Любовь — закон, желание — западня

Любовь – закон. Сладострастие – западня. Опьянение и пьянство – две разные вещи. Желать определенную женщину – опьянение. Желать женщину вообще – то же, что пьянство. В. Гюго «Человек, который смеется».

*** Боль раскрылась черным цветком на груди, лепестки пробрались глубоко под кожу, корни вонзились в сердце. Се Лянь рухнул на колени, не сдержав отчаянного крика. В глазах потемнело. Воздух стал плотным и вязким, и Се Лянь начал задыхаться. Черный цветок разрастался, вгрызаясь в кожу, и боль становилась ярче и ярче, пока не кончилась — острой вспышкой, оставив стальной вкус на губах. На миг чувства оставили его — и этого хватило, чтобы противник скрылся. Хуа Чэн вмиг оказался рядом. Подхватив Се Ляня под плечи и колени, он не позволил ему упасть на грязную землю. Казалось, ему не составляет никакого труда удерживать Се Ляня на руках. Нань Фэн и Фу Яо растерянно переглядывались. — Упустили, — прикусив от досады губу, бросил Фу Яо. — Теперь лови его заново… — Лучше скажи, что он сделал с Се Лянем? — выдохнул Нань Фэн. Хуа Чэн обернулся к ним, и обоим сделалось неуютно под его взглядом. Каждый помнил, что Собиратель цветов под кровавым дождем почти что названый брат Се Ляню и не причинит ему вреда, но им обоим все равно неуютно было находиться рядом с демоном. И вид Се Ляня у того на руках внушал тревогу и опасения. — Для начала — вернуться в монастырь Водных Каштанов, — коротко сказал Хуа Чэн. Нань Фэн и Фу Яо кивнули. Им было понятно, что имеет в виду Хуа Чэн. Се Ляню стоило поскорее оказаться в храме, где он мог бы восстановить силы. Хотя сами они предпочли бы забрать его на небеса. Но Хуа Чэн стоял, удерживая Се Ляня на руках, и смотрел так, что становилось ясно любому — право оспорить его слова придется получить с боем, к которому никто не был готов. Любые вопросы проще было решить из безопасного места. Монастырь Водных Каштанов неплох… Хотя бы для начала, но потом обязательно — на небеса. Нань Фэн принялся чертить круг магического поля «Сжатия тысячи ли», действуя, на взгляд Фу Яо, даже слишком поспешно. Хуа Чэн оставался демоном, слушаться приказов которого не подобало небожителям, но что делать, если время поджимало, а распоряжения были здравые? Особенно сейчас, когда Се Лянь оказался ранен и не мог ничего решить сам. *** Хуа Чэн был прекрасен. Красиво очерченные губы чуть приоткрылись, взгляд светился тревогой и заботой, гладкие черные волосы ниспадали прохладной волной… Се Лянь скользнул по ним взглядом и немедленно захотел дотронуться рукой. Захотел — и дотронулся, пропустив блестящие черные пряди сквозь пальцы. Грудь обдало жаром, отозвавшимся звонким эхом во всем теле. Се Лянь вздрогнул, разжал пальцы и резко сел на циновке, едва не столкнувшись лбами с Хуа Чэном. — Сань Лан?!.. — почти выкрикнул он. Хуа Чэн осторожно коснулся рукой его плеча. — Ваше высочество наследный принц… — тихо позвал он. — Вы в порядке? Се Лянь отодвинулся, стараясь разрушить контакт между пальцами Хуа Чэна и своим телом: казалось, там, где они касались его, распускались огненные цветы. Он моргнул и потряс головой, сбрасывая наваждение — ведь как есть наваждение, чем же еще это может быть? Тупая боль в груди проснулась от движения. Се Лянь встретился взглядом с Хуа Чэном и увидел на его лице только волнение и тревогу. — Что произошло? — осторожно спросил он. — Ваше высочество ранены, — ответил Хуа Чэн. Голос его звучал спокойно, но Се Лянь достаточно узнал его, чтобы понимать цену такому спокойствию. — Я допустил ошибку, и это… существо коснулось