таинственный октябрь

      Темные воды этой реки таят в себе много тайн. Сколько костей запорошено черным илом, сколько голосов когда-то заглушила пресная глубина? Никогда не знаешь, что таится в густых зарослях тростника или в тихих заводях под сенью плакучих ив.       Вряд ли вы увидите здесь кого-нибудь из местных, когда солнце скроется за деревья. Люди лишь берут отсюда воду, потому что другого источника у них нет. И редко кто захочет искупаться здесь, как бы не манила к себе зеркальная водная гладь.       Разными слухами оплетены берега этой злосчастной реки. Кто-то говорит, что русалки по ночам выходят на сушу своими ногами, кто-то — что в полнолуние скелеты утопленников обрастают плотью и оживают. Но на самом деле, никто из тех, кто видел настоящую нечисть в этих водах, назад не возвращался.       Фабрицио Моро не верил в рассказы стариков, а множество утопших считал случайностью или самоубийствами. По его мнению, все здесь были больны предрассудками, и страхи были надуманны. Так людям жилось легче, ведь не нужно узнавать настоящую причину происшествия, если его можно скинуть на нечистую силу. Пока Фабрицио рос, ему запрещали одному ходить к реке, но теперь он сам решал, что можно делать, а что нет. Моро против воли родителей уехал в соседнее большое селение, чтобы освоить ремесло охотника, и начал неплохо этим зарабатывать. И вот он решил вернуться домой, повидаться с родными и, возможно, остаться здесь.       Первым делом Фабрицио пошел на реку, несмотря на укор во взгляде матери. Он считал это место своим, потому что никто больше не ходил туда просто так.       День клонился к закату, когда молодой мужчина оказался на берегу. Тишина разбавлялась редким щебетанием птиц и плеском рыбин на мелководье. Густой лес на другом берегу отражался в спокойной воде непроглядной чернотой. Фабрицио сидел на траве и созерцал эту безмятежную картину, а затем решил пройти вдоль берега, чтобы узнать, где гнездуют водные птицы, вроде уток.       Сквозь сухие заросли он пробирался, внимательно осматривая начало открытой воды. Солнце уже закатилось за кроны деревьев, когда Моро обнаружил удивительно красивое место: большая ива склонилась над водой длинными ветвями, прикрывая скромную полянку у своих корней. Река вдавалась в берег и образовывала глубокую лагуну, на границе которой исполином стоял камень. Моро подумал, что здесь могли бы уединяться влюбленные парочки, если бы не боялись подходить к реке.       Пока мужчина осматривался, до его слуха донесся плеск воды. Моро подумал, что это какое-нибудь животное, и решил притаиться, чтобы посмотреть на него. Но то, что он увидел, лишило его дара речи.       Из воды показалась сначала голова, а затем и весь торс незнакомого юноши. Фабрицио отметил его ослепительную красоту: острые черты лица, гладкая бледная кожа, мокрые завитки темных волос, падающие на лицо. Тот подплывал все ближе к камню на берегу и наконец вынырнул полностью, чтобы запрыгнуть на него. И тогда Моро увидел, что вместо ног у юноши был русалочий хвост, которым тот тихонько плескал по водной глади. — Выходи из тьмы, незнакомец, — сказал русал с кокетливой усмешкой, откидывая назад мокрые волосы.       Фабрицио не понял, чем мог себя выдать, но начал осторожно подходить к воде. Хотя вокруг было темно, его взор ослепило множество бликов, играющих на чешуйках хвоста незнакомого существа. — Кто ты? — спросил он и тут же осекся: — Что ты такое? — Я не что, я — русал, и имя мое Эрмаль, — юноша устремил на Моро изучающий взгляд. — А ты кто такой и что здесь забыл? — Меня зовут Фабрицио и я… я тут гулял, птиц искал, — охотник не открывал глаз от хвоста. — И давно ты тут живешь? — Давно, не хочу пугать тебя цифрой. А ты красивый… зря ты сюда зашел. У тебя нет расчески? — спросил Эрмаль и, заметив удивленное выражение лица напротив, пояснил: — У меня волосы запутались. — А… нет, прости… Почему я зря сюда зашёл? — Ну знаешь, встречи с нечистью вроде меня ни к чему хорошему не приводят, — он пожал плечами. — То есть ты хочешь затащить меня в воду и убить? — в вопросе Фабрицио слышалась уверенность в обратном. — Хоть я этого и не хочу, но мог бы… — Эрмаль опустил голову, будто уже сожалел о том, чего еще не сделал. — Я ни за что не поверю в это, ты слишком прекрасен и чист. И ты не обязан убивать кого-то.       Эрмаль поднял взгляд, в котором охотник увидел замешательство. Внезапно русал соскочил с камня и быстро подплыл к Фабрицио, а тот, не ожидав такого, отполз назад. — Вот видишь… И ты боишься. Уходи, пока я тебя не съел! — прощипел Эрмаль и уже собирался нырнуть обратно в воду, но Моро схватил его за предплечье. — Нет, я не боюсь. Останься, я докажу… — сказав это, Фабрицио сглотнул, а сердце его забилось быстрее. — Ну и как же? — русал испытующе посмотрел Моро в глаза.       Охотник придвинулся еще ближе к кромке воды и прикоснулся ладонью к чужой щеке. Кожа Эрмаля была холодной и очень нежной, будто прозрачной. Фабрицио наклонился и прикоснулся своими губами к его почти невесомо. Юноша замер, но в следующее мгновение обхватил лицо Моро руками и начал целовать его ответ, медленно и чувственно. В конце концов Эрмаль почти поностью выбрался на сушу и мужчина смог прижать его к себе. — Ты не зло, Эрмаль. Ты можешь не делать людям ничего плохого, — проговорил Фабрицио, ласково поглаживая чужую спину. — Спасибо, Фабрицио. Никто не говорил мне таких вещей. Все, кого я утащил на дно, боялись меня, звали на помощь, как только я показывался им на глаза. Ты другой, — Эрмаль снова смотрел в глаза, но теперь уже с доверием. — Ты придешь еще? — Конечно, приду. Я буду приходить каждый день, если ты захочешь и… Что такое? — Эрмаль вдруг помрачнел. — Нет, — он отпрянул и хотел выскользнуть из чужих объятий, но Моро удержал его. — Если ты будешь приходить, я полюблю тебя… А когда ты умрешь, это разобьет мое сердце. Вечная жизнь это не дар, а проклятие, — таким был ответ Эрмаля на немой вопрос. — Послушай, пока я живу, давай наслаждаться этим. А когда мы поймем, что хотим быть рядом всегда, ты сделаешь меня таким, как ты, — в голосе Фабрицио не было ни капли неопределенности и сомнений. — Но я не смогу тебя убить, если сейчас не смог… — Я сделаю все сам.       Никогда не знаешь, что скрывается в темных глубинах — чистое зло или искреннее добро, что лишь прячется за пугающей маской, потому что ему никто не верит.