в одиннадцать утра, когда к нему пришел Гэлбрейт. Чарльз отправил мне срочную записку, что это правда. Венсан, наш сын пришел в себя! Надо срочно сообщить Анри и Жозефине.       Виктор встал с кровати, открывая гардероб, чтобы вытащить оттуда хоть какую-то приличную рубашку и брюки. Венсан протер глаза, чтобы убедиться, что он точно не спит.       — Виктор… Но как?       — Не знаю. — Люмьер взял письмо с письменного стола и дал Венсану в руки. — Готов поверить в Господа.       Некоторое время Венсан читал, а потом звонко рассмеялся.       — Поверить не могу! Это правда! А ведь я говорил, что он вернётся.       Виктор подошел к Венсану, взял его лицо в свои руки и крепко поцеловал.       — Да. Это правда. Это действительно произошло! Я пойду сообщу твоим родителям. Одевайся пока, пора завтракать.       Виктор вышел из комнаты и быстро преодолел несколько дверей, сразу же стучась, без лишнего роптания. Старшие де ла Круа уже встали. Анри сидел в кресле и читал, в то время как Жозефина в будуаре причёсывала свои длинные волосы. Виктор открыл дверь и вошел, потом перевел дух и сказал:       — Доброе утро. Хорошие новости. Аньель пришел в себя.       Герцог поднял изумленный взгляд на Виктора. Жозефина отложила расческу и, запахнув халат, вышла к ним.       — Я молилась об этом! — воскликнула она.       — Я сам готов поверить в причастность Господа, Жозефина. Врач прислал письмо, что это произошло несколько часов назад. Надо ехать в Париж. Точно.       — Когда ближайший поезд? — спросил Анри.       — Через час пятнадцать. Мы успеем. Поедешь со мной?       — Конечно! Мы так долго ждали.       — Я распоряжусь о быстром обеде и повозке.       Позади него появился Венсан. Он кое-как оделся, перепутав некоторые пуговицы, и выглядел очень взъерошено. Однако его взгляд был полон решимости.       — Можно мне поехать с вами?       Виктор посмотрел на него, а потом улыбнулся.       — Можно. Ты его отец.       Венсан бросился ему на шею и поцеловал в щеку. Виктор погладил его по спине, а потом стал правильно застегивать его пуговицы.       — Полчаса на обед. Чтобы успеть на трехчасовой поезд.       Наскоро пообедав, все четверо поспешили на станцию. Когда, наконец, поезд подошел и они заняли свои места, Венсан взял Виктора за руку. Он пребывал в радостном возбуждении и с трудом сдерживал эмоции. Его так редко доводилось видеть в подобном настроении вне стен его студии, что герцог с герцогиней не могли сдержать улыбки. Они ехали в обычном поезде, и здесь не было никаких особых купе. Виктор обнял Венсана за плечи, а потом расслабился. До Парижа было не слишком долго.       — Чарльз написал, что будет с ним до нашего приезда, а потом по распоряжениям. Не могу поверить, что это случилось.       — Как думаешь, он узнает нас? — спросил Венсан.       — Я очень на это надеюсь.       Виктор прикрыл глаза и положил голову на плечо де ла Круа. Венсан некоторое время молчал. Радость постепенно начала сходить, уступая место привычным страхам. Вагон был практически пуст, не считая нескольких пассажиров, но тем не менее он начинал чувствовать себя некомфортно. Покрепче взяв Виктора за руку, он начал тихо повторять себе под нос:       — Это ради Аньеля. Я смогу. Я справлюсь.       Венсан пытался успокоиться, но чем ближе они приближались к Парижу, тем сильнее нарастало его волнение. Когда поезд прибыл на конечную станцию, он потупил взгляд. Вокзалы всегда пугали его. Тем не менее он уверенно следовал за родителями и Люмьером, понимая, что пути назад нет. Весь минувший год он думал о том, как встретится с сыном, что скажет и как себя поведет. И он просто не мог ударить в грязь лицом.       Они взяли экипаж от вокзала до больницы, но перед этим Виктор предложил перекурить по папиросе, равно как и перед входом в больницу. Это было непростое событие и переживание, но все четверо должны были стоически его перенести.       Жозефина отказалась и, пока мужчины курили, она думала о том, что принесет ей эта встреча. На её долю выпало немало ударов. Лишь недавно она начала, как ей казалось, полностью понимать Венсана, но она не была уверена, какой подход подойдет её внуку. Несмотря на то, что отец и сын были очень похожи, их характеры весьма отличались.       Виктор же понимал, что теперь ему вновь придется решить немало вопросов, которые обязательно возникнут по мере того, как история пойдет дальше. Он смотрел на высокое и чистое небо над Парижем. Стояла солнечная, совсем летняя погода. Люмьер молча курил, держа Венсана за руку. А маркиз мрачно смотрел на величественное здание больницы. От одного его вида у него по спине пробежал холодок. Из всех четверых только Анри удавалось сохранять полное спокойствие. Герцог выглядел так, будто решительно ничто не могло его сломить, хотя в глубине души он испытывал страх.       — Подумай о чем-нибудь приятном, Венсан. Не нагнетай. — Виктор погладил его по плечу и поцеловал в щеку.       — Всё будет хорошо? — жалобно спросил тот.       — Обязательно будет.       Люмьер улыбнулся и сжал его плечо.       — Обещаю.       Маркиз слабо кивнул, чувствуя, как его ноги начинают подкашиваться. Только крепкая рука Виктора не позволила ему упасть. Анри еле заметно покачал головой и произнес:       — Предлагаю пойти. Чем дольше мы будем здесь стоять, тем хуже будем себя чувствовать.       Люмьер кивнул.       — Идем. Венсан, я с тобой, все в порядке.       Они двинулись в сторону главного входа, где их сразу же встретили работники, которые строго допросили, кто есть кто и к кому. Виктор предоставил письмо от врача. После соблюдения всех формальностей их провели по длинной веренице коридоров и сопроводили в крыло, где обитал Аньель. Венсан с нескрываемым ужасом смотрел на пациентов, которых они встречали на своём пути. Он изо всех сил старался быть сильным, но всё-таки слёзы предательски катились по его щекам. Отступать уже не было ни сил, ни желания, оставалось только идти вперед. Вскоре они дошли до нужной палаты. Виктор вошел первым, сперва постучавшись. Дверь была приоткрыта. Закрытые двери не были в почёте в заведениях подобного рода. Чарльз, который все ещё сидел рядом с Аньелем, вздрогнул и поднял глаза. Сам граф встретил гостей со спокойной улыбкой на лице.       — Добрый день, Аньель. Надеюсь, ты помнишь меня? — сказал Люмьер, зайдя в комнату.       Тот кивнул, убрав длинную прядь за ухо.       — Добрый день, — граф поприветствовал всех вошедших.       Венсан прятался за спиной у Виктора. Его лицо было мокрым от слёз, но он отчаянно пытался улыбаться.       — Здравствуй, отец. Можешь быть спокоен. Здесь тебя никто не тронет.       Чарльз выпрямился и сел, как подобает. Стул предоставили Жозефине, единственной женщине среди собравшихся. Виктор обернулся и протянул Венсану платок.       — Соберись, все хорошо, — шепнул он.       Пока маркиз приводил себя в порядок, Аньель выпрямился и оглядел присутствующих. Его манера держать себя выдавала в нем аристократа. Он был собран и сдержан. От былого в его душе словно не осталось и следа.       — Я рад вас всех видеть. Простите, я мало что помню из последних лет…       Виктор улыбнулся ему.       — Ты не представляешь, насколько мы рады тебя видеть.       Люмьер подошел к Аньелю и осторожно погладил по волосам.       — Я скучал по тебе, Виктор. — Аньель улыбнулся ему в ответ. — И по тебе, отец, я тоже скучал.       — Правда? — спросил Венсан дрожащим голосом.       Аньель кивнул и жестом попросил его приблизиться к кровати.       — Я очень слаб и не могу подняться к тебе. Но был бы рад, если бы ты меня обнял.       Виктор отошел, чтобы Венсан вышел из-за его спины и все-таки подошел к сыну.       — Давай. — Люмьер коснулся руки маркиза.       Венсан неуверенно посмотрел на родителей, а потом сделал несколько шагов вперёд и обнял сына. Аньель обнял его в ответ. Он закрыл глаза и улыбнулся.       — Спасибо, что пришёл. Я знаю, как тяжело тебе это далось, — прошептал граф ему на ухо.       Венсан издал сдавленные рыдания и помотал головой, отказываясь верить в происходящее. Виктор в это время подошел к Чарльзу и кивнул ему. Жозефина утирала своим платком слезы, и только Анри старательно держался.       — Должно быть, этот год был для вас тяжелым. Простите, что заставил вас ждать… — вновь заговорил Аньель.       Виктор присел на кровать рядом с Аньелем и взял его за руку.       — Солнышко, ты с нами. Этого уже достаточно.       — Мне придётся остаться здесь?       — Мне нужно поговорить с врачом. Он пока ничего не сообщил. Ты можешь пока побыть с бабушкой и дедушкой, и Чарльзом, а мы с папой сходим к нему в кабинет.       Венсан нехотя отпустил сына и поднялся на ноги. Выглядел он неважно. Люмьер поднялся вслед за ним и взял Венсана за руку. Когда они вышли из палаты, Виктор остановился и попросил де ла Круа немного подышать. Однако маркиз бросился к нему на шею. У того началась истерика. Виктор обнял его за пояс и прижал к себе.       — Тише, тише.       Когда Венсану, наконец, удалось немного успокоиться, он поднял на Виктора заплаканное лицо.       — Он такой спокойный. Такой разумный. Как будто ничего не произошло.       — Родной, ты тоже был таким. Словно ничего не произошло. Только совершенно не понимал, как же так случилось, что мы с тобой в ссоре.       Люмьер вытер слезы Венсана своим платком.       — Да? Я не помню… — Маркиз тяжело вздохнул. — Я знаю историю только с твоих слов.       — Потом я тебе все рассказал. Ты осмыслил. И попросил у меня прощения.       Венсан медленно кивнул и взял его за руку. Виктор повел его в кабинет доктора, который располагался дальше по коридору. За минувшие месяцы он хорошо выучил эту дорогу. Они постучались и вошли, когда обоих пригласили.       — Добрый день, месье Паскаль.       — Добрый день, месье Люмьер. Рад вас видеть. А вы, должно быть, отец?       Доктор внимательно посмотрел на Венсана. От его взгляда не укрылось ни напряжение, в котором пребывал маркиз, ни слёзы, которые всё еще стояли в его глазах. Также он отметил, как Венсан опасливо огляделся по сторонам и крепче сжал руку Люмьера. Он знал о его состоянии лишь со слов Виктора, и его мучил профессиональный интерес. Тем не менее месье Паскаль никак не выдал себя, а лишь предложил посетителям сесть.       — Маркиз Венсан де ла Круа, отец Аньеля, как вы правильно заметили.       Виктор сел, равно как и Венсан, чьей руки он так и не отпустил.       — Мы хотели бы узнать об Аньеле, что возможно, и о его дальнейшей судьбе.       — Метаморфоза, которая произошла, воистину чудесна. На моей практике это первый подобный случай. Пока что сложно говорить о том, что будет дальше. Ступор может вернуться.       — Он должен оставаться здесь? — Виктор сложил ногу на ногу.       — Я бы настоятельно рекомендовал. Здесь ему может быть оказан надлежащий уход.       — А в чем состоит его «надлежащий уход»? Что из того, что можем обеспечить мы дома, не подходит?       — Вы ведь не врач.       Он покосился на Венсана, который с каждой минутой выглядел все более испуганно.       — Поверьте, я смыслю в подобных вещах не меньше вашего.       Виктор обнял Венсана за плечи, даже несмотря на то, что это было неподобающе.       — Я не могу удерживать его здесь силой. По закону вы в праве забрать его, если он не представляет опасности для себя и для общества. Но в силу того, что он демонстрировал нетипичное поведение, в этом у меня есть сильные сомнения.       — Вы не сказали. Что мы не можем обеспечить для него из ухода? Если он полтора года пробыл в полной прострации, похудел на не Бог весть сколько, его волосы уже достают до плеч — его явно не стригли последние месяца четыре.       — Вы не способны оказать ему должные методы лечения.       — А как вы его лечили, что он год не приходил в себя? Что вы делали? Что? Как вы лечили моего сына?       — Гидротерапия, жгучие втирания, а также множество других терапевтических приемов, которые невозможно провести в домашних условиях.       — А в прошлые разы вы отвечали мне совсем иначе. Что еще было?       Венсан крепче взял его за руку, боясь, что если Виктор потеряет контроль, они оба могут никогда отсюда не выйти. И месье Паскаль нехотя пустился в описание совершенно варварских методов лечения, самым невинным из которых было, пожалуй, кровопускание. На лице Венсана отражался нескрываемый ужас. Голоса в голове проснулись опять, нашептывая ему на ухо, что всё из вышеперечисленного обязательно произойдёт с ним. Инстинктивно закрыв уши руками, маркиз тихо заплакал. Месье Паскаль отвлекся от Виктора и с сочувствием посмотрел на Венсана.       — Как я могу отпустить юношу на попечение больному человеку? Но я готов предложить место в моей больнице и ему.       — Во-первых, Аньель и мой сын. Во-вторых, ваши методы так называемого лечения похожи на пытки. Я глупец, что позволил держать Аньеля де ла Круа здесь в течение такого долгого времени… А ваши слова про маркиза де ла Круа я принимаю как оскорбление. Я забираю Аньеля.       Месье Паскаль попытался что-то сказать, но, понимая, насколько сильного врага он себе, возможно, нажил, позволил им уйти. Виктор вывел Венсана из кабинета и усадил его на скамейку в коридоре, сразу же протягивая ему папиросу.       — Постарайся успокоиться. Сейчас мы заберем Аньеля и поедем отсюда в особняк Сен-Жермен. Потом решим, как и когда поедем домой.       Венсан его практически не слышал. Голоса звучали так громко, что он был буквально готов пойти на все, чтобы завершить эту пытку. Закурив, он сделал несколько глубоких затяжек. Его руки дрожали. Виктор сел рядом с ним, поглаживая по волосам.       — Давай, дорогой, приходи в себя. Пусть они замолчат.       Хотя голоса полностью не стихли, маркизу всё-таки удалось сосредоточиться на голосе Виктора.       — Я хочу уйти отсюда поскорей, — проговорил тот тихо.       — Сейчас. Я скажу только, чтобы они все собирались, а мы с тобой уйдем первыми, хорошо?       Маркиз кивнул. Все произошедшее за этот день настолько ослабило его, что Венсан ощущал, как усталость растекается по его телу. Они поднялись. Люмьер вел Венсана осторожно и медленно, чтобы тот за ним поспевал. Когда они добрались до палаты, Виктор открыл дверь и сказал:       — Собирайтесь. Мы все едем домой. Мы с Венсаном пойдем на выход и будем ждать вас там.       Месье Паскаль, видимо, уже успел оповестить персонал больницы, поэтому никто не задавал им лишних вопросов. Слава Виктора шла далеко впереди него. И никто в здравом уме не желал переходить ему дорогу. Когда Виктор и Венсан покинули больницу, маркиз обессилено опустился на землю. Ноги перестали его держать. Виктор присел рядом с ним на траву. Благо, что уже все газоны были полностью поросшие и густые.       — Дыши, дыши. Все в порядке. Скоро поедем отсюда.       Так они и сидели, пока не появились остальные де ла Круа в сопровождении Чарльза. За год Аньель так ослаб, что едва мог перемещаться самостоятельно. Та одежда, в которой его привезли, теперь была ему сильно велика. А брюки пришлось даже подвязать, чтобы они с него не упали. Виктор поднялся и помог встать Венсану, которому протянул руки. Навалилась усталость.       — Я… Я сейчас попробую найти извозчика. Посидите на скамейке.        — Виктор, оставьте. Я схожу. — Чарльз помог усадить Аньеля и отошел, чтобы решить вопрос.       Пока он ходил, Аньель сидел на скамейке в окружении своей семьи, подставляя лицо солнечным лучам. Свет был настолько ярким и непривычным, что ему пришлось закрыть глаза, но на его губах играла улыбка.       — Спасибо, — произнес он.       — Прости, что так долго, что не защитили тебя… — Виктор сел перед ним на корточки и взял руки в свои.       — Ты сделал так, как считал нужным, как я вас попросил…  — ответил граф, приоткрывая один глаз.       — Я думал, они смогут хоть что-то сделать для тебя, и ты полагал…       Венсан тихо всхлипнул в знак поддержки.       — Главное, что всё закончилось, — задумчиво произнёс Аньель. — Вы расскажете мне обо всём?       — Расскажем, но когда приведем тебя в порядок и накормим. Венсан, вставай, обними своего сына. Я знаю, тебе этого хочется.       Маркиз приподнялся и заключил Аньеля в свои объятия. Тот с нежностью погладил его по спине.       — Ну, же, папа, не нужно больше слёз. Это место осталось позади, и мы больше никогда в него не вернёмся. Ты был сегодня очень храбрым.       Аньель продолжал гладить Венсана по спине. Он утешал его так, как будто Венсан был ребёнком. Виктор почувствовал, что вот-вот станет слишком сентиментальным, а потому закурил, прикрыв глаза и сделав глубокий вдох. Некоторое время Аньель всё ещё шептал нежные слова на ухо Венсану, а потом вернулся Чарльз, сообщив, что нашел экипаж. Люмьер кивнул Гэлбрейту.       — Пойдем, пора отправляться. Поедем в Сен-Жермен? — Виктор посмотрел на Анри и Жозефину.       — Да, — кивнул Анри, — пришла пора вернуться домой.       Оказавшись в повозке, Виктор предоставил Венсана Аньелю. Они так и обнимали друг друга, словно были самыми близкими людьми на земле. Конечно, так оно и было — родные отец и сын, но все прекрасно знали об их прошлых взаимоотношениях, и Виктор задумался, быть может, болезнь и разлука помогли Аньелю, окончательно забыть обиды на отца и на прошлое, где его не было рядом? Виктор откинулся на спинку и прикрыл глаза. После больницы невозможно заболела голова. Венсан с беспокойством посмотрел на Виктора, хотя сам чувствовал себя не сильно лучше. Отстранившись от Аньеля, маркиз осторожно коснулся лба Виктора. Тот открыл глаза.       — Они говорили, что там моё место.       — Они неправы. Это не так.       Виктор погладил Венсана по спине и обратно закрыл глаза.       — Они не простят этого, — в голосе Венсана звучало сомнение. — Это будет ошибкой.       — Я защищу тебя от них.       