вас. — Ничего страшного, — улыбнулся Се Лянь. — Ты же знаешь, что я бессмертный, Сань Лан. Мало вещей может причинить мне вред. Он поднялся с циновки, на которой лежал, и подошел к стене. В небольшом тусклом зеркале отразились края черной печати, виднеющиеся в вырезе ворота. Се Лянь ослабил пояс и потянул в сторону края одежды, чтобы оценить размеры поражения. Печать, похожая на цветок лотоса, закрывала грудь, протянувшись от шеи до живота. Уродливые линии едва заметно покалывало, так что Се Лянь не сразу заметил — трясло его самого. Помедлив, он запахнул халат и крепко затянул пояс. Развернувшись к Хуа Чэну, он спросил: — Где Фу Яо и Нань Фэн? Они тоже пострадали? Хуа Чэн покачал головой: — С ними все в порядке. Они во дворе. — Можешь позвать их? — Конечно, ваше высочество, — Хуа Чэн кивнул и скрылся за дверью. Только теперь Се Лянь смог на пару мгновений расслабиться. Прижавшись спиной к стене, он несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, вспоминая, чему обучал его Учитель. Но те мантры, что работали с красивыми девушками, почему-то совсем не срабатывали сейчас — образ склонившегося над ним Хуа Чэна отпечатался на изнанке век, и хотелось думать о нем, со сладкой истомой представляя, как раскрываются его тонкие губы под настойчивыми ласками… Се Лянь вылетел на улицу и с размаху опустил голову в бадью с ледяной водой. Оглушающий холод развеял дурные мысли — и вообще какие угодно мысли, вода была слишком, слишком холодной! Вынырнув, он выдохнул с некоторым облегчением, но от бочки не отошел — способ хороший, мало ли что еще в голову полезет. Краем глаза он заметил, что Хуа Чэн, Фу Яо и Нань Фэн смотрят на него, одинаково вскинув брови, и смущенно пожал плечами: — Кажется, у нас есть… небольшие проблемы, да? — Только не говори, что он тебя все-таки припечатал! — потрясенно выдохнул Нань Фэн. Фу Яо закатил глаза. — Ну ты и идиот, это же сразу было ясно, что он его именно что… припечатал. Иначе зачем, как ты думаешь, демоническое отродье выгнало нас из дома? Нань Фэн, услышав его слова, нахмурился и потемнел лицом, а затем повернулся к Хуа Чэну: — Ты!.. — прорычал он. Се Лянь поспешил вмешаться. — Хватит, пожалуйста. У нас действительно проблемы. А Ки Ай все еще на свободе. Давайте пойдем в дом… Нет, сядем прямо здесь и поговорим. Сказав так, Се Лянь в самом деле уселся прямо на землю, прижавшись спиной к бочке. Стылый металл обруча холодил затылок, и ему казалось, что ничего страшного не произойдет, если он будет сидеть вот так. И не смотреть на Хуа Чэна, который, словно назло, уселся напротив. Нань Фэн и Фу Яо, помедлив, тоже опустились на колени и приготовились держать совет. *** Демон по имени Ки Ай творил бесчинства уже несколько лет, но только недавно был замечен Небожителями. Конечно, Ки Ай было не настоящее его имя, но выяснить, кто он, пока не представилось возможности. Последствия его дел говорили о нем больше, чем имя — везде, где он проходил, оставались горы трупов, иссушенных тел, лишенных жизненных сил, крови и последнего человеческого достоинства. Ки Ай управлял любовью и вожделением так умело, что люди сами шагали к нему в объятия. Только, в отличие от хули-цзин и им подобных, Ки Ай не нуждался в том, чтобы овладеть своими жертвами лично. Он мог раз-другой снизойти до смертного любовника или любовницы, но лишь развлечения ради. Но больше всего его привлекало то, что происходило между двумя людьми, попадавшими в его хитроумно расставленные сети. Его возможности казались безграничными — потому что Ки Ай упивался тем, что в достатке водилось в любой