Венсан коснулся губами его щеки и сам закрыл глаза. Они могли слышать, как Аньель разговаривает с бабушкой и дедушкой. Его мелодичный голос звучал столь безмятежно, что маркиз окончательно расслабился и позволил себе погрузиться в сон. Виктор поглаживал Венсана по волосам привычным жестом. Со временем его голову отпустило и он открыл глаза.       Они вернулись в особняк де ла Круа и через некоторое время Аньель отправился в ванную комнату, и в гостиную подали холодный чай. Так прошел вечер. После всех потрясений этого дня Венсана рано уложили спать, а все остальные еще долго сидели в гостиной, разговаривая о событиях, которые произошли давным давно. Аньель задавал много вопросов, но сам же тут же и отвечал на некоторые из них. Ему казалось, что всю свою жизнь он блуждал в тумане и лишь только сейчас увидел свет. Каждому из присутствующих он принес свои извинения. Хотя он и не помнил, что именно сделал, но чувствовал свою вину. И хотя его голос звучал спокойно и сдержанно, в его глазах сквозила грусть. Он лучше остальных понимал, что не сможет стать прежним. Виктор долго сидел и думал о том, как поступать дальше, как все спланировать так, чтобы все было наиболее удачно. Когда отправляться домой? Когда уезжать и когда это будет безопасно? Он решил переждать хотя бы неделю в Сен-Жермен. Так было лучше всего.       Однако дни тянулись друг за другом, превращаясь в недели, и они не спешили уезжать. После заточения Аньель был настолько измучен и слаб, что все боялись, что он может не пережить долгую дорогу. Лишь к концу ноября было принято решение, что можно отправляться в путь. Все время, проведенное в Сен-Жермен, Аньель демонстрировал спокойствие и выдержку. Он не проронил ни единой слезы, но и почти не улыбался. Лишь в те моменты, когда он оставался с Венсаном наедине, его лицо смягчалось. Часто их можно было застать в музыкальной гостиной, где Аньель наигрывал какие-то печальные мелодии на рояле, а Венсан слушал его очень внимательно, устремив свой взгляд вдаль. Для отца Аньель всегда находил нежные слова, а когда того мучили голоса, он всегда оказывался рядом.       Тем не менее он проводил много времени и с другими членами семьи, а в особенности с Чарльзом, который все это время жил в особняке. Больше они ни разу не говорили о Кристиане, но Аньель задавал много вопросов о его увлечениях, тревогах и работе. Ему действительно хотелось как можно лучше узнать его… вновь. С Виктором граф поначалу держался слишком формально, как будто страшась, что его может захлестнуть вихрь эмоций. Однако спустя несколько дней он предложил ему сыграть что-то вместе, и после этого их отношения потеплели.       Виктор, предоставив всю заботу семье де ла Круа, решал вопросы чуть ли не мировой важности: вновь по расписанию того года отправился в путь тот самый Норд-экспресс, который соединил Париж и Санкт-Петербург. Это было великое событие. Когда Республика и Империя были соединены, все документы подписаны, и первый поезд отправлен в путь — Виктор смог выдохнуть. Так долго они налаживали отношения со странами, заключали договоры, вели переписку с важнейшими лицами и вот — все получилось. Тогда Люмьер перестал быть таким напряженным и задумчивым, и даже дал по этому поводу небольшой ужин в Сен-Жермен, пригласив повара, занимавшегося блюдами особой тонкости и изыска.       Впервые за все то время он играл на скрипке с удовольствием, отдавшись этому делу с головой. Он музицировал на фортепиано, представлял музыку новых балетов, которые едва ли дописал не в ночь, когда с его плеч сошла ноша в виде обязательства перед Российской Империей и Третьей Республикой.       Было оговорено, что поезд, который довезет их до границы с Италией, а потом и до Флоренции, откуда они на повозке привычным делом отправятся домой, подготовят на двадцать девятое ноября. Решено было ехать всем вместе. Но вставал вопрос — куда девать детей, а именно дочь Виктора и сына Аньеля, о котором того даже пока не поставили в известность. Забирать ли с собой? Приглашать ли семью де Фиенн, тетушку Лефевр и мать Виктора? Как лучше обставить быт и досуг? Виктор решительно советовался со старшими де ла Круа.       — Мы с Жозефиной все обдумали, — начал Анри, когда Виктор расположился в кресле напротив него. — В Италии сейчас комфортно, но мы не решимся ехать так далеко после всех переживаний, ведь мы уже далеко не молоды. К тому же было бы безрассудством оставлять детей одних. Нам невыносимо тяжело прощаться с Аньелем сейчас, но вы все для него можете сделать куда больше.       Виктор выслушал Анри и только кивнул.       — Как скажешь. Приезжай, как только решишься. Мои дела здесь сейчас закончены, а потому не знаю, когда вернусь в Париж.       — Мы приедем, когда придем в себя, но вам не стоит медлить. Я вижу, что пребывание в Париже пагубно сказывается на Венсане. Его приступы в последнее время участились. Аньелю, как мне кажется, тоже не просто. Хотя он ничего и не показывает нам, я знаю, что ему неспокойно.       — Поезд завтра в ночь. Утром будем на границе с Италией, а к вечеру уже дома.       Виктор поднялся. Анри кивнул и тоже поднялся, затем Люмьер подошел к нему ближе и мягко привлек для поцелуя.       — Чарльз едет с нами. А дальше — по факту.       Герцог лишь чуть улыбнулся ему в ответ и проводил Люмьера взглядом. Но к Виктору все равно не шел сон. Он вышел из особняка и сел на скамейку во внутреннем дворике. Ночь стояла прохладная, сырая. Он закурил, расположившись, и поднял голову. Было видно звезды. Виктор не заметил, как к нему тихо подошел Аньель. Бросив взгляд на небо, он легко коснулся плеча Люмьера. Тот вздрогнул. Люмьер не заметил ни движения, ни шагов.       — Что тебя беспокоит?       — Ничего, Аньель. Просто мгновение тишины.       — Их свет кажется столь ярким, но они далеки и холодны.       Люмьер коснулся руки Аньеля на своем плече.       — В этом ты прав.       — Порой мне кажется, что у меня с ними гораздо больше общего, чем я думаю.       — С отцом?       — И с ним тоже. Но я говорил о звездах. С каждым днем я все явственнее понимаю, что потерял нечто очень важное.       Виктор понимающе кивнул.       — Свет?       — Да. Но больше я не чувствую и тьмы. Внутри меня лишь холод и пустота.       — Садись, Аньель.       Граф повиновался. Виктор приобнял его за плечи и сказал:       — Тогда позволь Чарльзу заполнить эту пустоту.       — Я пытаюсь, но не чувствую ничего… — Аньель тихо вздохнул.       — К нему… совсем ничего?       Де ла Круа отвел взгляд.       — Ни к кому. Я стараюсь быть добрым и внимательным, но мое сердце, если оно все еще бьется в груди, в чем я все время сомневаюсь, не способно на любовь.       — С отцом ты очень нежен, что раньше случалось, но не столь явно.       — Он сущий ангел.       — Это правда. — Виктор согласно кивнул.       — Столько раз мне хотелось расплакаться. Сначала я думал, что у меня не получается в вашем присутствии. Однако наедине с собой я тоже не могу.       — Это из-за твоей болезни, вероятно. Как один из симптомов.       — Чарльз не заслуживает такого. Я ничем не лучше калеки, вернувшегося с войны без ног. Но даже он способен проявлять чувства, а я — нет, — несмотря на то, что в его словах сквозила обида, он говорил спокойным и ровным голосом.       — Чарльз непреклонен в своем решении. Я говорил с ним. Он не оставит тебя.       — Его решение заслуживает уважения. Я не стану спорить. Но что меня ждет?       — Я не знаю, Аньель. Наверное, впервые за много лет, я просто не знаю. Но, если твой папа смог прийти в себя и стать почти что прежним, может быть, та часть тебя, которая глубоко заточена, тоже вернется? Всему нужно время.       Аньель позволил себе чуть улыбнуться.       — Виктор, милый, мне все равно, что станет со мной, как с человеком. Я ничего не чувствую на эту тему, и меня это совсем не беспокоит. Но я не могу сидеть без дела. Боюсь, моя репутация теперь безнадёжно испорчена, и я не смогу получить диплом.       — А чего бы ты хотел для себя? Чем бы ты хотел заниматься?       — Я мало что помню из своих исследований, но обрывки знаний, которые остались в моей голове, увлекают меня очень сильно. Побывав в Аду, начинаешь сильнее ценить райскую благодать.       — Не хотел бы ты заняться изучением и анализом себя самого, а твой отец может тебе в этом помочь. А потом, собрав ряд исследований, можно найти тех, кто разделит взгляды, и открыть новую больницу. Другую. Без всех этих варварских методов. Запустить, инвестировать в медицину и фармацевтику…       — А к нам прислушаются?       — Обязательно прислушаются. В любом случае я знаю, на кого стоит надавить, а на кого можно рассчитывать.       — Это мне по душе. Как думаешь, все может повториться?       — Думаю, что нет. И, мне кажется, твой папа лучше знает ответы на все твои вопросы. Не хочешь спросить у него?       — Пойдешь со мной? Я видел, что он еще не спал.       — Пойдем. Давно пора ложиться.       Виктор поднялся и вместе с Аньелем они прошли в спальню. Венсан растянулся на кровати вместе с книгой. Увидев вошедших, он нехотя отложил увесистый томик и внимательно посмотрел на Виктора. Они уже давно понимали друг друга без слов. Виктор же прошел к гардеробу, чтобы переодеться, а Аньелю позволил просто занять отца разговором.       — Папа, скажи, что ты чувствуешь?       Венсан удивленно посмотрел на сына.       — Иногда я сам не понимаю, но Виктор всегда помогает мне разобраться.       Аньель кратко пересказал ему то, о чем они только что говорили с Люмьером. Венсан понимающе кивнул.       — Много лет подряд я все время чувствовал страх. Он был настолько ослепляющим, что я боялся покидать свою комнату. Прогулка по саду была для меня настоящей пыткой.       — А сейчас?       — Я все еще боюсь, но я знаю, что Виктор всегда меня защитит.       Люмьер переоделся в штаны и рубашку, в которых спал. Комплект был выполнен из шелка с мелкой изящной вышивкой. Виктор забрался на постель и накрылся по пояс одеялом, садясь, подложив подушку под спину. Венсан взял его за руку. Его глаза светились нежностью и любовью.       — Ты должен найти в себе силы вновь открыться свету. Ни одна наука не заменит человеческого тепла.       Виктор наблюдал за ними с легкой улыбкой. Видеть Венсана с Аньелем такими было приятно. Они еще немного говорили, пока Аньель не заметил, что Венсана начало клонить в сон. Тогда граф нежно поцеловал его в щеку и, дождавшись пока тот не заберется под одеяло, аккуратно поправил подушку отца и пожелал им обоим спокойной ночи.       — Если ты хочешь, ты можешь остаться, — тихо сказал Виктор.       — Я вам не помешаю? — удивился граф.       — Нет, Аньель, ты не помешаешь. — Виктор чуть отодвинулся от Венсана, освобождая место. — Пусть Чарльз поспит спокойно, как я знаю, он заснул еще несколько часов назад.       Аньель только кивнул и улегся между ними. Он даже почувствовал, как что-то шевельнулось в его душе. Виктор встал, погасил свет в комнате, и лег обратно. Он поцеловал Аньеля в лоб и пожелал добрых снов. После того, как и Виктор, и Венсан заснули, Аньель еще долго лежал без сна. В его голове было множество различных мыслей. Он думал обо всем и ни о чем конкретном. Он не знал, что будет с ним и как сложится дальнейшая судьба, но это больше не терзало его. Аньель чувствовал удивительное умиротворение. Во сне Виктор протянул руку и обнял Венсана, тем самым заключив между ними Аньеля в крепкое объятие.       На утро Аньель проснулся первым и осторожно выскользнул из-под руки Виктора. Тот сразу же притянул Венсана к себе. Немного понаблюдав за ними, граф покинул спальню и прошел в комнату, где обитал Чарльз. Растолкав его, он устремил взгляд на возлюбленного и спросил:       — Ты правда готов идти бок о бок со мной до конца?       Гэлбрейт потер лицо руками и сел на постели, стараясь прийти в себя после сна.       — Аньель, ты чего… Ни свет ни заря.       — Пожалуйста, ответь. Это важно. Важнее всего на свете.       — Да, Аньель, я готов. Я люблю тебя. И я клялся тебе.       Немного подумав, де ла Круа кивнул.       — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты никогда не пожалел о своем решении.       — Хорошо, — Чарльз кивнул, — я рад это слышать. А ты где спал?       — У родителей. — Граф чуть изогнул уголки губ. — Извини, что разбудил. Я должен был знать.       — Ложись. Сейчас пять утра. — Чарльз откинул одеяло и подвинулся.       Аньель забрался под одеяло и положил голову на подушку.       — Я решил, что продолжу исследования.       — Хорошо… — Чарльз закрыл глаза и постарался вновь начать засыпать. — Расскажешь мне утром…?       Аньель и сам вскоре уснул, погрузившись в глубокий сон без сновидений.       Дорога до Пиенцы прошла без происшествий. Только Венсан начал ощущать сильное беспокойство, когда они оказались в Италии. Однако благодаря поддержке Виктора и Аньеля, он смог справиться со своими эмоциями.       Вилла встретила их приятной прохладой. Когда все дела были улажены, а распоряжения отданы, все четверо собрались в уютной гостиной. Для Чарльза это было первое посещение Италии, и он пребывал в радостном предвкушении. Ему не терпелось увидеть окрестности. Аньель же прибывал в задумчивости. Этот дом, в котором он проводил несколько месяцев каждый год, навевал тяжелые воспоминания. Оглядывая привычные, дорогие сердцу вещи, он вдруг снова услышал знакомый голос. Кристиан Мур звал его за собой в своей привычной манере, но он больше не мог ему верить. Как ни тяжело было это признавать, Аньель отчасти понимал, что его не существует. Виктор же занялся тем, что стал придумывать новое привычное расписание для Венсана и Аньеля на основе своего предыдущего. Он специально уточнил у Чарльза:       — Имеешь ли ты что-то против ежедневных физических упражнений? Танцевального класса. Это обязательный пункт.       — Я никогда, право, не занимался танцами, но буду рад присоединиться.       — Я научу тебя. Мы будем вставать в половину восьмого утра на завтрак, потом будет свободный час. Заниматься сразу после завтрака нельзя. В восемь тридцать и до десяти будет танцевальный класс. Обычно мы занимались по три часа, но пока Аньель и Венсан достаточно не окрепнут после перерыва, я не стану повышать нагрузку. Потом час на отдых и прогулка по саду. В два часа у нас обед, и я занимаюсь работой до шести вечера. В семь ужин и потом — занятие музыкой. По выходным будем стараться выходить в город, но это уже по обстоятельствам. С трех до шести ты можешь работать со мной, я буду посвящать тебя в дела, если ты планируешь и дальше быть моим секретарём. Но также я могу взять тебя на содержание до тех пор, пока мне не понадобится отправить тебя по делам в Париж или какой другой город. Я также занимаюсь танцем с девяти вечера и до десяти, а потом ложусь спать. Всё должны ложиться спать не позже половины одиннадцатого вечера.       Чарльз выслушал все очень внимательно и потом кивнул.       — Строгое расписание еще никому не вредило. Это тоже терапевтическая мера?       — Абсолютно. Да и моя прошлая жизнь заставила меня научиться жить лишь так.       — Значит, будь по-вашему. Я готов соблюдать даже самые строгие правила, если они принесут пользу.       — Должны. Им обоим нужно жить по расписанию. Им сложно контролировать жизнь.       — Аньель сказал, что вернется к исследованиям.       Чарльз немного поколебался, боясь произнести вслух свой вопрос.       — Не ухудшит ли это положение? Я видел, как он к чему-то насторожено прислушивается.       — Он слышит голоса. Или голос. Конечно, он не может это игнорировать. Они для него так же реальны, как наши с тобой.       — Но не станет ли ему хуже, если он вновь вернется к медицине? Еще раз потерять я его не могу.       Виктор вздохнул, ненадолго задумавшись.       — Возможно, благодаря умственной работе, постоянной и контролируемой, ему станет лучше.       — Я буду верить в это, месье Люмьер. И буду следить за тем, чтобы он не ударился в безумие вновь. Готов сам помогать ему в работе… Пока не пойму, как вернуться к учебе и что делать мне.       — Чарльз, ты уже часть нашей семьи. Я благодарен тебе за заботу об Аньеле и за любовь к нему. Я вижу, что твои чувства искренние, и ты в самом деле хочешь быть рядом с ним. А по поводу учебы — мы решим. Я все еще хочу донести до тебя мысль, что все дальнейшее может быть достаточно… сложным. Что Аньель может никогда не начать чувствовать вновь. Я бы не хотел, чтобы ты посвятил свою жизнь одному только больному юноше. Это тяжело. Я знаю, о чем говорю. Эта любовь, конечно, прекрасна, сама по себе. Но ты должен понимать, что у тебя не будет будущего, которого ты, возможно, хотел бы для себя… для вас. Расскажи мне, каким ты видишь себя лет через десять? И кем.       Чарльз провел ладонью по волосам.       — Аньель не лжет мне, и этого уже достаточно. Если бы он убеждал меня в своей любви, а на деле не чувствовал ничего, мне было бы больнее. Он делает все, что может. Я чувствую в его словах и поступках необычайную доброту. Что касается меня, я бы хотел жить. И жить счастливо. Несмотря ни на что, рядом с любимым человеком. Заниматься языками, сказками, картами…       Виктор понимающе кивнул.       — А что насчёт семьи?       — Вы ведь моя семья. И моя матушка, конечно. Мне ведь, в отличие от знати, не нужно продолжать род.       — Ты думал о том, чтобы завести свою семью? Жениться, родить детей. У тебя было свое подобное желание?       Чарльз пожал плечами.       — Не думаю, что это для меня.       — Твоя мать живёт одна?       — Да. В моем родном городе.       — Она справляется с жизнью в одиночестве или же скучает по тебе?       — У нас получается лучше ладить в письмах.       — Понимаю. — Люмьер кивнул и решил не продолжать. — Что же, Чарльз, я рад, что мы нашли общий язык. В целом, ты можешь обращаться ко мне на «ты». Я не аристократ, а потому подобные формальности ни к чему. Даже из-за возраста.       — Я постараюсь.  Весь этот год я жил в сплошном ночном кошмаре, постоянно думая о нем. Иногда мне казалось, что я видел его в толпе или слышал его голос в дуновениях ветерка. Он тот единственный, с кем я готов прожить эту жизнь. Я точно знаю.       — Когда я пережил свою первую трагедию, мне было тридцать. И хотел я сказать тебе, чтобы ты одумался, но я вижу, что ты такой, как я.       — А ты бы смог прожить эту жизнь без маркиза?       — Здесь слишком много «если». Ты сказал мне за столом, что не хочешь знать правду. Но моего любимого мужчину убили, так случилось, и я оказался лицом к лицу с выбором: или смерть, или новая жизнь.       Чарльз некоторое время размышлял, а потом поднял удивленные глаза на Виктора.       — Маркиз? Он его убил?       — Да. Венсан убил его.       — И ты смог его любить, несмотря на это?       — Сперва я смог его простить.       Чарльз понимающе кивнул.       — В голове не укладывается. Венсан больше похож на беззащитного ребенка, а не на жестокого убийцу. Ведь ты был прав. Любить де ла Круа действительно опасно…       — Потому что если они тебя любят, они готовы совершенно на все. Даже Аньель пытался меня убить за то, что я люблю его отца.       Чарльз смотрел на Виктора во все глаза.       — Я готов его любить, даже если мне придется сражаться с мифическими чудовищами, которых рисует его разум.       — Твоё рвение похвально. Всё равно не взваливай все на себя. Пока я жив, я постараюсь сделать все, что в моих силах.       Гэлбрейт просто кивнул, а затем протянул руку Виктору. Люмьер пожал её и улыбнулся. Он был доволен.       Постепенно расписание стало частью жизни в Пиенце. Все так или иначе вернулось на круги своя. Дни стали похожи один на другой, но это было необходимостью. Ежедневные танцы, музицирование, особое питание средиземноморской кухней — все это приятно сказывалось на физическом и на моральном самочувствии всех домочадцев. Вскоре они вместе с Венсаном стали покидать особняк и ходить на вечерние мессы в церковь в городе, когда там было совсем мало человек. Иногда они просто прогуливались вдвоем, оставляя Чарльза и Аньеля наедине. Виктор доверял Гэлбрейту, и мог позволить себе такую роскошь, как провести время с маркизом. Весна была жаркой, но не засушливой, а потом периодически, даже не смотря на палящее солнце, шли дожди, которые могли идти всю ночь, а наутро вновь светило неумолимое солнце. Венсану стало лучше, когда они полно обосновались на вилле, где прожили до того двадцать спокойных лет, и планировали прожить еще столько же, если повезет. Герцог и герцогиня де ла Круа обещали приехать ближе к сентябрю, когда жара смягчится. На несколько недель приезжала семья Лефевр и де Фиенн вместе с Элизабет Люмьер. Дочь Виктора и сын Аньеля, о котором тот все еще не помнил, Люсьен, находились на попечении де ла Круа.       Восстановив силы, Аньель снова занялся своими исследованиями. Подобно тому, как Виктор записывал малейшие изменения в состоянии Венсана, он тщательно записывал все, что происходило с ним каждый день. Знания, которые граф получил в университете, дополненные книгами, которые он нашел у Виктора, существенно упрощали эту задачу. Также он выписывал множество трудов по медицине из всех уголков мира, не привязываясь только к психиатрии. Постепенно Чарльз начал ему помогать, выполняя поначалу роль секретаря.       Виктор так и писал балеты и ставил танцы, которые отрабатывал на своих мальчиках. Вскоре их жизнь стала по-настоящему семейной и спокойной, правильной, когда за ужином не обсуждаются только лишь формальности, а и личные переживания, надежды на будущее и желания. Они часто выбирались по вечерам в сад на пикники, ужиная на свежем воздухе, разговаривая обо всем, читая друг другу интересные вещи и даже играя в карты. Люмьер научил Аньеля и Чарльза ухаживать за цветами, а Венсана играть на кельтской арфе.       Пока юноши были заняты наукой, Венсан вернулся в свою излюбленную студию. Здесь, среди красок и холстов, он чувствовал себя абсолютно счастливым. Муза, на которую он сетовал во Франции, вновь вернулась к нему, и он написал множество чудесных картин, которые потом пользовались большим успехом среди ценителей. Где-то стремительными, а где-то совсем медленными шагами, но все возвращалось на круги своя. Уже ближе к осени они начали задумываться о том, что можно было бы совершить путешествие по Италии, чтобы показать мальчикам великолепные города, полные архитектурных и живописных шедевров, уникальных местных блюд и забавных историй.       — Душа моя, — начал Виктор, расположившись после Венсана на стуле, — как ты думаешь насчет нового путешествия? Как тогда мы с тобой много лет назад знакомились с Италией.       Венсан рассеяно посмотрел на Люмьера и кивнул.       — Я был бы рад вернуться в некоторые места. Уже давно я не рисовал города.       — Тогда мы могли бы отправиться, когда сентябрь станет совсем томным.       Виктор улыбнулся и погладил Венсана по волосам. Маркиз ответил ему безмятежной улыбкой.       — Я отправлюсь вслед за тобой даже на край света.       — Пойду сообщу мальчикам. — Виктор обнял его за плечи и поцеловал в щеку. — Люблю тебя.       — И я люблю тебя, — ответил ему Венсан.       Виктор вернул де ла Круа нежную улыбку и оставил того наедине с мольбертом и холстом. Люмьер постучался в кабинет, который отвел для Аньеля и Чарльза. Ребята были так увлечены тяжелым фолиантом, лежащим перед ними на столе, что совершенно не слышали его. Зато Виктор мог отчетливо слышать, как Аньель терпеливо объяснял Чарльзу функции лобной доли человеческого мозга. По-видимому, лекция шла уже не первый час. Виктор дождался, пока Аньель прервется, и вошел.       — Прошу прощения, что отвлекаю вас, мальчики, но у нас с Венсаном для вас приятная новость.       