душе. Желания, похоть, алчность, жажда власти и любви — пусть даже крохотный росток… Этого достаточно было, чтобы Ки Ай почуял добычу так же ясно, как волк — запах крови из небольшой, безопасной раны. И пошел по следу. На своих жертвах Ки Ай оставлял узнаваемую метку — черный цветок на теле, демоническую печать власти, снять которую не мог ни лекарь, ни чародей. Печать постепенно овладевала разумом жертвы и заставляла безудержно, без остатка желать получить того, чей образ встает перед глазами. Как правило, Ки Ай действовал просто: жертва без памяти влюблялась в первого, кого увидит, и постепенно сходила с ума, вовлекая в водоворот смертельного безумства ни в чем не повинного человека. Чувства постепенно захватывали сознание, заставляя терять волю, и бесконтрольные низменные желания требовали выхода. Как правило, жертв Ки Ая обнаруживали уже мертвыми — иссушенными, сплетенными в объятии, с перекошенными лицами — но лица искажала не страсть, а боль, ужас и отчаяние, которые настигали их в последний момент. Ки Ай играл своими жертвами, как марионетками. Он подстраивал встречи в святилищах и храмах, оскверняя их грязью и похотью, запахом смерти и гниющих тел. Черная печать намертво въедалась в тело одержимого, но стоило разделить мертвые объятия, рассыпалась в пыль — вместе с кожей и дроблеными костями. Только один раз Ки Ай допустил ошибку — когда совершил свое грязное дело в храме Восточного Бога Войны. Об этом прознали на Небесах, и сам Цзюнь У попросил Се Ляня разобраться с этим. Се Лянь, правда, не считал, что у него есть особый талант — разбираться с демонами и находить аккуратные, не затрагивающие интересы небес способы решения проблемы. Лин Вэнь, судя по выражению лица, с которым она передала Се Ляню формулировку Небесного Императора, тоже была далека от согласия с этой мыслью. Но тем не менее Се Лянь был вынужден отправиться на поиски Ки Ая — вместе с двумя добровольцами Небес и еще одним — из Призрачного города. Поймав себя на мысли, что совсем не удивился тому, что Хуа Чэн вновь пришел помогать ему, Се Лянь невольно улыбнулся — и тут же прогнал мысли прочь. Если бы Хуа Чэн не пошел с ними, то не оказался бы так ужасно втянут во все эти дела! Хотя Се Лянь сам виноват, что так неудачно подставился. В своей решимости поговорить с демоном и если не пробудить в нем совесть, то хотя бы добиться понимания причин его поступков, он подошел недопустимо близко — и теперь ругал себя за это в глубине души всеми жестокими словами, которые выучил за восемьсот лет бессмертной жизни. А в результате теперь у него есть непрошеное украшение на груди и невозможность поднять глаза на Хуа Чэна. — Итак… — неловко улыбнувшись, начал он и тут же запнулся: взгляд снова уперся в Хуа Чэна. — Сань Лан… Не мог бы ты… Хуа Чэн вскинулся, и Се Лянь тут же прикусил язык. Хуа Чэн и так пошел на крупный риск, помогая ему в этом деле, и обязывать его предусматривать все возможные трудности за Се Ляня было бы невежливо и неблагодарно. Потому Се Лянь мотнул головой и перевел взгляд на Фу Яо. Фу Яо вызывал в нем сложные чувства, но именно сейчас казался наиболее безопасным. Найдя таким образом убежище для глаз, Се Лянь снова заговорил: — Мы столкнулись с достаточно опасным противником. Ки Ай действует в одиночку — до меня и раньше доходили слухи о нем в виде легенд и ужасных историй, и я никогда не слышал, чтобы он был с кем-то в союзе. Мы не знаем, чем вызвана его жажда людских страданий… — Мы знаем, — прервал его Хуа Чэн, и Се Лянь против воли бросил на него взгляд. Ему снова показалось, что красивей Хуа Чэна нет никого в мире — смертном или бессмертном. Сейчас особенно: сжатые в кулаки белые пальцы и закушенная губа делали его демонически привлекательным. Се Лянь сглотнул. Холодный обруч бочки все еще помогал — не сильно. — Мы — демоны — знаем о Ки Ае давно, — резко проговорил Хуа Чэн. — Нам нет до него дела, потому как он не опасен для нас. Ваше высочество, когда в другой раз решите покончить с собой, выбирайте, пожалуйста, иной способ! Особенно когда рядом с вами есть демон категории «непревзойденный»! — Никогда не думал, что скажу это, но я согласен с Собирателем цветов под кровавым дождем, — пробормотал сквозь зубы Нань Фэн. Фу Яо только глаза закатил. Се Лянь вздохнул и обратился к Хуа Чэну: — Сань Лан, расскажи, чего ради все эти жертвы? Что ему нужно? — Еда, — коротко ответил Хуа Чэн и, заметив наступившую тишину, продолжил: — Ки Ай постоянно голоден. Он пожирает похоть. Пожирает то, что рождается между людьми в то время, когда желания раздирают душу, омрачают ее. Ему нравится уничтожать души, но запятнать чистых он мог бы и сам. Но пищу ему дает только то, что случается между другими. Потому он готовит их. Сервирует стол, если можно так выразиться… Сначала — чувства. А на закуску — жизни несчастных смертных, умирающих от бесконтрольного порыва, в буквальном смысле высасывающего все жизненные соки. Не говоря уже о том, что людям просто некогда позаботиться о других жизненно важных сферах — мысль о соитии поглощает и отравляет разум. Фу Яо сморщился, Нань Фэн сглотнул. Се Лянь удивленно поднял брови: — Сань Лан, но к чему ему атаковать меня таким способом? В конце концов, кем бы я ни был, я все еще бессмертный небожитель. Сложно убить меня так. — Не убить, — вновь уронил Хуа Чэн. — Ослабить. Печати такого уровня могут вытянуть жизненные силы даже из бессмертного. Надо найти Ки Ая и заставить снять печать. Судя по голосу Хуа Чэна, Ки Ая при следующей встрече не ожидало ничего хорошего. Се Лянь коротко вздохнул: он помнил, что Ки Ай словно нарочно отводил его в сторону, как будто Се Лянь был его изначальной целью. Стоило разобраться, в чем дело, прежде чем требовать с Ки Ая исправить содеянное. Словом, для начала его в самом деле надо было найти. — Что вам известно о Ки Ае? — подняв голову, спросил Се Лянь. — Я имею в виду, кроме того, что мы уже знаем. Как он стал демоном? Кем он был раньше? Кто-нибудь слышал об этом? — Я никогда не встречался с ним раньше, — покачал головой Хуа Чэн. — И тем более не интересовался его жизнью. — Мне известно, что Ки Ай несколько лет подряд последовательно оскверняет храмы и святилища, — заметил Фу Яо. — Видимо, получает больше удовольствия от происходящего. Может, он сам был… — Небожителем? — скептически хмыкнул Нань Фэн. — Нет, мы бы знали. Этот демон получился из человека. Но он мог быть связан с храмами. Быть прихожанином или даже жрецом… Нет, не складывается. Если бы он был обижен на кого-то из небожителей, он атаковал бы храмы кого-то одного или пытался бы добиться встречи. В любом случае между его действиями улавливалась бы какая-то связь. Я же ее не вижу. Хуа Чэн поднял с земли прутик и начертил на земле круг, а потом начал размечать пространство внутри круга. Фу Яо и Нань Фэн напряглись, точно решили, что он пытается применить демоническое заклятие, однако князь демонов всего лишь изобразил карту. Се Ляню не очень хорошо было видно чертеж, но приближаться к Хуа Чэну он прямо сейчас не рискнул бы. — В последнее время, — заговорил Хуа Чэн, также не поднимая на него глаз, — Ки Ай появляется только здесь. Западная часть долины Хоу