Граф вопросительно поднял брови, в то время как Чарльз утомленно сел на стул.       — Поскольку вы проявили себя прекрасным образом в течение последних двух месяцев, я решил, что вы достойны путешествия. Мы отправимся в поездку по городам Италии на месяц.       — Как здорово. Правда, Аньель?       — Да, очень здорово. Спасибо, Виктор.       Несмотря на то, что никакие эмоции не отражались на его лице, а голос звучал практически монотонно, все уже настолько привыкли к его манере общения, что никто бы не подумал упрекнуть Аньеля в безучастности.       — Отправимся примерно через неделю. Нужно искупать вас в море.       — Тебе обязательно понравится. — Аньель повернулся к Чарльзу. — Вода очень теплая и чистая, хотя иногда сюда заплывают медузы.       — Уверен, что так и будет, — с улыбкой ответил Гэлбрейт.       — Тогда подумайте, что вы больше всего хотели бы увидеть. Чарльз, завтра мы с тобой отправимся в город. Нужно купить вещей.       — Но разумно будет ли… — он осекся.       Аньель только чуть улыбнулся.       — Он имел ввиду, не опасно ли нас с отцом оставлять одних?       — Думаю, за два часа вы не разгромите виллу. К тому же вся прислуга осведомлена о вашем самочувствии, и вам помогут, если вдруг что.       Чарльз тихонько рассмеялся, видимо, представив, как отец с сыном крушат виллу.       — Я займусь подготовкой материалов, которые можно было бы взять с собой. Мне бы не хотелось прерывать работу на целый месяц. Я потерял слишком много времени, — произнес Аньель.       — Безусловно, Аньель. Как тебе угодно.       Виктор кивнул и попрощался с детьми до обеда. Время было около двух часов дня, а потому ему пора было закончить работу над документами.       Так и случилось. В последующие недели все были заняты приготовлениями. Аньель даже впервые после его вызволения из больницы, слегка повздорил с Виктором. Ему явно хотелось собрать как можно больше материалов, а поэтому он решил сидеть за работой всю ночь. Люмьеру пришлось буквально силой вести Аньеля в спальню. Получив выговор, тот только тяжело вздохнул и признал, что больше так не будет делать.       Их путешествие началось на последней неделе сентября. Сначала они посетили Сиену и Флоренцию, откуда они добрались до Пизы, Болоньи, Падуи, Вероны и, наконец, завершили свое путешествие в Венеции. Рим и Неаполь было решено оставить на следующий раз, чтобы не делать крюк. Да и частая смена городов была тяжела для Венсана.       Они задержались в Венеции на полторы недели, чтобы успеть посмотреть все самые лучшие места и отдохнуть перед возвращением домой. Каждое утро начиналось с того, что они прогуливались по пустынному рассветному городу, а потом шли пить кофе в первое открывшееся кафе. Виктор наблюдал за Чарльзом и Аньелем, за их нежными, но очень теперь уже целомудренными отношениями. С Венсаном же они вдвоем представляли настоящую пару, которая выбралась на отдых. Было хорошо.       Несмотря на то, что они остановились в одном из лучших отелей, который выходил своим нарядным фасадом на Гранд Канал, частенько они нанимали гондолу или садились на вапоретто, чтобы добраться до соседних островов или съездить в Лидо, чтобы поплавать. Хотя уже стоял октябрь, вода все еще была теплой, но официально сезон закончился несколько недель назад, поэтому на пляже они были практически одни.       За время путешествия, Чарльз по-настоящему влюбился в Италию. Он с удовольствием слушал рассказы Венсана, когда тот, перебарывая страх, начинал говорить об архитектуре и искусстве. Иногда Аньель дополнял его рассказы увлекательными историческими фактами и историями, которые слышал от местных жителей. Люмьер только больше сочинял музыку, слушал их, внимал своим мальчиками, полнился их энергией и по-настоящему отдыхал душой. А по ночам они занимались с Венсаном любовью, как если бы были совсем молодыми разгоряченными юношами.       Наблюдая за поведением старших и понимая, насколько это может быть важно для Чарльза, Аньель изредка разрешал ему себя целовать, но тем не менее пока пресекал любые ласки иного рода. Ему не хотелось обманывать Гэлбрейта и давать ему ложные надежды. Но Чарльз и не настаивал. Он сам выбрал свой путь, и иного уже, вероятно, было не дано. Гэлбрейт старательно пытался себя убедить, что подобные отношения — верх того, что он может получить от Аньеля, а потому не хотел лишний раз подвергать их любовь разладу.       Один из последних дней они решили провести в Лидо. Несмотря на солнце, было достаточно прохладно, а поэтому Аньель с Чарльзом бродили по воде вблизи от берега, закатав штанины. Виктор и Венсан предпочли остаться на пляже, уютно расположившись в шезлонгах. Виктор смотрел на заходящее солнце и думал о будущем.       — Знаешь, все сложилось так, как должно.       — Надеюсь, испытаниям, выпавшим на нашу долю, пришел конец.       Люмьер встал с шезлонга и пересел к Венсану, обнимая его за плечи.       — Я тоже. Знаешь, я тут подумал, что неплохо было бы, наконец, отправиться навстречу приключениям.       Маркиз взволнованно улыбнулся.       — Как в тех историях, что ты мне читал?       — Вполне возможно. — Люмьер погладил его по волосам. — Чтобы изведать тайные знания, другие истины и отыскать возможности. Вдруг это все правда, что говорят о тех местах. Я бы отправился на поиски новых методов и лекарств, которые могли бы сделать твою жизнь и жизнь Аньеля лучше. И жизнь, подобных вам. Отыскать ответы на сотни, тысячи вопросов, услышать новые старинные сказки, разгадать тайны, которые хранят наши жизни, наша история…       Венсан положил голову ему на плечо.       — И куда же мы отправимся?       — Туда, где вихри шелков и яркие запахи специй, густой ароматный дым, повисающий, словно сизый туман. Туда, где высокая перевернутая луна, где ночи жаркие, душные, как день… — Виктор нежно поцеловал его и погладил по щеке. — На восток, Венсан, на восток.