Шань и подножия гор неподалеку. Нигде больше о нем не слышали, по крайней мере в последние годы. Что бы ни двигало его действиями… Он не покидал эту местность. Нужно идти туда. — Вот и пойдем. Нас с Фу Яо хватит, чтобы разобраться с ним и вытрясти, как снять печать с Се Ляня. — Я, конечно, тоже пойду… — Ваше высочество! — Я пойду! — Се Лянь поднял руку, запрещая с ним спорить. — В конце концов, Небесный Император именно меня, а не вас, попросил разобраться с угрозой людям из долины Хоу. И в том, что я получил метку, тоже виноват только я сам. Наоборот, я бы хотел просить вас всех остаться дома и не вмешиваться в это дело. — Исключено, — сказал Хуа Чэн таким тоном, что никто не решился с ним спорить. Хуа Чэн первым поднялся на ноги, Нань Фэн и Фу Яо последовали за ним. Се Лянь поднялся последним. Он чувствовал себя так, словно подхватил простуду, и теперь горячка медленно охватывает его тело — жар, распространяющийся от груди, перекинулся на руки и ноги, вызывая болезненный озноб. Тем не менее принц, не желая вызвать большую тревогу, умолчал о своем самочувствии и даже нашел в себе силы улыбнуться. — Давайте поторопимся. Ки Ай вряд ли спокойно дожидается нас, прохлаждаясь у реки. Шагая в портал, открывшийся с помощью заклинания «Сжатие тысячи ли», Се Лянь постарался по возможности не касаться даже рукавом рукава Хуа Чэна, и все-таки не сдержался — скользнул пальцами по ладони и тут же отдернул руку. Хуа Чэн бросил на него короткий взгляд, но промолчал. *** В долине Хоу было тихо. Бледная луна перевернутым блюдцем повисла над высокими ветвями старых деревьев. Маленькая деревушка ютилась на берегу реки у подножья гор. Все вокруг точно пропахло нищетой и бедностью. Даже река готовилась вот-вот пересохнуть, обнажая бугристое русло и обрывистые берега. Се Лянь и его спутники вышли почти к самой деревне и увидели, что недалеко от мостков, на которых женщины приноровились стирать белье, сидит, сгорбившись, какой-то человек. Весь его вид выдавал боль и отчаяние. Растрепанные волосы падали на лицо, а руки он тесно прижимал к груди. Се Лянь, посмотрев на него, первым направился к нему и спросил, опустившись на корточки: — Добрый вечер. Мне показалось, что вам нужна помощь… Человек поднял на принца дикий, затравленный взгляд. — Вы… — Вы попали в беду? На вас напали? — Се Лянь старался, чтобы голос звучал мягко. — Вы!.. Нань Фэн, Фу Яо и Хуа Чэн стояли в стороне — достаточно близко, чтобы в любой момент вмешаться — но все равно пропустили момент, когда человек бросился вперед и сомкнул ладони на шее Се Ляня. Хуа Чэн вмиг оказался рядом; принц скинул с себя нападавшего, и Хуа Чэн без слов пригвоздил его к земле концом сабли — за край одежды, не задев кожи. И все равно Се Лянь вынужден был проговорить: — Сань Лан, этот человек до безумия напуган. Не стоит обнажать оружие — даже такое милое, как Эмин. Услышав, как принц называет саблю Собирателя цветов под кровавым дождем «милой», Нань Фэн и Фу Яо переглянулись. Фу Яо закатил глаза. Они подошли ближе — как раз в тот момент, когда Хуа Чэн нехотя убрал саблю в ножны, а Се Лянь вновь заговорил с незнакомцем. — Скажите, вы ранены? Вам нужна помощь? — он пытался достучаться до напуганного сознания. — Лилун… — пересохшие губы незнакомца страдальчески разомкнулись. — Лилун… Найдите ее… Скажите бежать в храм… Под горой... Скажите ей, пусть укроется там… Хватит… Еды и воды… Се Лянь наклонился ближе, едва улавливая его сбивчивую речь. Неожиданно взгляд незнакомца остекленел, и он снова едва не кинулся на принца. Хуа Чэн резким движением пресек его попытку; ветхий халат распахнулся, обнажая черную печать на груди. Незнакомец всхлипнул и со стоном повалился на бок. — Я так и думал, — прошептал Се Лянь. — Этот человек стал жертвой козней Ки Ая. — Почему он так ужасно выглядит? — спросил Фу Яо. — Вы же слышали, — в голосе Се Ляня звучало искреннее сострадание. — Он назвал имя. Лилун. Видимо, это девушка, которая ему дорога. И на которую обрушилось действие проклятия — должно быть, она была рядом, когда он пришел в себя. Он не хочет вредить ей и старается держаться подальше, и печать пожирает его тело и душу… А ярость и жестокость кипящего в нем желания ищут выход. — Вы хотите найти Лилун? — Да. И местный храм ничем не хуже любого другого, если уж Ки Ая тянет разорять все подряд… Велика вероятность, что мы найдем его там. Принц поднялся с земли и растерянно потер шею. — Надо идти… Нань Фэн не выдержал. — А как же этот человек? Мы не поможем ему? Се Лянь покачал головой: — Он испытывает муки, это правда. Но лучшее, что мы можем для него сделать — помочь разыскать и спасти Лилун от его одержимости. А еще — найти Ки Ая и заставить отпустить своих жертв. И его тоже. — Гэгэ, ты уверен? — тихо спросил Хуа Чэн, и Се Лянь вынужден был поднять голову, чтобы убедить его взглядом. — Мы не сможем помочь ему сейчас, — сказал он. — Если он смог держаться так далеко от той, кем одержим, и не искалечить себя, не умереть и не сорваться, он сильный человек. Он продержится еще какое-то время, но если мы будем спасать его и пострадает Лилун — ему незачем будет жить. Се Лянь закусил губу и быстро зашагал в сторону деревни. По правде говоря, он вовсе не был так уж уверен в своих словах. Ему оставалось только надеяться, что они успеют быстро найти Ки Ая. Ценой ошибки могла стать человеческая жизнь — но ценой промедления будут несколько жизней. Стоило торопиться. *** Лилун они обнаружили в храмовой пристройке. Старый, медленно разрушающийся храм возвышался на окраине деревне и был легко досягаем. Лицо статуи нельзя было разглядеть. Вокруг царила тишина. Се Лянь подумал, что это тревожный признак — когда так тихо. Ощущение, что за ними наблюдают, его не покидало. Хуа Чэн все время был рядом, в нескольких шагах позади — и не позволял себе приближаться. В храме было тихо. Запустение — вот слово, которое первым приходило на ум. Храм выглядел неухоженным, заброшенным, словно прихожане давно не просили о помощи своего бога или отчаялись дозваться его, возжигая благовония и вознося молитвы. — Неуютненько… — пробормотал Нань Фэн, оглядываясь по сторонам. — Долина не плодородна, — сказал Се Лянь, проводя пальцем по постаменту статуи небожителя, в лице которого сложно было уловить узнаваемые черты. По правде говоря, он совсем забыл, что за небожитель должен присматривать за этим местом. — Им бы стоило построить храм Повелителю Вод и Повелителю Ветров, — хмыкнул Фу Яо. — Им бы реку и дождей для начала. Где на костях земли прорасти чему-то кроме сорняков? — Пожалуйста, не ругайте нас, — раздался за спинами тихий испуганный голос. Явно женский. Се Лянь обернулся и увидел высокую худую девушку, нескладную и бедно одетую. Она держала в руке метлу — словно собиралась защищаться, — но смотрела без враждебности. — Наш небожитель очень хороший и старается как может, — сказала она. — Но, видимо, он мало может сделать, как сказал господин — в самом деле, кость земли. Река пересыхает, и ничего не всходит, и нечему здесь всходить. Голодаем… Но мы не сердимся. Небожители не всемогущи, мы это поняли. Простите, что храм в таком состоянии… Нас просто мало здесь осталось. Все уезжают. Никто не держится за родную землю — она же пытается нас погубить… — Скажите, вы — Лилун? — спросил вдруг Се Лянь. — Да, — девушка осторожно кивнула. — Откуда… Откуда вы знаете мое имя? — Я угадал, — с широкой улыбкой ответил Се Лянь. — Даже странно, что нам так повезло быстро вас найти! Хуа Чэн тихо хмыкнул. Се Лянь опомнился: конечно, ведь Хуа Чэн отправился вместе с ним, а у него всегда много удачи. Вот и поделился ее частью, чтобы поскорее разыскать демона. Ведь Хуа Чэн тоже хочет разобраться с Ки Аем как можно скорее… Се Лянь отогнал прочь мысли о печати и снова заговорил с девушкой: — Госпожа Лилун, нам велели вас разыскать и сказали, что вы можете прятаться в храме. Потому мы сразу пошли сюда. — И правильно сделали, — ответила Лилун. — Все равно вам почти никто не открыл бы. Большая часть домов пустует, а кто остался — теперь всего боятся. Кто вам сказал обо мне? — Один человек… Он не назвал своего имени. Но очень… беспокоился о вас. Лилун вскинула голову. В больших глазах плескалась тревога. — Этот человек… Высокого роста и со шрамом на виске, да? Се Лянь припомнил лицо незнакомца. Шрам на виске в самом деле был — почти незаметный, белесый, полученный явно в детстве. — Длинный тонкий шрам у виска, — медленно ответил он. — И, что важнее, черная печать на груди. Лилун выронила метлу и разрыдалась. — Это Тенфэй, это он! — она прижала руки к лицу, стараясь сдержать рыдания. — Тенфэй! Он жив! Где он? Я должна… — Идти к нему? Нет, только не это! — Се Лянь вмиг оказался рядом с ней. — Тенфэй старается спасти вас. — А я хочу спасти Тенфэя! — голос Лилун дрожал от слез, но в нем было столько решительной силы, что сердце принца наполнилось искренним восхищением. — Чтобы спасти Тенфэя, вам понадобится вся ваша воля, — сказал он, стараясь звучать убедительно. — Вы сможете это выдержать, я уверен. Вы не должны видеться с Тенфэем, избегать любых его попыток увидеть вас и поговорить. Я бы предпочел, чтобы вы покинули деревню, но об этом не может идти и речи?.. Лилун вздрогнула и отчаянно закивала. — Я не уеду! Тенфэй пострадал из-за меня! — Почему вы думаете, что из-за вас? — вкрадчиво спросил Хуа Чэн, вырастая за спиной принца. Лилун с недоверием оглядела его, но решилась: — Некоторое время назад здесь появился один странный человек. Почему странный? Потому что зрачки в его глазах были вертикальными. Точно кошка, не человек. Но он был мил, и добр к деревенским детишкам… Нам он назвался странствующим заклинателем, который путешествует по миру, желая узнать людей… Се Лянь слушал и не мог не поражаться жестокой изобретательности демона. Ки Ай прожил в долине Хоу несколько месяцев под видом благородного даочжана. Он стал другом каждому жителю деревни — не было того, кто не ходил к нему за помощью и советом. Иные надеялись, что он останется здесь надолго… Только в храм Ки Ай не заходил — в единственный, что здесь был, храм бога Плодородия. Но все твердил о своем пути и своем обете, а что именно то был за путь и за обет, простые люди вдумываться не стали. — Когда он явил свое истинное лицо? — спросил Се Лянь. — Когда мы с Тенфэем сказали, что поженимся этой весной, — всхлипнув, объяснила Лилун. — Мы давно хотели… Но все думали, может быть, уедем… А потом у Тенфэя заболел отец, и мы решили, что уезжать не будем. Это наша земля. Будем возделывать земли. Заботиться о немощных стариках, помогать детям, растить своих… Мы так мечтали об этом. А потом пришел этот даочжан… Сказал, что хотел поздравить нас с помолвкой. И сделать подарок… Потом он что-то такое… Что-то такое сделал… И Тенфэй… — Стал одержим? — подсказал принц. — Да, — слезы вновь полились по щекам Лилун. — Мной… Что именно сделал Ки Ай, принц вполне себе представлял — видел своими глазами и носил последствия на груди. Однако в душе у него все перевернулось: он представил, как исказилось лицо демона, как торжествовал он, повергая простого работящего крестьянина в пучину кошмара, которому даже имени нет. — Как давно этот человек был здесь? — Минуло почти две недели, — сказала Лилун. — Все это время я пряталась в деревне, а потом ушла в храм. Тенфэй мне сказал, чтобы я шла в храм. Только здесь мне не страшно. Мне кажется, что этот человек еще где-то здесь и хочет убить нас. — Мы вас защитим, — серьезно ответил Се Лянь. — Мы пришли, чтобы изловить его. Он преступник. — Еще он, кажется, совсем не человек… — прошептала Лилун и снова зашлась в рыданиях. Се Лянь молчал. Какое большое сердце должно было быть у Тенфэя, что он смог сбежать от искушения и сохранить жизнь Лилун, да еще и продержался так долго. Ему легко было представить растерянность и злость Ки Ая, когда он понял, что жертва оказалась сильнее… Но долго не может продержаться ни один смертный человек. — Госпожа Лилун, помогите нам навести порядок в храме. Для начала. Мы задержимся здесь ненадолго… — А как же Тенфэй? Нань Фэн и Фу Яо переглянулись. — Мы присмотрим. Заодно… оглядимся по сторонам. То, что двое незнакомцев согласились помочь Тенфэю, кажется, успокоило Лилун. — Прошу вас… — она догнала Нань Фэна и Фу Яо и всучила им в руки какой-то сверток. — Тут немного лепешек… и репы… Передайте ему, пусть он поест? Я знаю, ему очень больно и сложно. И скажите, что я его не разлюбила, что я дождусь! — Нет, — твердо сказал Нань Фэн. — Сами скажете, госпожа. Они ушли, и Се Лянь немедленно взялся за уборку. От этого вечера он ничего особенного не ждал. День почти впустую — если не считать того, что им повезло (не иначе как благодаря удаче Хуа Чэна!) сразу найти обоих жертв Ки Ая и узнать подробности о произошедшем, далеко они не продвинулись. Сначала искали деревню, потом храм, с девушкой говорили… Проще провести ночь в покое, а потом уже искать демона. Уборка всегда приводила Се Ляня в состояние покоя. Ему нравилось собирать мусор и наводить чистоту — он наполнял пространство вокруг себя хорошей энергетикой, убирая все лишнее. Он удивился только, как легко Хуа Чэн понял его идею — и взял метлу. Лилун помогала по мере сил, однако взгляд ее, усталый и затравленный, все чаще устремлялся в сторону дверей. — Госпожа Лилун, — оторвавшись от уборки, сказал Се Лянь. — Не волнуйтесь. Мои друзья обо всем позаботятся. Вам стоит поберечь себя. Поужинайте и ложитесь спать. Лилун не нашла сил спорить с ним. Се Лянь проводил ее в пристройку и дождался, чтобы она устроилась как полагается. Выйдя за дверь, он некоторое время возился с замком. — Охранные заклятия? — спросил Хуа Чэн, подходя ближе. — Да, — Се Лянь кивнул и, обернувшись, оказался с ним лицом к лицу. Щеки его вспыхнули. Печать на груди начала греться. — Это чтобы Тенфэй, ведомый печатью, не проник к ней ночью, пока мы будем спать. Храм я тоже огорожу. Мы в безопасности. ...но не от самих себя, хотел добавить принц. Воздух между ним и Хуа Чэном можно было резать ножом. Тяжелая волна поднялась и опрокинулась, увлекая Се Ляня в объятия демона. Принц успел только подставить руки, упираясь ладонями ему в плечи, и пробормотать: — Надо же, как неловко. Прости. Прежде чем Хуа Чэн успел хоть слово сказать, Се Лянь уже оказался на другом конце храма, устраивая из ветхих циновок и одеял спальные места.